– Это же дорого, наверное. Я и так свалилась… Не надо. Я готовить люблю. Стану хорошим поваром. Потом можно в ресторане работать. Если тут устроиться, будет очень неплохая зарплата.

– Ладно, я понял. Давай-ка, – смотрит на календарь, – неделю думай, потом подадим документы. Медкомиссию тебе за день сделают.

– А если места уже не будет? Начало года же. Сейчас будут подтягиваться те, кто экзамены пересдавал в третий раз.

– Уж место на повара я тебе в городе точно найду. Подумай.

– Хорошо, – обещаю ему.

Быстро готовлю обед, пока отец занимается своими делами. Накрываю на стол. Иду звать его. Дверь в комнату не закрыта. Стучу костяшками пальцев о косяк и заглядываю в полумрак. Терехов сидит на диване, уперевшись локтями в колени, смотрит в пол и туда-сюда водит ладонями по коротким темным волосам.

Тихо шагаю назад, но он все равно замечает. В глазах много вопросов и что-то еще, мне непонятное.

– Я правда могу уехать через месяц, – говорю тихо, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. – И с учебой можно не заморачиваться. Я ведь не для этого приехала. И ты не должен мне ничего.

Он смеется. Выходит совсем невесело. Хлопает по свободному месту на диване рядом с собой. Прохожу, сажусь.

– Ерунду не говори. Ты моя дочь. Мы с тобой вчера лишний раз в этом убедились. Теперь я за тебя отвечаю, даже если тебе это не нравится. Я ситуацию понял и принял. На остальное нужно время. Как минимум для того, чтобы не просто осознать присутствие взрослого ребенка в тридцать пять, но и привыкнуть к этому. А ты думай над моим предложением, Лекси. Это хорошие перспективы, несмотря на узкую специализацию.

Оставляю его одного. У себя в комнате открываю сайт этого самого университета и вчитываюсь в описание каждого факультета, отсеивая то, что не откликается. Задерживаюсь на спортивной психологии. Мила отвлекает звонком.

– Ну что? – звонко спрашивает подруга, – Ты теперь официально дочка чемпиона?

– Да, – с улыбкой падаю спиной на подушки. – У меня снова есть семья.

– Я так рада за тебя. Мама привет передает.

– Ей тоже большой-большой. А ко мне сегодня Хаски на улице пристал. Представляешь?

– Ого! Настоящий? Потерялся, что ли? А он был с ошейником? Там же бирочки у них с контактами владельца есть, – засыпает вопросами Мила, а я смеюсь в голос, представляя этого голубоглазого извращенца в ошейнике с биркой.

Ему бы пошло!

Матвей

Ну ладно, мелочь, я запомнил, где тебя искать. Теперь дело принципа – выяснить имя и накормить чизкейком. А заодно глянуть в паспорт, чтобы выстроить дальнейшую стратегию общения. Если восемнадцать есть, можно поиграться, прикольная девочка. Ну а нет, накормлю, напою и отпущу взрослеть. Хотя если по согласию… Законом уже не запрещено. Возраст согласия вообще с шестнадцати, и мы неплохо разводили девчонок еще в лицее, но сейчас хотелось бы восемнадцать, потому что там есть свои нюансы.

Во Дворец еду раньше, улыбаюсь. Она здорово подняла мне настроение. Давно я сложные задачки не решал.

Оставляю машину на парковке. Иду к парням. Тут пока только Тай и Клим. Тоже раньше притащились. Сажусь на перила, упираясь кроссовками в металлический «скелет». Алину отец подвозит прямо к ступенькам. Киваю ему. Немного знакомы.

Цокая каблуками, она поднимается к нам.

– Всем привет. Мэт, иди сюда, – манит пальчиком с острым ногтем. Они охренеть как больно врезаются в спину иногда.

– Чего надо? – Мне лениво слезать.

– Тебе подойти сложно? – дуется.

По ступенькам поднимается еще одна девочка из чиров. Новенькая Варвара. Русые волосы до самой талии. Глаза большущие. Гимнастка бывшая. Мы с Климом сворачиваем шею в ее сторону. Никем еще не тронутая. Оставили на десерт. Таких девочек тут трогают только после серьезной победы. Но смотреть-то можно. А у меня преимущество, мы с ней еще летом на одном пафосном пляже пересекались.

Приветливо махнув нам, Варя скрывается в здании.

– Загорский, салфетку дать? – фыркает Алина.

– Зачем?

