— Точно, — Ари вышла из кабинки и пошла к раковине мыть руки. — Когда дело касается девушек и братьев Бакли, мы держимся вместе. Всё, что сказано в этом туалете, остаётся в этом туалете.

Я рассмеялась.

— Ладно. Со вчерашнего вечера он больше не спит на диване.

Вероника взвизгнула.

— Что случилось?! В пятницу он говорил мне, что вы вообще не ладите, а вчера в доме вы уже были просто милейшие.

— Даже не знаю, — пожала я плечами. — Мы просто… поговорили. Постарались лучше услышать друг друга.

— Поговорили? — пискнула Вероника. — Поговорили?

— Возможно, не только поговорили, — сказала я, собирая волосы обратно в хвост.

— Ла-ла-ла, я этого не слышала! — крикнула Мэйбл из кабинки.

Я рассмеялась.

— Прости, Мэйбл. Я понимаю, что речь о твоём брате.

Напялив кепку обратно, я зашла в кабинку, которую освободила Ари. Закончив, подошла к раковине, чтобы вымыть руки.

— Да я же шучу, — сказала Мэйбл, вытирая руки рядом со мной. — Я думаю, это здорово. Ксандер хороший парень.

— Наверное, тебе сложно встречаться с кем-то, когда ты так знаменита, — заметила Ари. — Наверное, у тебя постоянно в голове мысль: этот человек нравится мне по-настоящему или просто ослеплён моей популярностью?

— Иногда это странно, — сказала я, выдернув бумажное полотенце из диспенсера и вытирая руки. — Хотя в случае с Ксандером, я ему совсем не нравилась настоящая, и он определенно не был ослеплен моей известностью. — Я рассмеялась, бросая полотенце в урну. — Я всё время пыталась избавиться от него, а он всё равно не уходил. Более упрямого человека я в жизни не встречала.

— Они у меня все такие, — сказала Мэйбл. — И как младшая сестра в семье, я испытала весь спектр их командирского характера. Но они были и лучшими старшими братьями, так что жаловаться особо не могу.

Она повернулась к Ари.

— Пойдём проверим, остался ли тот парень в красной рубашке у барной стойки?

— Давай, — Ари улыбнулась мне. — Увидимся за столиком.

Они вышли, а Вероника вышла из кабинки и начала мыть руки.

— Остин тоже такой. Властный, требовательный, — засмеялась она, вытаскивая бумажные полотенца. — Но мне это даже нравится.

Я улыбнулась.

— Вы отлично смотритесь вместе. Он тебя обожает.

Вероника засветилась.

— Я безумно его люблю. Каждый день просыпаюсь и щипаю себя, чтобы убедиться, что это не сон.

— Думаешь, он — тот самый?

— Почти уверена, — сказала она, и её щёки порозовели, а глаза заблестели. — Конечно, прошло всего несколько месяцев, всё ещё довольно ново, но это ощущается так правильно.

Внезапный стук в дверь заставил нас подпрыгнуть. Вероника шагнула передо мной, будто защищая, и это было так мило.

— Келли? — приглушённо донёсся голос Ксандера. — Ты там?

— Да! — крикнула я. — Сейчас выйду.

— Я подожду.

Мы с Вероникой обменялись взглядами.

— Он просто заботится обо мне, — повторила я.

— А ещё он без ума от тебя, — шепнула она. — Это видно.

— Это было весело, — сказала я по дороге домой.

Ксандер молчал за рулём.

Я наклонилась и хлопнула его по ноге.

— Тебе не понравилось?

— Что? — он взглянул на меня. — Прости, я задумался. Да, мне было… достаточно весело.

— Только «достаточно»?

— Я был при исполнении, — сказал он. — Мне было не так легко расслабиться, как вам.

— Ну, спасибо, что разрешил нам пойти. — Я не убрала руку. — И за то, что танцевал.

Он снова замолчал.

— Остин и Вероника идеально подходят друг другу. Как думаешь, поженятся?

— Может быть. Если мой брат не облажается.

Я рассмеялась.

— Он явно без ума от неё. А что насчёт Дэвлина? Раз он сегодня ушёл с кем-то, значит, он свободен?

— Насколько я знаю. У него была девушка какое-то время, но они расстались в начале года. — Он скользнул по мне взглядом, густо приправленным ревностью. — А что?

