– Прям так голый и побежал? – вставил Рогов.

– Так не до одежды было, – смущенно улыбнулся задержанный. – Лучше голым пробежать, чем по лицу получить. Хорошо, что живу неподалеку. Потом вернулся, а ни одежды, ни удочки уже нет… Все утащили.

– Жалко-то как, – с притворным сочувствием произнес Рогов, и Ерохин вновь подал ему едва заметный знак.

– А вот теперь скажи мне, Володя, – Ерохин наклонился вперед, глядя в глаза Увальцеву, – зачем в твоей квартире столько женских вещей?

Судя по реакции парня, эта тема была для него неприятной. Или как минимум деликатной. Он сглотнул, покраснел, заерзал на стуле, но в итоге все же нашелся.

– У меня сестра есть, – ответил Увальцев. – Это ее туфли.

– Черные замшевые? – быстро уточнил Ерохин.

Маша напряглась. Ее начальник спросил обобщенно про «вещи», а не про конкретные туфли. И лишь потом уточнил, когда парень клюнул на приманку. Неужели это и вправду тот самый неуловимый маньяк? Как же глупо тогда он попался…

– Ну, – Увальцев еще сильнее покраснел и часто-часто задышал. – Ну… и такие у нее тоже есть.

– Она разве с тобой живет? – продолжал давить Ерохин.

– Нет, они с матерью отдельно, – задержанный помотал головой. – Заходят только, навещают меня. Вот сестра и оставляет обувь… У нее много всяких туфель, только новых мало, в основном еще при Союзе купленные.

– И ноги раздвижные, – сказал вдруг Ерохин.

– Что-что? – удивился Увальцев.

– Ноги, говорю, у твоей сестры раздвижные. Патрульные сказали, там даже на глаз разные размеры.

Задержанный хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Здесь его уверенности уже не хватило. Еще чуть-чуть, подумала Маша, и он все выложит. А еще эксперты проверят нож, разберутся с вещами – не исключено, что они принадлежали другим жертвам маньяка. И, судя по количеству найденного, их может быть гораздо больше. Но главное, что он пойман, попался, а доказать все его эпизоды – уже дело техники.

– Ладно… – Увальцев набрался смелости. – Только не смейтесь, пожалуйста.

– Да тут ничего смешного, – подал голос молчавший до этого районный следак Борисов. – Убийство с особой жестокостью…

– Я обувь женскую на помойках собираю, – залившись краской, выдал Увальцев. – Девушки у меня нет, кто на простого дворника-то позарится… Вы же меня теперь отпустите, да? – Увальцев с надеждой посмотрел на Ерохина. – Я же никому вреда не причинил, живу себе спокойно, никого не трогаю… А обувь собирать – разве это преступление?

– Сержант! – крикнул Ерохин, и в дверь тут же заглянул рослый милиционер в форме. – Уведите его.

– Так, а теперь обсудим, коллеги, – Ерохин затушил очередную сигарету, встал и щелкнул раздолбанный электрический чайник, загремевший от плохой воды и загаженной известью спирали. – У кого какие мысли?

– Да мразь он, – припечатал Рогов, наливая темно-коричневую заварку в помятую железную кружку. – Попался, теперь овечку из себя строит. Такие обычно, когда их за жопу берут, невменяемых из себя корчат.

– Нужно пробить его в целом по нашей линии, по врачебной, опросить родственников, выявить круг знакомых… Странный тип, надо бы побольше о нем прояснить, – начальник словно бы смотрел в пустоту, что в его случае говорило о напряженной работе мысли. – И с вещами вопрос ускорьте. Кто знает, сколько он уже девчонок покрошил. Не исключено, что какой-то висяк всплывет.

– Сделаю, – кивнул Борисов. – Найдем, на что надавить, быстро поплывет.

– А вы, Мария, что думаете? – следователь повернулся к девушке.

– Нужно поговорить с соседями, – голос Маши от долгого молчания охрип, она откашлялась. – Сестру найти, мать, с ними пообщаться, на работу к нему сходить. И… я бы еще раз поговорила с теми свидетелями, что его утром видели. Насколько я помню, они встречу совсем по-другому описывали.

