Гведе указал глазами на саквояж, после чего удалился в свой кабинет. Роза посмотрела на дворецкого:

– Наверное, вы очень уважаете мастера… Гведе. Он, конечно, говорил мне, что вас связывают дружеские отношения. И все равно, мне кажется, его иногда заносит до оскорблений.

Лютен усмехнулся:

– Голубушка, а в чем оскорбление? До того как я поступил на службу к госпоже Лаво, я действительно состоял в банде. Вы слышали о Нэн Руж? Нас еще называли “дьяволами из Детройта”. Или вы считаете, искусством ножевого боя я овладел в свободное от уборки время? Так что, да. Я действительно бывший преступник.

– Но вы одумались и бросили преступный мир?

– Почти. Однажды мы получили наводку на один фешенебельный особняк в Новом Орлеане. Его владелицей оказалась Мари Лаво. Королева Вуду. Близкая подруга ужасного Барона. В отличие от других “дьяволов” мне несказанно повезло - когда на наши головы свалились все возможные проклятия, я успел сложить два и два, после чего прибежал к госпоже Лаво с покаянием. Большого сердца женщина…

– О Легба! Ну конечно. А я, как всегда в этой истории, воплощение зла и мрака! - в гостиную вышел Барон, в честь выхода в свет нарядившись в бордового цвета фрак и черные брюки, заправленные в высокие сапоги для верховой езды. — Роза, не верьте этому пройдохе. Если бы не ваш покорный слуга, кормил бы он червей. Мария никого еще просто так не прощала. Но любовь, как известно, затмевает собой даже самые темные уголки души объекта чувств. Лютен, я буду в “Картье” на бульваре Распай. Сегодня там собирается презанятная компания для карточной игры. После обеда введи мадемуазель в курс ее обязанностей секретаря. Желаю приятного аппетита.

***

В бывшем центре искусств “Картье” было шумно. Разорившееся заведение предприимчивые дельцы довольно быстро превратили в казино для преуспевающих буржуа. Несмотря на то, что аристократия предпочитала более респектабельные места, нужды в состоятельных посетителях клуб не испытывал. Не в последнюю очередь - благодаря введению в обиход такого термина, как “спортивные карточные игры”.

Пройдя в дальний зал, раскрывающий свои двери только перед членами клуба, Барон тут же попал в водоворот горячей дискуссии. Зачинщиком ее, судя по всему, являлся некий корпулентный господин, известный обществу, как месье Жан Мантень. Мелкий чиновник почтовой службы, знаменитый своей тягой прослыть всезнайкой, страдал от игровой зависимости и слыл отчаянным спорщиком. И, конечно же, темой дня были кровавые убийства.

– Представьте себе, милостивые дамы и господа, этот нелюдь не просто убивает своих жертв. Он буквально перемалывает их внутренности в фарш, после чего начиняет им тело убитого, как хананеянка щуку, и выбрасывает его в людном месте! Да-с. Их уже находили даже на Сен Доминик и возле Университе! А наши жандармы, как обычно, сами роют себе могилу. Ставлю триста ливров, что они очередной раз сядут в лужу, заявляя, будто поймают маньяка еще до конца месяца. Да-с. Шутка ли, уже пять человек превратились в рыбу-фиш, а они все надувают щеки, трубя о собственной компетентности.

Как и всегда, когда разговор заходил о росте преступности, тему подхватила безымянная дама с веером в руках:

– Вот действительно! Куда смотрит жандармерия? Представьте, в прошлом году у меня из рук вырвали зонтик! И где? В самом центре столицы, на площади Звезды. И что вы думаете, мне сказал патрульный? Он заявил, мол, это хулиганская выходка, не более. И заниматься розыском какой-то ерунды они не намерены! Вы можете поверить в такое безобразие?

Посетители салона тут же единодушно поддержали пострадавшую от капель дождя мадам, вспоминая и наперебой рассказывая об аналогичных случаях “преступного и халатного бездействия жандармов”. Барон приложился к своей фляжке и заинтересованно подошел ближе к болтунам. Воодушевленный поддержкой, Мантень продолжил спич:

– Да-с! Точно вам говорю, жандармы сядут в лужу. Тем более, что за это дело уже взялись истинные слуги Всевышнего - Святейшая Инквизиция. Сир Ги Бергнар сможет изловить убийц гораздо быстрее. Вы не ослышались кровожад действует не в одиночку! Вы слышали последнее заявление прелата?

