— Не бойтесь, — говорит Ян, улыбаясь так тепло, что свет его глаз согревает. — Я выведу вас из леса.

— Вы ранены, — шепчу я, и мой взгляд останавливается на плече Яна. Я словно действительно вижу бурое по краям и влажное алое в центре пятно на когда-то белой рубашке.

— Не страшно, — мягко говорит Ян и осторожным движением берет за руку. Его ладонь сухая и горячая.

Я следую за ним безропотно, заворожённая уверенностью и мягкой силой.

— Знаете, что покорило меня, когда я увидел вас впервые? — говорит Ян, и я немного теряюсь. Этих слов не должно быть, но они звучат уместно и я молчу. Ян продолжает. — Ваши глаза. Их искренность. Когда вы радуетесь и когда злитесь, они мгновенно отражают ваши чувства. К счастью, или сожалению, но вы не умеете лгать — глаза выдают вас.

Мы ходим по кругу мимо колонн. Какая-то часть меня отдает себе в этом отчет, но другая ясно видит толстые шершавые стволы. Я ступаю по гладким доскам сцены, а чувствую под ногами упругую хвою. И обе части меня в смятении. Ольга ошарашена необычным признанием, а я тем, что оно произнесено не для Ольги, а для меня.

Ян понимает, что Тео не знает сценария, и нагло этим пользуется.

"Для чего?"

— Зачем вы говорите это? — тихо произношу я.

Ян молчит, крепко сжимая мои пальцы. Я перевожу взгляд наши сцепленные руки, записывая это мгновение на артефакт и уже не жду ответа, когда он звучит:

— Я знал, что мне предстоит жениться, но не рассчитывал, что буду с нетерпением ждать этого момента.

3-е Листопада.

— Маша, задержись, пожалуйста.

Я специально спустилась пораньше, чтобы поймать сестру, которая за последние несколько дней не разделила со мной ни одного ужина или завтрака. Совместные обеды исчезли из нашей жизни ещё раньше.

Сестра замерла, потом медленно развернулась и села за неприбранный стол. Любава выглянула было из кухни, но, повинуясь моему жесту, исчезла за дверью, прикрыв ее.

— Ты планируешь и дальше вести себя так? — тихо спросила я, присаживаясь напротив сестры.

— Как так? — тут же вскинула подбородок Марийка.

— Избегать меня.

— У меня много дел. Ты тут не самая занятая.

— Может ты хочешь вернуться к маме? — я внимательно следила за реакцией сестры.

— Нет! — тут же вскрикнула Марийка и насупилась.

— Хорошо. Тогда давай договоримся, что обе приложим усилия, чтобы наладить отношения. Я до сих пор не понимаю, чем вызвала такое к себе отношение. Тем, что переживаю за тебя?

— Тем, что ставишь условия, — буркнула девушка. — И не веришь.

— А Елена с Катей, значит, верят?

— Уже и про них все узнала? — Маша посмотрела на меня со злостью. — Запретишь общаться?

— Есть причины? — я приподняла бровь.

— Легко найти. Умеючи.

— Маша, — я вздохнула, — давай поговорим без колкостей. Мы родные люди и…

— Не ты ли мне угрожала недавно статусом главы рода?

— Одно другому не мешает, — поморщилась я. — И не угрожала, а напоминала.

Я снова начала злиться, хотя настраивалась быть терпеливой, чтобы вывести наконец сестру на нормальный разговор. Но Марийка скрестила руки на груди, откинулась на стул и смотрела настороженно и хмуро. И мне становилось все труднее сдерживать раздражение.

— Я тороплюсь, — сестра демонстративно посмотрела на хронометр. — Ты все сказала?

— Нет! — прорычала я. Мысленно заново договорилась сама с собой о терпении и снисхождении. — Мне хотелось бы, чтобы ты не пропускала совместные ужины.

— Я ем в столовой с подругами.

— Достаточно того, что ты с ними обедаешь. Жду тебя сегодня к семи.

— Это приказ? — повысила голос Марийка.

— Да! — рявкнула я. Договориться с собой уже не получилось, и следующая фраза вышла ещё более резкой. — Я надеюсь, ты прислушаешься к моим словам, иначе я буду вынуждена принять меры.

Марийка подскочила. Бросила на меня злющий взгляд и ушла, не попрощавшись.

