— У нее слишком много органов для Химеры. От нее не пахнет гнилью. Она сильная, как мы. И она… ее кровь, я не думаю, что это была иллюзия…

— Ты слишком много рассуждаешь. — Кварех попытался отвлечь Каина от поисков запаха Арианны. — Она сильна, но не более того.

— Это нечто большее. — Каин шагнул вперед, и его голос понизился. Несмотря на то что они были единственными в непосредственной близости, он выглядел так, словно сами стены и кожаные седла могли обидеться на то, что о них заговорили шепотом. — До меня дошли слухи от тех, кто живет на Лисипе, слухи о том, что Всадники ищут тебя из-за чего-то, связанного с Совершенной Химерой. Ивеун пытался их замять, но самый тихий шепот часто оказывается самым правдивым.

— Ты поверишь ублюдкам Рок, а не своему собственному Дому? — Даже если слухи были правдивы — а они были правдивы — Кварех все равно был ошеломлен этой мыслью.

— Они лгут? — Каин знал его слишком хорошо. Когда Кварех не ответил сразу, он продолжил. — Кварех, сам Доно боится этих монстров, этих совершенных машин для убийства. Они были бы могущественнее нас. Мы рождаемся с нашей магией, а они крадут ее. Одно существо, которое могло бы владеть всеми формами магии, могло бы без стыда пользоваться ею, как это делают, как ты знаешь, они.

От одного этого слова во рту Квареха взорвался аромат жимолости.

— Если что-то пугает Ивеуна'Доно, почему бы нам не использовать это в своих интересах?

— Ивеун — чудовище, и я не стану возражать. И я желаю его смерти не меньше, чем любой другой Син, возможно, даже больше из-за любви к тебе и Петре. Но я не знаю, стоит ли убивать чудовище с помощью еще более страшного зверя. Зверя, которого мы принимаем в Дом Син, не задумываясь о том, что это может означать. — Каин насторожился. — Почему ты думаешь, что этот новый ужас можно сдержать и контролировать?

Кварех оставил ответ при себе, но не слишком удачно.

— Ее привязанность к тебе? — Каин фыркнул, в животе у него заклокотал неприкрытый смех. — Кварех, думать, что любовь может сдержать такую женщину, — все равно что считать, что ты можешь направить ветер в нужную сторону с помощью чаши.

— Я знаю ее. — Кварех почувствовал, как в его груди, подобно грозовым тучам, зарождается отвратительная эмоция. Он не хотел ненавидеть Каина. Но он также не хотел, чтобы женщина, Фентри, заставляла его ненавидеть Каина из-за нее.

— Как и я.

— Ты ее не знаешь. — Кварех не стал слушать.

— Сколько времени я провел с ней, потому что «ты не можешь доверять себе в ее присутствии»? — Каин снова бросил в него слова, сказанные Кварехом в прошлом, когда он прибыл на Нову. — Ты так и не сказал, почему, но очевидно, что это потому, что ты не можешь выдержать ее дольше нескольких дней, прежде чем навязать ей себя.

Кварех сделал выпад. Каин уклонился в сторону, и Кварех повернулся, чтобы встретить его. Он держал кулаки сжатыми, а когти — убранными. Ему хотелось поколотить Каина, но он не хотел, чтобы его товарищ Син истекал кровью. По крайней мере, пока.

Его кулак столкнулся с лицом Каина. Тот попятился. Из рук, покрытых морской пеной, торчали когти. Кварех подался вперед и прижал Каина к стене, вдавливая его в полки и кожи, одной рукой держа его за запястье.

— Не бросай мне вызов, Каин, — прорычал Кварех, широко разинув рот и обнажив зубы.

— Если я брошу вызов, ты сразишься со мной в яме, Син'Рю? — Каин оскалил зубы в ответ на слова Квареха. — Или ты пошлешь свою Химеру? Прикажешь женщине из нижних земель сражаться с тобой?

Он хотел содрать с Каина кожу по одной полоске за раз. Он хотел повалить его на пол и прорезать мышцы и сухожилия до костей. Он хотел выгрызть его внутренности и полакомиться его сердцем. Кварех еще никогда не побеждал Каина в поединках, тренировочных или иных. Но в тот момент он знал, что сможет. Борьба за Арианну каким-то образом сделала его еще более злобным, чем он когда-либо был. Это давало ему повод быть опаснее, чем он когда-либо думал. Достаточно опасным, чтобы убить даже Син. Ради нее.

