Она замолчала, подняла одну ногу, затем другу. Внимательно посмотрела на обе ноги и ещё раз убедилась, что ни одной из них жертвовать не готова.

Маша посмотрела туда, где находился так и не добравшийся до них трап, и вдруг заметила, как из темноты выскочило нечто. Огни аэропорта осветили это нечто. Передвигалось оно зигзагообразными скачками, опираясь сразу на четыре конечности. Спину существа покрывали шипы, и неслось оно прямо к трапу.

— Это что?.. — Иветта в ужасе отпрянула от двери.

— Оборотень, — уверенно заявила Маша.

— А Лотта? Он её съел?

— Если бы он съел Лотту, его бы уже разорвало.

— А если понадкусал?

Ответа не последовало. Маша и сама не знала, мог ли оборотень понадкусать Лотту? Всё-таки в Мрачново все нелюди жили в мире, и друг другом не питались. По крайней мере, именно так ей говорили. И всё-таки этот нелюдь выглядел как-то странно.

Существо вдруг запрыгнула в кабину управления трапа, и конструкция покатилась к самолёту.

Пока Иветта и Маша выглядывали то и дело на улицу, остальные пассажиры не решались даже встать с места. Только теперь Маша разглядела, что в самолёте были люди. Ни у кого из них даже глаза красноватым блеском не отдавали, не торчала шерсть, не виднелись когти и клыки. Люди же, сразу видно! То-то же они сидели такие притихшие. В руках одного из пассажиров девушка-оборотень заметила глянцевую брошюру, на которой можно было прочесть слово «экскурсия».

Члены экипажа тоже не показывались. Наверное, они тоже оказались людьми, подумала Маша.

Тем временем, трап всё-таки подъехал к самолёту, и теперь можно было покинуть транспортное средство без вреда для здоровья. Маша и Иветта первыми спустились на землю, а люди ещё долго не решались выходить.

Асфальт закончился вместе со светом фонарей, теперь ноги ступали по хрустящей траве, но вскоре и та закончилась. Без предупреждения начался густой лес. Кроны деревьев заслонили ночное небо, и теперь ни луна, ни звёзды не могли освещать путь. А ночное зрение за годы сидения перед телевизором у вампирэссы стало падать. Да и дневное тоже было ненамного лучше. Поэтому, как только Иветта оказалась в лесу, сразу почувствовала, что заблуждается и вот-вот окончательно заблудится. Это в Европе в лесу у каждого дерева подсветка, указатель и платный туалет. А здесь… здесь тоже мог быть туалет. Только бесплатный и под каждым кустом. Но это было совсем не то, что нужно сейчас.

— Лотта! Где ты, Лотта? — на ходу кричала Иветта, но никто не отзывался.

Она остановилась, прижалась спиной к стволу дерева и почувствовала что-то такое, о чём давно успела забыть. Страх. Не конкретный страх, а какой-то древний всепоглощающий ужас. Но разве ж монстры могут бояться? Всё ведь должно быть с точностью до наоборот.

— Она не могла уйти далеко, — попыталась успокоить трясущуюся Иветту Маша.

— А если на неё напали?

— Да кто? Тут же никого нет.

Иветта озиралась по сторонам, а затем шёпотом произнесла:

— Никто…

Прозвучалоэто по-настоящему жутко. Даже Машу передёрнуло, когда она вообразила себе этого «никто». И всё же оборотиня взяла себя в руки, которые пока ещё оставались руками, а не лапами, и произнесла:

— Надо разделиться.

— Я не хочу делиться! — взвизгнула Иветта. — Я личность цельная!

Но Маша стояла на своём.

— Смотри, здесь развилка. Лотта могла пойти туда, — она повела рукой вправо, — или туда, — оборотнэсса указала влево. — Нужно просто пройти по тропинке, а потом вернуться назад. Это просто. Ты справишься.

Маша перекинулась в рысь и оставила Иветту в гордом одиночестве. Никакой тропинки вампирэсса так и не увидела. Но оставаться на месте было ещё страшнее, чем идти. Поэтому она куда-то пошла. А потом побежала. Потому что бежать — это даже лучше, чем идти, особенно когда представляешь, что за тобой гонится… никто.