— Я снова была слишком строга? — спросила я у пустой чашки.

Ситуация с сестрой меня тревожила все больше, но я никак не могла найти способ все исправить. Даже обратилась к наставнице по психологии Прохоровой. Она посоветовала быть максимально терпеливой и найти как можно больше точек соприкосновения. Именно для этого я решила настоять на семейных ужинах. И планировала сделать это спокойно и мягко. Терпеливо.

"Но над этим еще работать и работать".

Первым занятием по четвергам значился мой любимый предмет — конструирование иллюзий. К сожалению, в этом году нам с Тихоном оставили только один час конструирования. Расписание сократилось и уплотнилось, оставив для специализированных занятий только вторник и четверг. Пятница же полностью состояла из общих для третьего года предметов — история, вычислительная наука, натурфилософия, государственное устройство и, разумеется, гимнастика.

Тихон ждал меня у класса.

— Слышал, у тебя проблема с актером?

— Никаких проблем, — нахмурилась я. — Кто сказал?

— Слышал, — повторил парень и махнул рукой куда-то в сторону выхода. — И сцена была свободной.

— Кстати, об этом, — решила сменить тему, не желая вдаваться в подробности. — Я уезжаю через неделю. Понедельник уже обещала Даше, можешь забрать среду.

— Идет, — обрадовался Тихон. — У меня, конечно, не такие крупные заказы, но мелочёвкой завалили.

— Хорошая прибавка к стипендии, — понимающе улыбнулась я, Тихон кивнул.

— Все готово, — дверь класса открылась и оттуда выглянул наставник. — Василиса, Тихон. Заходите.

Наставник Симонов не обращался к ученикам безликими "сударь" или "сударыня". Он называл всех по имени и на "ты". И был единственным взрослым иллюзионистом, которого я знала.

А ещё наставник тщательно готовился к каждому занятию и не позволял заходить в класс без приглашения.

В этот раз круглый стол посреди комнаты оказался заставлен корзинами, полными разных фруктов. Я видела яблоки, груши, персики, виноград, абрикосы и даже мандарины.

— Садитесь, — наставник сел на свернутое валиком покрывало, мы с Тихоном устроились рядом. Первое время мне было крайне некомфортно сидеть таким образом, но потом я привыкла и оценила удобство — можно было выстраивать декорации на столе, а затем оценить их композиции как сбоку, так и сверху.

— Начнем с яблок, — наставник взял в руки ближайший плод и покрутил его перед собой. — Вы должны создавать иллюзию так, чтобы даже случайно оказавшийся в зоне видимости фрукт казался свежим, вкусным и сочным.

Симонов разломил яблоко, впившись в него тонкими, сильными пальцами.

— Ваше иллюзорное яблоко должно быть таким, чтобы глядя на него, чувствовать запах спелой сочной мякоти. Вдохните его.

Я поднесла полученную от наставника половинку к лицу и вдохнула сладкий, свежий запах. Погладила глянцевый бок, украдкой слизнула попавший на пальцы сок.

— Кусайте, — улыбнулся наставник. — А теперь возьмите по целому фрукту и закройте глаза. Почувствуйте гладкость, неровность формы, шероховатость ветки. Замечательно.

Также тщательно мы рассмотрели, пощупали и попробовали остальные фрукты.

— Крепите артефакты, — наконец велел наставник, наполняя одну из корзин картонными круглыми заготовками. — Отлично. Десяти секунд записи будет достаточно.

А после мы занялись тем, что отличает иллюзионистов от других одаренных — изменением записи с помощью своей силы.

— Тихон, — сказал наставник после просмотра работ. — Яблоки удались великолепно, остальное так и осталось папье-маше, только цветным. Поработай над этим, сдашь на следующем занятии. Василиса, все отлично, вопросов нет.

Вечера я ждала с некоторой опаской.

— Хочешь, я останусь? — предложил Тео за обедом.

— Нет, — поразмыслив, решила я. — При тебе она будет вести себя сдержанней, конечно, но мне нужно иное.

— Маша не такая, как ты, — сказал Вера. — На что ты надеешься? Что она вспылит и в порыве гнева выложит все свои претензии?

— Примерно на это и надеюсь, — нахмурилась я. — Думаешь, зря?