Публика вопросительно молчала, а чиновник, насладившись выдержанной театральной паузой, чуть ли не выкрикнул:

– Все эти трупы - результат ритуального убийства. Всем же известно, что именно таким промышляют франкмасоны! Во время своих богопротивных хананейских празднищ они приносят Сатане кровавые жертвы. Закалывают похищенных христиан остро отточенными отвертками и сосут их кровь!

Присутствующие в салоне дамы закатили глаза, а дама с украденным зонтиком даже выронила веер. Впрочем, так как никто из буржуа не кинулся его поднимать, она решила привлечь к своей персоне чуть больше внимания:

– Ах-ах! - закудахтала она. - Месье, неужели наши жандармы не в силах решить эту проблему? Ведь, даже я знаю, как можно это сделать. И очень даже легко!

– Как интересно… - протянул Барон. — Мне кажется, вы непременно должны поделиться своим способом с благородным сообществом.

На него удивленно воззрились десятки глаз, а он продолжил:

– Вдруг среди нас есть особы, приближенные к министру, курирующему этих бездельников-жандармов? И эти люди смогут донести до него ваши соображения. Представляете, вам даже могут вручить медаль!

В толпе кто-то громко хрюкнул, но основная масса совершенно никак не отреагировала на ядовитый сарказм в голосе Гведе. Дама же подняла на него глаза:

– Да что тут думать-то? Достаточно просто арестовать всех людей, которые ходят по Лютеции с отвертками. И дело в шляпе!

Барон покивал головой:

– Я так и думал. Действительно, очень простой способ. Главное, потом не забыть всех их сбросить с цеппелина на скалы Лазурного побережья. По два раза каждого. Чтоб неповадно было.

Дама сконфузилась.

– Ну зачем же… Можно просто сдать их в бюро Инквизиции. А там… Зарезать!

Кажется, идиотизм ситуации начал доходить до присутствующих. То тут, то там раздались смешки. Семитьер вытащил из дорожного хьюмидора сигару и закурил, выпустив густой клуб дыма:

– А зарезать, непременно, его же отверткой? Сударыня, вы глупы, как старуха на рынке Нового Орлеана. Однако, идея, предложенная месье Мантенем мне нравится. Я принимаю его пари и ставку в триста ливров. В свою очередь, предлагаю немного усложнить условия. Если в течение недели жандармерия арестует виновного и докажет, что преступления совершил именно он, вы отдаете мне деньги и публично признаете себя тупицей, пробежав в неглиже от Терне до Триумфальной арки. Пойдет?

Почтарь недовольно оглядел Барона:

– А вы что, изволите сомневаться в возможностях сира-инквизитора? Попахивает богохульством!

– Что вы, что вы! Какое богохульство? Впрочем, если вы боитесь…

Чиновник подбоченился:

– Я? Боюсь? Да вы знаете, кто друг сестры моего крестного? Сам консилер-секретарь кардинала де Монморанси! Мне ли не знать, на что способны псы Господа нашего? Спорим, раньше, чем ваши хваленые жандармы почешутся, убийцы уже будут каяться и исповедоваться в "Красном доме"!

Красным домом почтительно называли резиденцию Инквизиции, расположенную на бульваре Пале у стен печально известной тюрьмы Консьержери. Здание, которое предпочитали обходить стороной даже самые добродетельные христиане. Барон вытащил из кармашка жилета хронометр, посмотрел на циферблат:

– Уже шесть. Отлично, я даже дам вам фору. Пари предлагаю считать начинающимся завтра, с восьми утра. Если до следующего вторника Управление общественной безопасности не арестует преступника, я буду считать себя проигравшим. Кто выступит нашим арбитром?

Сквозь любопытных протолкался невысокий, пухлый месье во фрачном жилете поверх белоснежной рубашки:

– Приветствую, господа. Добрый вечер, Барон. Окажете мне честь стать вашим гарантом?

– Мое почтение, месье Пети. Я не вижу никаких препятствий для этого.