— Нет, — я устало повела плечами и с трудом подавила зевок. В животе внезапно и совершенно неуместно заурчало.

— Открой вон тот шкафчик, — Ян словно не заметил моего смущения. — Да. Этот. Я всегда держу здесь что-нибудь для перекуса.

— Спасибо, — я не стала капризничать и взяла одно из лежащих там яблок. Ян отказался.

— И всё-таки, подумай. Это кто-то, кого ты знаешь.

— Почему? — спросила я, меланхолично откусывая от яблока мелкие кусочки. — Может мерзавцу просто нужны деньги?

— Тогда он назвал бы место, где нужно оставить сумку с золотыми. А он хочет видеть тебя.

— Я теряюсь, когда ты такой, — слова вырвались против воли. Усталый мозг терял контроль над языком.

— Какой? — темная бровь поползла вверх.

— Слишком серьёзный, рассудительный. Кто ты, всё-таки?

— Об этом потом, — напомнил он. — Думай, Лисса.

— Я не знаю. Честно. В голову не приходит ничего, кроме выкупа.

— Может месть? Или похитителю что-то нужно? Что-то, что хранится у твоей семьи?

— Что-то слишком много желающих вертится вокруг артефактов моей семьи, — проворчала я, думая о зеркале Офара. — Но я действительно не знаю.

— Ты дождёшься меня в машине, — твёрдо сказал Ян, останавливая самоходку чуть дальше по улице от знакомого крыльца.

— С чего бы? — возмутилась я. — Ждут именно меня!

— Вот именно, — Ян сменил тон с повелительного на убеждающий. — Ждут. И это не сулит ничего хорошего.

— Там моя сестра, — тоже гораздо спокойнее напомнила ему. — Я не могу не пойти.

— Сначала я схожу сам. Проверю и вернусь за тобой.

— Ты лжёшь, — устало произнесла я. — А я все еще не могу понять зачем тебе это.

— Ожидаю прибавку к оплате, — Ян вдруг улыбнулся так, как делал это на сцене — широко, весело и правдоподобно.

— Не дождёшься, — буркнула, не задумываясь. Потом нахмурилась. — Боги, о чем мы спорим? Там моя сестра и я иду. Ты можешь остаться в экипаже.

— Ладно, — Ян сделал вид, что согласился. Устроился поудобнее, словно готовясь услышать долгую, занимательную историю. — И что ты будешь там делать?

— Сначала нужно услышать, что он хочет.

— Допустим. А потом он просто отпустит тебя с сестрой домой. А платочком на прощание не помашет?

— Знаешь! — от злости я даже усталость чувствовать перестала. — А что предлагаешь ты? По тихому прирезать мерзавца?!

— Да.

— Что?! — я чуть не подавилась криком.

— Кто бы там ни был, я с ним справлюсь лучше, чем ты.

— И даже не спросишь у него, зачем это все?

— Это важно?

— Не знаю, — поникла я. — Важно, чтобы Марийка оказалась в безопасном месте.

— Давай так, Лисса. Если я не вернусь через полчаса, ты вызовешь сыскных. Пожалуйста, поверь — твоё личное появление все только усложнит.

— Хорошо, — мой голос дрогнул. — Только спаси мою сестру.

Ян ушёл, прихватив из багажного отсека лишь лёгкую трость. Я видела, как он постучал в двери парадного входа, и его впустили после короткой заминки.

Время шло. Хронометр неторопливо отсчитывал минуты. Отсчитал все тридцать, но Ян не вернулся.

— Сыскных, значит, звать? И как ты это себе представляешь? — я еще несколько минут с ненавистью смотрела на стрелку хронометра, потом перегнулась через сиденье. Там, в багажном отделении лежала целая груда коробок. Я успела рассмотреть их за те полчаса, что по ощущениям тянулись в пять раз дольше, но трогать не смела. Раньше.

Теперь на колебания времени не оставалось, поэтому я начала открывать коробки одну за другой, надеясь найти хоть что-то, что может сойти за оружие. При всей моей нелюбви к боевым артефактам сейчас я бы не отказалась от одного из них. Но в коробках лежали какие-то непонятные механизмы и их детали, и лишь в пятой или шестой мне попалось что-то похожее на пистоль, только совсем маленький — такой, что легко спрятать в рукаве.

— Ладно, сойдёшь и ты, — решительно сказала я, наполняя оружие энергией.

