— Почему сразу мёртвый учитель нужен? — возмутилась Блоди. — Зомби это уже не модно. Давай живого, а?

— Проклятье моё, живые учителя порою не уступают мёртвым. Кто-то же должен картинно вздыхать, когда тебя будет поправлять. К тому же живой рано или поздно становится мёртвым, так что всё поправимо, — заметил Михаэль. — А пока я сам займусь твоими музосновами. Дорогая, скажи «до».

— До… стали! Даёшь хардкор! — рявкнула басом Мара и снова заколотила крышками по кастрюлям так, что задрожали стёкла, заплясали стены, а пол заходил ходуном.

И никакие усилители ей не требовались, чтобы задать жару всему посёлку. Вот, что значит — талант. Мара прыгала и кружилась вокруг крышечно-кастрюльной ударной установки, выдавая низкие басы такой силы, ковровое покрытие вздыбилось и застыло в виде звуковой волны. Ещё немного и доски под ним тоже пошли бы волнами. А всё потому, что искусство способно менять мир вокруг. Конечно же, в лучшую сторону. Знать бы еще, где эта сторона.

Михаэль на всякий случай поспешил открыть окна, чтобы звук выходил наружу, а то ведь не ровен час, стёкла могут треснуть. Столько мощи — слишком много для одного помещения. Да и чего это одни Адовы музыкой наслаждаются. Пусть и соседи послушают, какое юное дарование по соседству завелось. Это тараканы там всякие сами заводятся, а музыкальный талант на первой грядке не откопаешь. То редкость большая, ценить надобно и наслаждаться при каждой возможности. И не отлынивать.

Соседи, те что из людей, безусловно, наслаждались. Но предварительно засунули головы под одеяла, подушки и матрасы, чтоб те от звука не полопались. А то люди — существа хрупкие, а искусство — сила страшная, мощная и всепроникающаяя. Чуть переусердствуешь — и нет слушателя, один призрак от него остался.

Некоторые в землю закопались головой вниз, уподобившись страусам. Но это их не спасло. Потому что истинное искусство трогает каждого. Проникает в самое сердце и вызывает инфаркт.

Стоило створкам распахнуться, как первые же слушатели не заставили себя ждать. На подоконник запрыгнул здоровенный рыжий котяра. Звуковая волна заставила шерсть вздыбиться, завибрировать в такт музыке, но цепкие когти вцепились в оконную раму.

Кошара едва заметно, как умеют только коты, улыбнулся, показав клыки, пригладил лапой шерсть и расправил усы.

— А я сразу понял, где самое веселье, — произнёс сосед Леонид, постепенно возвращая себе человеческий облик. — Привет смешенному семейству! Или вы больше интернациональное?

С подоконника спрыгнул уже совсем человек. Только уши от кота остались.

— Привет, сосед! — поздоровался Михаэль с бывшим работодателем по рынку и товарищем по рыбалке. — Мы пока о мировых гастролях не думаем. Репетируем помаленьку, по-домашнему. Заходи, Леонид. Кота даже человек не в силах прогнать. Куда уж нечисти? Нежити и прочим монстрам и мостроидам?

Мара, надев кастрюлю на голову, застучала по ней половником. Так было ещё громче. Голос разнёсся по кухне:

— А вот и кот-я-я! На уж-и-и-н!

Девочка начала пританцовывать в такт металлическим ударам и врезалась в Леонида. Кот-оборотень снял с маленького чудовища кастрюлю, едва увернувшись от взмаха половником. Девочка невинно посмотрела на него, хлопнула ресницами и оскалилась.

— Будешь моим учителем музыки? — прохрипела она голосами демонов. — Чур, мёртвым! Это же два в одном. Кошатинка и учителятинка!

— Мара, мы же договаривались на живого, — напомнил отец. — Хотя бы попробуем дать шанс дожить до конца первого урока.

— Ага, пробовать я люблю, — согласилась девочка. — А учителя вкусные?

— Тыр-гыр-брык, вилкой тык! — заявил колобок, прокатился по комнате, подпрыгнул, как мячик, и угодил прямо в кастрюлю, которую всё ещё держал в руках Леонид. — Целым был, но поник!

— О, а это ещё что за чудо? — удивился сосед.