— Очевидно, я хочу затащить его в постель. — Я толкнула его в плечо. — Просто любопытно! Боже. Хотя он и правда очень красивый.

Ксандер фыркнул.

— Поверь, он в курсе.

— Вы все красивые. Просто по-разному. — Я вспомнила, что говорила Ари про девушек против братьев Бакли. — Должно быть, вы разбили немало сердец в этих краях.

— Не знаю насчёт этого.

— Похоже, Мэйбл и Ари дружат очень давно.

— Не разлей вода с детства. Ари всегда была рядом.

— Хотела бы я иметь таких друзей, с которыми знакома с малых лет. Тех, на кого можно положиться, даже если не виделись сто лет. Которые всегда будут на твоей стороне.

— У тебя нет таких друзей? — удивился он.

— Не таких. У меня есть брат, но его часто не бывает.

— Ты близка с мамой?

— Да, — ответила я неуверенно. — Мы близки, и я её люблю, но иногда сомневаюсь в её выборе.

— В каком?

Я закусила губу.

— Мне неловко её осуждать.

— Говори как есть.

— Просто она всегда поддерживала мою мечту. Всегда была рядом, когда мы росли.

— Келли. Ты не плохая дочь, если критично смотришь на поступки своей матери.

— И я вообще не имею права судить. Я ведь сама столько раз возвращалась к Дюку, зная, что он мне изменяет.

Ксандер взглянул на меня.

— Это из-за твоего отца?

— Да. Он… я пытаюсь подобрать нужное слово. Ненадёжный. Он постоянно подводит маму. Всех нас.

Ксандер взял мою руку и провёл большим пальцем по её тыльной стороне.

— Расскажи мне. Если хочешь.

Я глубоко вдохнула.

— У него проблемы с алкоголем. И с азартными играми. Но он ещё и красивый, и обаятельный, и весёлый, и очень ласковый. Он начал надолго уходить, когда мне было около шести. Но всегда возвращался с извинениями. И мама каждый раз его принимала.

— Её это не злило?

— Конечно, злило. Сначала она его игнорировала какое-то время. Но он каким-то образом снова очаровывал её.

— И тебя тоже?

— Конечно. Я всегда так радовалась, что он вернулся, потому что была уверена — это я виновата, что он ушёл.

— Почему?

— Я точно не знаю. Просто всегда думала: если я буду лучше, если стану идеальной, если стану знаменитой, он вернётся насовсем и больше не уйдёт.

Он поднёс мою руку к губам и поцеловал.

— Это не было правдой.

— Теперь я это понимаю. — У меня сдавило горло. — Я ходила к психологу и пыталась это проработать. Но какие-то вещи просто… остаются с тобой.

— Знаю.

— Даже сейчас, когда у меня есть известность, он всё равно появляется и исчезает. Единственная разница — теперь он приходит за деньгами.

— Ты даёшь ему?

— Я чувствую себя обязанной, — сказала я. — Я не хочу, но он мой отец. Он научил меня играть на гитаре. Из-за него я так люблю музыку. А ещё у него был ужасный, злой отец, который его бил.

— Это пиздец как ужасно. Но это не значит, что ты должна его содержать, если он продолжает тебя разочаровывать.

— Я знаю. — Я закрыла глаза. — Кевин твердит мне это постоянно. Но мне так трудно ему противостоять.

— Что бы ты ему сказала, если бы могла?

— Господи. — Меня передёрнуло.

— Давай. Скажи это мне. Его здесь нет.

— Наверное, я бы сказала ему, как сильно мне было больно, когда он нас бросал. Как больно до сих пор, когда он снова уходит. Я бы сказала, что каждый раз, когда он выходит за дверь, я думаю, увижу ли его вообще когда-нибудь снова. И что ни одна маленькая девочка не должна жить с этим страхом, не зная, любит ли её отец достаточно, чтобы вернуться.

Ксандер молчал, словно знал, что это ещё не всё.

— И если бы он извинился за то, что не был идеальным отцом, я бы сказала, что мне никогда не нужна была идеальность. Просто отец. А когда бы он сказал: «Я делал всё, что мог», я бы ответила: «Нет, не делал, папа. Я тебя люблю, но нет, не делал».

— Вот видишь? — Он сжал мою руку. — Ты можешь это сказать.

— Тебе. Но не ему.

— Может, в следующий раз, когда представится возможность, ты это сделаешь. Теперь слова у тебя в голове.