Кварех отшвырнул Каина. Тот споткнулся, но тут же крутанулся, готовый к продолжению атаки. Но нападения не последовало.

— Ты выставил себя дураком, Каин'Да. Прекратите эти безумства и вернитесь к обязанностям, которые необходимы Дому. — Кварех выпрямился.

— Ты знаешь, насколько я предан нашему Дому. — Каин ждал, что Кварех бросит вызов. Но он не стал. — Думаешь, я стал бы расспрашивать тебя или Петру, если бы не считал, что это в наших интересах?

Его сердце пело от правдивости слов Каина. Несмотря на свои средства, этот человек стремился к цели, которую искренне считал лучшей для их Дома. Кварех тяжело вздохнул. Этот факт поможет ему выжить. — Пока что я буду скрывать это от Петры, ради нашей дружбы. Ибо она изрешетит тебя за непослушание.

Каин не стал возражать. Возможно, он и думал, что сможет справиться с Кварехом, но Петра была совсем другой силой. Единственным Драконом, достаточно глупым, чтобы бросить вызов Син'Оджи, был сам Доно. Они были титанами среди мужчин и женщин.

И оба они боялись Арианны. Разум Квареха предал его. Он зарычал, услышав отголосок слов Каина, пронесшихся в его голове. Петра ничего не боялась. Петре нужен был только союзник.

— Возвращайся в Поместье Син и молись Лорду То о мудрости. — Кварех наугад набросил седло на боко, подтянув его для пущей важности. — И молись всем Лордам и Леди, к которым у тебя есть дыхание, чтобы я не передумал сообщать Петре о твоих опасениях.

В чертах лица Каина затаилась тьма, которую Кварех никогда прежде не видел, тем более направленную на него. Этот человек был его другом, его братом, и он был полон решимости вырыть между ними пропасть такой ширины, что Кварех не смог бы ее перепрыгнуть. Каин видел лишь одно возможное будущее — мрачное место, где Кварех придется выбирать между Домом и женщиной, которую он полюбил. Он взял поводья боко и, взмахнув крыльями, вывел его из конюшни.

— Кварех'Рю, — позвал Каин. Квареху не следовало останавливаться. Он не должен был больше впускать ядовитые слова Каина в свои уши и в свой разум. — Эта женщина станет твоей погибелью. Если ты хочешь проклясть себя вместе с ней, хорошо. Но, ради всего святого, не проклинай всех нас, затащив ее в постель Дома.

Кварех не удостоил это заявление ответом.

33. Ивеун

— Она хочет сделать из тебя дурака. — Колетта потягивала вино из бокала, откинувшись в шезлонге.

— Это очевидно для любого, у кого есть глаза. — Ивеун продолжал расхаживать по комнате. Она была просторной и светлой, с высоким потолком и открытым балконом, который словно приглашал к выходу. Комната была более элегантной, чем он хотел признать, и идеально подходила к его положению, что лишь усиливало его гнев. Петра одновременно и оскорбляла его, и превозносила. Она умела так тонко балансировать на грани, что он не мог возразить, не выставив себя в невыгодном свете перед окружающими.

— Очевидно также, что ты позволяешь ей это. — Колетта смотрела на него глазами того же цвета, что и напиток, который она пила. Глаза, которые раздевали его догола. Глаза, судившие его еще более сурово, чем он сам себя.

— Я не…

— Ты — Доно. — Когда Колетта желала быть услышанной, никто не мог ее перебить. Никто не мог ее переубедить. Она не была ярким оружием, как большинство Драконов, и от этого была еще более смертоносной. — Ты делаешь только то, что хочешь.

— Ты бы не позволила мне сесть на место, приготовленное Петрой при Дворе.

— Я бы вообще не позволила Петре организовывать суд.

Он любил и ненавидел свою пару еще больше, когда она была права.

— Ты не посоветовался со мной перед всем этим делом и принял полумеры, Ивеун, — назидательно сказала Колетта. — Ты хотел заявить о Дворе, устроив суд на Руане. Но ты лишь дал Петре возможность показать Нове, как должен выглядеть Кобальтовый Двор. Единственное, что в тебе сегодня было от Доно, — это титул, которым тебя называли слуги, откармливая едой Дома Син и выпивке, пока ты сидел вдали от посторонних глаз.