— Криповенько, — добавил Чёпа, выглянув из посудины и уставившись на мелкого оборотня. — Хил или кил?

— О, да у вас пополнение в семье! — произнёс кото-оборотень. — Поздравляю! А когда это вы кругляша завели?

— Скорее, это новый питомец, — ответил Даймон. — Но мы пока не знаем, что он такое. Забавный, но со своими радикальными взглядами. Возможно, инопланетянин.

— Инопланетный гость?

— Подписчики так сказали.

— А ещё он поёт, — пояснил Михаэль. — Ох, мне ж продюсеру позвонить нужно, — хлопнул себя по лбу отец семейства. — Как же я забыть-то мог?

Оборотень постарше и покрупнее забегал по комнате в поисках телефона, потом вспомнил, что мог оставить его в бане, но было неудобно оставить гостя. Позвонить и потом можно. Никуда популярность от него теперь не денется.

— А вы на концерт не идёте? — предложил Леонид. — Весь посёлок собирается.

— А что празднуем? — потёр бок Михаэль.

— Как это что? — удивился кот. — Годовщина, превращения заброшенного села в коттеджный посёлок нового типа, как-никак. Вы же год назад на Садовой такое натворили, что о монстрах по всей планете заговорили.

— Хочу на концерт! — взвизгнула Мара. — Я там буду петь!

Последнее слово она произнесла басом и в знак серьёзности своих намерений ударила в «тарелки» для эффективного завершения пожелания.

— Да-да, — кивнула Блоди. — Мне в фитнес-центре динамик с встроенной бабушкой что-то такое говорил про концерт. И ещё что-то про внучку плёл. Не знала, что динамки со встроенными внучками бывают.

— Годовщину посёлка будут справлять так, что центральное телевиденье приедет, — повторил Леонид, теряя нить разговора. — Все жители приглашены. Вон, с утра репетируют. Только не так громко, как вы, конечно. Но тоже всех кошек по округе распугали… а мне бы супругу уже найти.

— Супругу? А где ты её потерял? — спросил Михаэль у соседа-оборотня. — Может, Мара проглотила? Проклятье наше, ты случайно супругу дяди Лёни не глотала?

— Я пугать хочу! — запрыгала Мара. — Я громко могу!

— Нет, — по-своему интерпретировал слова девочки отец, — не она проглотила.

Леонид так и не успел объяснить, что никакой супруги он пока не терял, а только познакомиться с ней хотел. Но Мара в один прыжок добралась до окошка и высунулась по пояс.

— Эй! Где музыка? Почему так тихо? Эх, меня на вас нет… О, козёл соседний куст ест. Если же дотянулся, то наш уже? Да, дядя Лёня?

Кот как был, так и рванул к выходу спасать свои любимые розы. Ведь под ними росла не менее любимая валериана, от которой он млел в свободное от поиска супруги время.

Глава 14

Через тернии к Блоди

Голос Маши из переноски для кошек доносился совсем недовольный:

— Эй, я, вообще-то, проголодалась? Вы пленников кормить думаете? Я буду жаловаться в конвенцию по правам оборотней!

Саму же переноску катили куклы, потому как их тоже одних в доме лучше не оставлять. И хоть пупсы всячески отрицали причастность к разрушению пятиэтажки-«хрущёвки», верилось в это с трудом.

Сёстры видели, какой бардак способны учинить эти малыши, а стоит их оставить надолго, как они и разнесут всё до фундамента. А новый дом теперь так просто не раздобудешь. Это раньше с этим просто было. Напугаешь жильцов приглянувшегося замка до полусмерти, те сами и освободят жилплощадь. Но теперь народ не то, что бояться перестал, а вообще в существование монстров верить отказывался. И даже когда по всему миру нелюди начали себя раскрывать, всё равно находились те, кто принимал такие выходки за постановочное шоу.

Вот и теперь шествие двух вампирэсс с оборотнем в переноске на колёсиках ни у кого даже удивления не вызывало. И даже на оживших пупсов народ не глядел. А если и интересовались, так только с вопросом, где такое купить. И кукол роботами обзывали. Пластмасски обижались, конечно, но переубедить никого не могли.

— Печеньку хочешь? — Лотта обратилась к пленнице.