– Улицы подметать – для него самое раздолье, – сказал Ерохин задумчиво. – Утро, нет никого. Подмел – и на речку с удочкой. Голый купается. А тут молодая девчонка откуда-то подшофе идет. Бери тепленькой…

– Жаль, что пятница, короткий день, и ЖЭК наверняка уже закрыт, – Маша, рассеянно кивнув начальнику, продолжила сосредоточенно рассуждать. – Но для опроса соседей самое то, все уже дома.

– Бабушек у подъезда обязательно расспросите, – заметил Ерохин. – И Рогова возьмите для подстраховки.

– Миша, поможешь? – девушка повернулась к оперативнику с обгорелым лицом.

– Не вопрос, – кивнул тот.

Хорошо, что маньяка схватили, подумала Маша. Теперь весь город вздохнет спокойно, и можно не переживать за сестру. Ну, а ей с коллегами нужно найти железобетонные доказательства, чтобы этот гад уже не отмазался.

Ярославль, все тот же вечер пятницы

«Рафик» скорой помощи с воем пронесся мимо, а люди, стоявшие на остановке, погрузились в подошедший автобус. Кто-то побежал за машиной медиков, размахивая руками – кажется, это тот парень, кого Вадян отправил звонить.

– Почему же он проехал? – растерянно протянул Илюха.

– Твари! – крикнул вдогонку Валерка. – Неоказание помощи!

Скорая скрылась вдали, старый грязно-желтый «ЛиАЗ» закрыл двери и, взревев двигателем, размеренно покатил прочь. Рядом остались лишь тот самый парень и пара старушек, которые продолжали причитать, охать и ахать.

– Вадик, я, знаешь, что думаю? – ко мне подошел Дюс.

– Что?

– Экипажам ведь вызовы распределяют, помнишь, Ника нам говорила? Это в Америке едут парамедики, видят, что плохо кому-то, и останавливаются… Как в этой передаче…

– «Спасение 911»?

– Ага. Так что тот «рафик» на другой вызов ехал, наши еще в пути, получается.

Я действительно вспомнил ту старую передачу, которая била рекорды популярности в самом начале девяностых. В какой-то момент ее стали показывать поздно вечером, но мы терпеливо ждали, чтобы посмотреть очередной выпуск. Красивая тревожная музыка, бравые американские парамедики, полицейские и пожарные – все четко и слаженно, не как у нас… И просто потрясающие для неискушенного российского зрителя реконструкции происшествий.

– Ох, главное, чтобы у них бензина хватило, – посетовала одна из старушек, по-прежнему протирая мальчишке лицо.

Тот мужественно держался, хотя его все еще клинило на тему «планеты в коробочке». Но главное, что он был в сознании, а значит, отравление не настолько серьезное, как нам показалось вначале. С другой стороны, среди нас нет медиков, откуда нам знать…

– Помню, соседке, Семеновне, тоже скорую вызывали, – заговорила вторая старушка. – А диспетчер так и сказала… Мол, топлива нет, не на чем ехать. Доктора пешком ходють. Два часа ждали.

Меня даже передернуло, когда я это услышал. Действительно же, нередко случалось, что у милиции и медицинских бригад просто не было возможности приехать на вызов. Проклятое время.

– Хватит, – тем временем покачал головой парень, который тоже остался. – Ребенок же, найдут для него бензин…

– Ох, до чего дожили, – со слезами в голосе вздохнула первая старушка. – Уж доктора не едут на вызов! Бензина не хватает на деточек!..

– Соберись, мать! – скомандовал Вадян. – Только что же сказали – найдут.

– Звони, – я повернулся к парню в застиранной линялой футболке. – Напомни, что мы вызвали бригаду к заводу топливной аппаратуры, ждем их.

– А че я-то опять? – запротестовал было тот, но мой тезка так на него посмотрел, что желание спорить у парня пропало.

– Постой! – крикнул я. – Скажи, что мальчишке резко хуже стало, вот-вот концы отдаст…

– А зачем врать-то? – парень вытаращил глаза.

– Чтоб быстрей приехали! Поживей давай!

Пожалел уже наверняка, что связался, но что поделать. Не развлекаемся же, а ребенка спасаем. Так, а где…

– Куда второй мелкий скрылся? – Саня тоже заметил неладное.

– Сбежал, – Вадян сплюнул. – Увидел, что дружок его очнулся, и утек.

– Ну да, на фига ему лишняя ответственность, – согласился я. – Ну, что там?

Сразу забыв про шпаненка, я посмотрел на вернувшегося от телефона-автомата парня.