— Потом уже и меняться заставляйте! — донеслось из канавки.

— Да ты не торопись с ответом. Успокойся и хорошенько подумай, — посоветовала вампирэсса. — Носиком подыши, если землёй не забит. А то вон, от недостатка кислорода посинела совсем. Или тебе уже дышать не обязательно? Может, ты из семейства зомби? И гнилая кожа — ваше наследственное?

— Мне некогда думать о собственных проблемах. Мне к бабушке надо, — ответила Ядвига, подышав через рот немного, и действительно успокоившись. — И вообще, на работу устраиваться. Часики тикают, сами понимаете. Мужчина так просто среди леса не объявится. На руках через мосты жизни не перенесёт. Жизнь сама вот только по канавам разбрасывает. И козла какого-то помню. Привиделось, что ли?

— Ну, чего же сразу не сказали, что к бабушке? — спросила Блоди, схватив девушку за ногу и выдернув из канавки, как репку. — Бабушкам внучки необходимы. Так у людей в сказках говорят? Не зря же к ним девочек с пирожками отправляют.

— У людей? — переспросила Черпушкина, глядя на перемазанные в земле руки.

Стирать или не стирать? Одно дело, что грязно. Другое — грязь почти вся лечебная. Природная потому, что лесная. Леса кругом много. Как и природы. Только волосы от её близости как колом стоят.

«Наверное, с непривычки от свежего воздуха», — ещё подумала Ядвига: «Пропиталась городской жизнью».

— А вы чьих будете? — спросила она. — Не нашенские? Или как сейчас модно спрашивать — не рода людского?

— Я об этом не думаю, — отмахнулась Блоди. — Зачем себя ограничивать какими-то рамками личностного восприятия? Я тут спортом пытаюсь заниматься, вообще-то. Адовы чужды этих условных разделений и градаций. Это вы тут недозакопанная лежите и есть не просите, а мне… — тут в животе вампирэссы требовательно заурчало. — Простите, конечно, гот вам в бок. Но мне бы покушать. Аппетит разыгрался. Пора приготовить что-нибудь вкусненькое. Дорогу показать или сама до забора доберёшься? Тут куда не шагай, везде забор будет. Это чтобы козёл не сбежал… Демоны такие непоседы.

— Демонический козёл?

— Дети призвали, сами понимаете, — неловко улыбнулась Блоди. — Теперь ни продать, ни выгнать толком не можем. А на мясо не даётся. Напротив…

— Что напротив? — уточнила то ли свежеоткопанная, то ли новоизвлечённая.

— А ты подойди и попробуй сама ему об этом сказать, — тут же посоветовала вампирэсса.

Ядвига поправила перемазанную грязью одежду, подхватила чемодан подмышку. Он всё тот же. Как по весу, так ничего не пропало. Только с погрызенной ручкой. Словно черти погрызли.

Фыркнув:

— Вот ещё! — она зашагала в одной ей известном направлении.

В противоположную от калитки сторону.

— Э… выход там, — указала ей верное направление Блоди, чтобы слишком долго забор не искала.

Всё-таки стресс у человека. Первый раз закапывали, да так и бросили.

— Нас направлять не надо. Наше дело — правое, — заявила девушка в фиолетовом, но всё же изволила развернуться. — Главное мир от глобального потепления спасти. Льдом там полюса обложить поплотнее или повязку холодную к экватору приложить. Это мы ещё разберёмся. Найдём верный метод. А пока… пока так остынем. Но своими средствами… Вот вы на чём, готовите? На газу или при свете?

— Нет, ну газы у нас в семье тоже бывают, дети, сами понимаете, — тут же ответила Блоди, так как шла к крыльцу и некоторое время следовала рядом, почти плечом в плечо с фиолетовой девушкой. Чего бы не поговорить? — Да и при свете лучше видно, что готовишь. Но самый изысканный вкус на дровах получается, как по мне. Ах, эти старые-добрые костры в полнолуние. Понимаете?

Ядвига нахмурилась, пробурчала:

— От жарки газом никаких витаминов не останется! Надо на сыроядение переходить. И готовить не надо. В свежих продуктах витаминов больше. От них потом даже лицо здоровьем сияет. Ну, если живот не скрутит.

— Нет, ну все вампиры с сыроедения начинают, — хмыкнула вампирэсса. — И оборотни. Это детей мы уже потом испортили, разбаловали. Пожарь, свари. А ты, так откупорь и ешь, да? Обратно к истокам?