– Слюни подотрешь. Капает! – ревнует она.

– Ты сейчас договоришься, – спрыгиваю с перил и шагаю к ней. Вся смелость тут же улетучивается. – Салфетки понадобятся тебе, – провожу пальцем по губам, давая непрозрачный намек, чем можно занять ее дерзкий рот.

Толкаю фалангу глубже. Непроизвольно касается языком, сопя своим аккуратным носом. Вынимаю, вытираю палец о штаны. Алина недовольно на меня смотрит.

– Звала зачем? – Надо же поинтересоваться, раз я все-таки встал.

– Родители улетают через пару часов. Дома только обслуга. Приедешь? – игриво шагает пальцами по моей груди, проводит по вороту футболки, царапает кожу на шее. – Накажешь за длинный язык, – облизывает верхнюю губу.

– Только ты и я? – тихо смеюсь.

– Угу, – урчит, подтягиваясь на носочках и прижимаясь губами к щеке.

У меня за спиной парни. Лопатками чувствую, ржут. Надо добить этот спектакль и валить переодеваться.

– Скучно, – взяв Алину за плечи, мягко отталкиваю от себя.

– В смысле?

– Да в самом прямом. Алин, слушай, а у тебя втроем уже было?

За спиной кто-то «хрюкает» в кулак, чтобы не угорать в голос. У нее глаза расширяются, как у девственницы при виде члена.

– Ты озверел, Загорский? Еще одного парня в нашу постель? Ни за что!

– А при чем тут парень? Я ими не увлекаюсь, – брезгливо кривлюсь. – Пригласи сегодня кого-нибудь из своих подружек к нам в компанию. Тогда я точно приеду.

– Ты серьезно сейчас, Мэт? – Ее зрачки гневно пульсируют.

– Да, – чмокаю Алину в нос и спиной отхожу к своим. – Погнали. Разминка скоро.

– Как думаешь, приведет? – лыбится во все тридцать два Тайсон.

– Приведет, – киваю, тоже улыбаясь. – Она хочет стать той, кто удержит меня рядом. Типа, у вас не получилось, а я смогу. Почему бы не использовать это?

– Подсядешь.

– Не, – кривлюсь, – не мой вариант. Поюзаю еще немного и переключусь. Есть у меня кое-что интересное на примете.

Взъерошив волосы, вхожу в раздевалку. Быстро меняю уличную одежду на форму. Остальные парни подтягиваются. Идем в зал. Терехов уже здесь. Объявляет разминку, план занятия. Все лишнее из головы тут же выветривается, потому что здесь я знаю, чего реально стою и куда могу подняться. Здесь мне показали новую цель, которую не купишь за бабки, хотя дорога к ней стоит довольно недешево. И я снова выкладываюсь, жадно слушая тренера, отрабатывая в тренажерке и на спаррингах.

– Тридцать минут до конца. Никто не расслабляется. Клим на ринг с Матвеем. Я слежу. Салахов, сюда иди, разговор есть.

Тай уходит к Терехову, а мы с Зориным встаем в стойку. Он у нас один из младших, а ставки на него делают, как на Салахова. В принципе, бесперспективных в нашей возрастной уже нет. Каждый боец приносит клубу хорошие деньги. Просто, как и везде, есть те, кто лучше, сильнее, выше. И я стремлюсь именно туда. В один ряд с Зориным и Салаховым.

У меня еще не все рефлексы переключились после смешанных. Все же я там с детства. Клим ловко уворачивается, успеваю закрыться от встречного удара.

– Закончили, – отдает команду Терехов.

– Мэт, завтра утром индивидуальная. Все теперь на меня посмотрели. Вы же в курсе, что молодой бизнесмен Демид Добронравов открыл интернат для трудных подростков из неблагополучных семей? – через одного киваем. – Нас попросили провести серию мастер-классов, чтобы заинтересовать этих пацанов спортом. Тайсон уже имеет подобный опыт. Он ездил в детский дом, на базе которого создан интернат. Можете расспросить, какие там дети и как себя с ними вести, чтобы избежать ненужных конфликтов. Теперь все свободны.

Парни расходятся, я иду к Юрию Германовичу. Мне нужен конструктив по сегодняшнему спаррингу.

– Отдыхай сегодня, Матвей. Хорошо выложился. Разбор будет завтра утром, – отсылает меня, – Стой, – тут же тормозит. – Из головы вылетело. На следующей неделе у нас гости из соседнего клуба. Выйдешь на ринг.