Потом сняла с шеи родовой амулет. Не думала, что когда-нибудь придётся им воспользоваться. Какая ирония — четыре года изо всех сил скрывать свою личность, а теперь искать способы ее доказать. К счастью, это несложно — достаточно предъявить великий знак.

Забавно, что все четыре великих знака — это также творения Раду Офара, моего далекого предка. Он привез артефакты со своей родины, а государь отчего-то решил раздать их великим родам. Скарабей достался Пермским, кошка с человеческим лицом — Кемеровым, пирамидка — Амурским. А золотую монетку с солнечным диском Офар оставил в своём роду, став его первым князем.

Дверь открылась сразу после моего стука, но пройти мне дали — слуга встал так, чтобы загораживать холл.

— Простите, сударыня, но вы ошиблись адресом.

— Впустите, это важно.

— Не имею права, сударыня.

— Ну и бесы с тобой! — вздохнула я и припечатала к створке зажатый в руке медальон.

— Что это? — не понял слуга, но золотистые линии уже сложились во вполне узнаваемый герб. — Ваше сиятельство!

— Вызовите сыскных, — велела я, толкая дверь, на которой остался выжженный след, и беспрепятственно входя в небольшую комнату. — Второй гостевой домик. Там преступник, похитивший девушку.

— Помилуйте, — побледнел мужчина, — к нам никто не приходит против воли…

— Вызывайте. Решим на месте.

— Изволите подождать в кабинете? — второй слуга возник из-за спины сразу, как исчез первый.

— Нет. Покажите мне второй домик. Хотя бы издали.

Мужчина не стал спорить. Провел мимо лестницы, по которой мы с Тео прошлый раз поднимались на второй этаж, и через короткий коридор вывел во внутренний двор.

Я быстро огляделась. Справа на каменной брусчатке стояло несколько самоходок, прямо и слева виднелось шесть одноэтажных домиков.

— Барыня, — раздался несмелый голос.

Я вздрогнула и отвела взгляд от домика с большой цифрой "два" на двери. Слуга переминался с ноги на ногу. Он, в отличии от меня, было одет лишь в лёгкий сюртук.

— Ступайте в дом, — велела мужчине. — А я дождусь сыскных здесь.

Слуга не стал спорить, оставив меня наедине со страхом и сомнениями. Домик выглядел мирно — свежеокрашенные ставни и дверь, нарядные занавески на окнах, цветок на подоконнике чердачного окошка. Но где-то в нем моя сестра и Ян.

"Как я позволила ему идти? Одному и без оружия?"

Несмотря на холод правая ладонь, сжимающая пистоль, была влажной. Я переложила оружие в левую руку и вытерла пальцы о пальто. Шерстяная ткань лишь неприятно прошлась по коже, не впитав влагу, и я провела ладонью по собранным под ленту волосам. Сердце стучало так отчаянно, словно спешило выработать весь свой ресурс.

— У меня есть оружие, — напомнила себе, — а у Яна и Марийки — нет.

Сжала пистоль, стиснула зубы и решительно направилась к домику. Но чем ближе подходила, тем медленнее шла. В последний момент свернула от крыльца, решив обойти дом с другого края. Осторожно заглянула в окошко и зажала рот ладонью, чтобы не закричать.

Я видела спину Марийки, которая склонилась над неподвижным мужчиной. Рядом с сестрой лежала горка светлых лоскутов, и она спешно и неумело бинтовала ими ногу мужчины. Рана, должно быть, была серьёзной, лоскуты мгновенно пропитывались кровью. Марийка наматывала слой за слоем и, кажется, плакала.

Метрах в двух от Марийки лежал Ян. В неловкой позе, с вывернутой рукой и закрытыми глазами.

Больше я не медлила.

Дверь оказалась незапертой, но открылась не до конца — уперлась в ногу неподвижного Яна. Марийка быстро оглянулась, и я всё-таки вскрикнула — лицо сестры было в крови. Лишь через мгновение сообразила, что кровь не Марийки, она просто вытирала слезы испачканными в чужой крови руками.

— Как ты меня нашла?! — с ненавистью выдохнула сестра.

— Твой ухажер заставил меня прийти, — тихо сказала я, склоняясь над Яном. Тот застонал, стоило мне осторожно коснуться шеи.

"Слава богам, живой!".

— Ты врешь, — твёрдо сказала Марийка. Отвернулась от меня, взялась за следующий лоскут и принялась наматывать его новым слоем.