Лицо у Ядвиги приобрело задумчивый вид. Тут же засияло.

— А вы правы… надо обратно, к истокам, — задумчиво повторила незваная гостья.

Даже Блоди понимала, что на здоровый цвет лица её ярко-фиолетовый раскрас мало походит.

— К истокам, да, — повторила вампирэсса, подумывая как бы тактичнее намекнуть человеку, что лучше бы долежал своё в канавке и не дёргался.

Видимо ответ растрёпанную, взбаламученную и определенно близкую к природе девушку удовлетворил, так как эко-активистка только кивнула и пошла к калитке.

Вернувшись в дом, Блоди отметила посторонний шум. Но сразу внимания не обратила. Только хула-хуп у холодильника поставила, присмотрелась к нему.

— Ты шумишь?

Хула-хуп не признался. Он стоял смирно и даже не думал больше крутиться. Вампирэсса чуть помедлила и решила, что обруч достаточно спорта сегодня выдал и точно не будет против, если с собой на улицу на новое занятие они возьмут маленький кусочек тортика на пару. Тем более что в холодильнике осталось совсем чуть-чуть после ночного бдения.

Ночная жрица даже кивнула холодильнику.

— Спокойнее, страж… Я только загляну.

И она действительно только заглянула. А потом повторила. И вскоре на столике на веранде образовался кусок торта, вязанка колбасы, бутерброды всякие по мелочи, ну и чай, конечно же. С мёдом.

Мёда в доме теперь много. Муж словно сговорился с пчёлками. А те как будто на рынке закупаются. Каждый день по несколько литров приносят. К концу года хоть ванну набирай.

Но в семье, как назло, некого бальзамировать.

— Да и у нас не Египет! — заявила холодильнику Блоди.

Тортик, хозяйка, хула-хуп и прочее, что ещё помещалось в руки, вышло на задний двор коттеджа.

Здесь, посудила вампирэсса, она сможет позаниматься физкультурой без особого риска для жилища. Да и полезнее на свежем воздухе будет.

Хула-хуп терпеливо ждал, пока вампирэсса перекусит лёгкими бутербродами и даже поделиться не просил.

«Снова притворяется неодушевлённым предметом», — подумала Блоди.

Половину колбасного колечка она благоразумно оставила, чтобы подкрепиться после тренировки. Как и полбатона. А вот тортик показался совсем не помехой для того, чтоб совместить приятное с полезным. То есть спорт с едой.

В конце концов, чтоб раскрутить хула-хуп, достаточно и одной руки.

Взяв в одну руку кусочек торта, а в другую обруч, Блоди размахнулась для вращения, но хула-хуп будто снова ожил и взмыл к небу.

— Ой, — произнесла вампирэсса, откусывая кусок торта. — Пошло дело. Летят мои спортивные достижения! Хорошо, хоть тортик не отобрал.

Она проследила взглядом за полетом обруча и увидела, как тот стукнулся в оконце на чердаке. Заскрипели створки, несмотря на то, что петли были новыми и смазанными. Чердачному нравился скрип. Под старину сделал.

Бурчал Топот, что понастроили, понимаете ли, коттеджей современных, да бездушных. Ни штукатурки тебе обсыпавшейся, ни свисающей паутины. Так хоть ставни пусть скрипят. А то совсем тоскливо в новострое.

И тут такой бонус — обручем в ставни прилетело!

— Кто стушал? — из распахнувшегося окошка на чердаке мгновенно показался чердачный. — Никого нет дома. Уходите!

— Это всё вредный обруч! — прожевав, выкрикнула Блоди. — Не хочет крутиться, всё время убегает, хула-хуп бестолковый.

Топот кивнул и с видом знатока ответил:

— А ей надо сказать так: к лесу задом, ко мне передом.

— Кому ей?

— Да халупе твоей, — ответил чердачный. — Скажешь так, халупа сама и перевернётся. Эх, темнота. Всему ушить вас надо!

— Да не халупа, глухомань ты пентхаузная, — заметила Блоди. — Обруч так называется — хула-хуп. Спорт. Прогресс. Ферштейн? Яволь? Я-я?

— Сразу видно, што в халупе какой-то делали, — пробурчал Топот. — Ходят тут, стушатся всякие без толку. Не дают петли нормально состарить. А мне ещё звук половиц настроить надо!