– А вы, пацаны, по ходу не просто так в Ярик ездили, – Вадян снова жевал зубочистку, перегнал ее в другой уголок рта, прищурился. – Но это ваши дела, я в них не лезу.

Вот еще, кстати, хреновый момент – разборки при чужаке. Да, он помог, но это не повод посвящать его в наши проблемы.

– И правильно, – я посмотрел на Вадяна, показывая своей фразой, что не оставил его реакцию без внимания. – Теперь можем идти?

Я мельком окинул взглядом нашу компанию. Илюха потеет от волнения, Валерка расстроен, Саня присматривается ко мне, причем как-то… по-другому, что ли. И только Дюс, кажется, просто возмущен.

– Устроили тут детский сад, – наконец, выдал он. – Давно бы уже отсюда выбрались.

– Дело говоришь, – улыбнулся я и первым пошел дальше, увлекая за собой остальных.

Мельком посмотрел на Вадяна, тот в ответ на меня. Но, кажется, без угрозы – надеюсь, принял не только мое лидерство в собственной команде, но и границы уже между ним с нами.

Ладно, сейчас главное – поскорее со всем этим закончить и добраться до станции. Я посмотрел на часы, время неуловимо бежало вперед. Сплошное расстройство… Хорошо еще, что Колян Макаров и Макс встретят девушек. А вообще, все наперекосяк. Съездили, называется… А с другой стороны, пусть лучше сейчас все сложности вылезут. Я ведь дал парням выбор, готовы они ко всему или решат соскочить. И без обид – личное не должно мешать делу.

Что-то загрохотало в пустой кирпичной двухэтажной коробке, мимо которой мы как раз шли. Саня от неожиданности выругался, а Дюс отскочил от выбегающих из здания малолеток. Парни лет по десять-одиннадцать, чумазые, рваные, все в царапинах и кровоподтеках.

Трое со всех ног припустили прочь, не оборачиваясь, еще один замер в проеме двери, как вкопанный. Увидел шестерых взрослых парней, испугался и теперь не знал, как быть дальше.

– Ты чего? – спросил Вадян. – Что натворили?

– Дядь, дядь! – пацан сбросил оцепенение. – Там Ромик, похоже, умер!

Я думал всего секунду, которая почему-то показалась мне вечностью. Странно это все. Может, засада? А с другой стороны, вдруг на самом деле кому-то плохо. Время сейчас такое, что даже дети чем только не занимаются… Потом коротко бросил шпаненку:

– Показывай.

Мальчишка нырнул в темный проем, я за ним. Чувствовал, что происходит какая-то очередная дичь, но пройти мимо не мог. Парни зашли следом. Тоже все понимают.

Внутри было темно, воняло котами и человеческими экскрементами. А еще сыростью, гнилой древесиной и еще бог весть чем – тот самый непередаваемый аромат заброшек. Шпаненок взлетел по бетонной лестнице, от которой уже отпилили перила с балясинами, обернулся, показал, что надо идти направо, и скрылся в коридоре.

– Вадик, смотри – шприцы! – меня догнал Дюс и указал на десятки, если не сотни пластмассовых тюбиков и иголок, аккуратно сметенных по углам.

Нет, что-то валялось и просто так, но было видно, что тут убираются. Слишком серьезные развлечения и подход для обычной шпаны. Правильнее было бы развернуться и уйти, но слова о мертвом ребенке продолжали бить в голове.

– Дюс, Саня, Илюха, присмотрите за ситуацией снаружи и будьте готовы ко всему. Можете даже арматуру на всякий случай подобрать… Валерка, а ты за мной.

Кузен будто того и ждал. Отправился за мной с заметным облегчением на лице, даже улыбнулся, несмотря на гнетущую атмосферу. А вот парни-то заметно нервничают…

– Я тоже с тобой, – хрустнув шейными позвонками, сказал Вадян и привычным движением перекинул зубочистку на другую сторону.

– Не стоит, – я остановил его, и мой тезка подозрительно прищурился. – Вдруг ловушка? Будет лучше, если снаружи людей останется больше…

Момент истины. Если это и вправду западня, и Вадян в ней замешан, он может себя выдать.

– Разумно, – секунду помедлив, тот все же согласно кивнул. – Вы поаккуратней там.

Честно, прям от сердца отлегло. Я выдохнул и пошел наверх, Валерка не отставал. Вновь показалась всклокоченная голова взволнованного шпаненка – он ждал нас, боясь, что мы передумаем, выглядывал из дверного проема, будто кукушка в часах.