Ей начало казаться, что за ней наблюдает весь лес и даже тихонько подхихикивает. От этого вдруг стало не только страшно, но и обидно. А тут ведь даже зеркальца нет, чтоб посмотреть, не растрепалась ли причёска, не слишком ли её лицо перекошено, а может, и того хуже — косметика размазалась! Иветта даже забыла, что косметикой не пользуется. Это Лотта всегда была красивой, особенно по меркам эпохи Возрождения. А Иветта — умной. Но сейчас она не на шутку обиделась, что лес и этот никто над ней смеются.

Не сбавляя ходу, она даже погрозила округе кулаком. И тут же во что-то врезалась. Большое и мягкое.

Большое и мягкое громко ойкнуло.

— Лотта! — радостно выдохнула Иветта. — Живая и даже не понадкусанная!

— Да кто б посмел, — рассмеялась Шар-Лотта. — А этот, с иголками, не захотел отнести меня в Мрачново.

— Ты, наверное, хотела сказать отвести?

— Я сказала то, что хотела. А он убежал. Вот тебе и сервис.

Лес вдруг ожил, загудел, зашумел и захихикал. Теперь уже совершенно не таясь.

На ветку совсем рядом с вампирэссами откуда-то спрыгнула белка.

— Это вторжение! Чужаки в Мрачновском лесу!

Но у вампирэсс оказался не такой тонкий слух, чтобы различить писк белки. Они лишь видели, как зверёк забавно размахивает лапками.

— Смотри, какая смешная белочка, — Лотта ткнула в неё пальцем.

— Где? — Иветта закрутила головой по сторонам.

Шар-Лотта достала телефон из кармана и решила сфотографировать местную фауну.

— В атаку! — заверещала белка, когда её ослепило вспышкой.

Зверёк покачнулся на ветке, балансируя на одной задней лапке, и свалился.

Иветта, наконец, догадалась, что проблему с темнотой можно решить телефоном. Она вытащила гаджет и включила фонарик.

Белка лежала на земле без чувств.

— Ой, померла белочка, — вымолвила она, прикрыв рот рукой, затем наклонилась к зверьку, чтобы лучше рассмотреть. — Смотри, у неё на голове ореховая скорлупка. Будто касочка маленькая. Давай её с собой возьмём?

— Ты чего? Она ж мёртвая! — воззвала к разуму сестры Лотта.

— И что? У нас даже куклы ожили, и белочка оживёт. Никуда не денется.

Белка и не думала куда-то деваться. Стоило Иветте тронуть её пальцем, как зверёныш тут же пришёл в себя и вцепился в руку вампирэссы. Иветта взвизгнула, замахала руками, но белка держалась крепко.

— Она меня съесть хочет!

— Гляди-ка, вправду, ожила… — растеряно пробормотала Лотта.

И тут со всех сторон начался артобстрел шишками.

Прикрывая головы, обе вампирэссы рванули прочь, уже не разбирая тропы. Они перепрыгивали через кусты. Лотта даже пыталась взлететь, но забыла перекинуться в летучую мышь, так что выходило не очень.

Белка держалась намертво. Она ни за что не собиралась отпускать свою добычу. Но сусликам никак не удавалось окружить чужестранных вампирэсс. Почему-то окружение всегда оставалось позади бегущих. Артобстрел постепенно тоже иссяк. А сёстры всё продолжали бежать.

Лес закончился столь же внезапно, как и начался. Его окончание ознаменовали аккуратно подстриженные кусты, в которые влетела Шар-Лотта. И кусты эти оказались такие плотные, что пухлая вампирэсса едва не превратилась в блин. А затем в неё же врезалась Иветта с белкой.

Сусликовое войско к тому времени уже потеряло интерес к добыче. И только белка не собиралась сдаваться.

— Я держу её! Держу! — радостно прыгала она у Иветта на предплечье. — Держу…

Пыл зверушки иссяк, едва она поняла, что осталась одна. Лотта осторожно взяла её за шкирку и оторвала от Иветты.

— Мышь! — взвизгнула тощая вампирэсса.

— Где? — теперь Лотта завертела головой.

Иветта вся затряслась, зажмурилась и указала дрожащим пальцем на зверька, которого её сестра всё ещё держала за шкирку.

— Ты что, это же белочка. Только касочку свою она потеряла.

— Да? — с сомнением пригляделась к зверушке Иветта. — А так на мышь похожа.

— Ты же хотела её домой забрать.