– Слышь, пацанчик! – окликнул его Валерка. – Вы че там делали хоть?

– Клей нюхали, – выдал тот и мгновенно зажал себе рот ладонью.

– Понятно, – помрачнел кузен.

А у меня внутри все похолодело – неужели и вправду неизвестный мне Ромик отправился к праотцам, переборщив с дозой? Я бросился за шпаненком, повернул в коридор. Электричества давно не было, от лампочек остались замотанные паутиной патроны, зато света вполне хватало от выбитых окон. Дверей, разумеется, тоже не было, как и мебели – вынесли все, что можно, и даже то, что не нужно.

– Сюда! – крикнул мальчишка и нырнул в одну из пустых комнат. Или, скорее, кабинетов, где раньше сидели служащие.

Ощущение ловушки усилилось. Почему-то подумалось, что я бы на месте токсикоманов прятался на втором этаже. Меньше шансов, что засекут, а потом легче скрыться, выпрыгнув с не такой уж большой высоты. А тут… Как назло, довольно большой кабинет оказался перегорожен полусгнившей деревянной стеной – видимо, в свое время обитателей уплотнили и сделали из одного помещения два.

– Давай-ка я первый, братуха, – Валерка решительно шагнул вперед.

Я не собирался отсиживаться за его спиной и двинулся следом.

– Вот он! – раздался испуганный голос мальчишки.

Остро воняло «Моментом», знаменитым немецким суперклеем. Этот запах я хорошо помнил не только из-за того, что использовал по назначению. Шевельнулись воспоминания детства, когда дворовая шпана повадилась нюхать ацетон или клей с бензином в подвалах домов. Токсикомания – вот как это называется. В то время это был настоящий бич, пик детской зависимости. И ничего не поделать, «Момент» продавался в каждом ларьке. Дешево и сердито.

В пустой оконный проем без стекол и даже рамы бил уличный свет. Пусть небо и затянуто тучами, но сейчас день, и все видно. На заплеванном и загаженном полу среди каких-то полусгнивших бумаг и тряпок, в куче песка лежал, скрючившись, мелкий мальчишка. Еще меньше того, кто нас сюда привел. Лет восемь на вид. Его вырвало, темная лужа рядом с лицом нещадно воняла, но это давало шанс – организм попытался избавиться от яда.

– Реально умер? – Валерка испуганно склонился над ребенком, а потом от неожиданности отдернулся, когда парнишка со всхлипом вздрогнул.

– Живой, – выдохнул я и шагнул ближе. – Только его все равно в скорую надо. Валерка, вызовешь?

– Ага, – с готовностью отозвался кузен, а потом смутился. – А где вызывать?

– Да блин! – выругался я, осознав, что ляпнул. – Автомат если только на ближайшей нормальной улице. Тогда понесли!

Я наклонился, аккуратно подхватил мальчика за руки, легко поднял его. Развернулся, потащил прочь из каморы. Несло кислятиной, видимо, он испачкался собственной рвотой. Я старался дышать через рот и не часто.

Вынес мальчишку из загаженной людьми и кошками кирпичной коробки под эмоциональные возгласы парней. Следом вышел Валерка, порывавшийся было перехватить мою ношу, но махнувший в итоге рукой. Рядом неотступно шагал, шмыгая носом, тот самый шпаненок.

– Как зовут? – спросил его мой кузен.

– Сашка, – ответил тот. – Суворов.

– Как полководца! – улыбнулся Валерка. – Позоришь фамилию, шкет!

Мальчишка ничего не ответил, лишь сильней запыхтел носом.

– А с руками что? – спросил я, внезапно заметив бурые вспухшие шрамы.

– Ну, это… – Сашка Суворов смущенно опустил глаза.

– Да эта тупая мелочь себя так разукрашивает, – пояснил Вадян, бесцеремонно схватив пацаненка за руку и вывернув ее, чтобы внимательно рассмотреть. – Головку спички слюнями смочат и кожу трут. Типа шрамы бывалые получаются. Тьфу!

Он смачно выругался. А я, кажется, вспомнил и это действительно безумное увлечение девяностых. В нашем дворе тоже многие одно время так щеголяли. Например, братья Кировские, известные хулиганы из проблемной семьи. Потом они, вроде бы, куда-то съехали, и жители окрестных домов выдохнули с облегчением.