– Вам следует салютовать в ответ командорскому вымпелу, сэр Томас.

– Есть, милорд.

Тринадцать выстрелов для контр-адмирала, одиннадцать для командора: двадцать четыре выстрела, сто двадцать секунд – ровно две минуты. Эти корабли, приближающиеся со скоростью четыре узла, к концу салюта будут находиться еще на кабельтов ближе, то есть на расстоянии выстрела.

– Сэр Томас, я бы попросил вас сделать небольшой поворот на шпринге правого борта.

Вновь послышался резкий скрип, и «Клоринда» повернулась, демонстрируя пришельцам всю мощь своей бортовой батареи. Нет ничего плохого в том, чтобы дать им понять, что в случае, если они замышляют подлость, их ждет горячий прием – это в дальнейшем может предотвратить множество неприятностей.

– Они убирают паруса, милорд!

Это он видел и сам, не было смысла об этом говорить. Оба корабля, видимо, имели многочисленную команду, судя по скорости, с которой были спущены паруса. Теперь они разворачивались, приводясь к ветру. Хорнблауэр мог поклясться, что слышит шум якорных цепей. Похоже, настал решительный момент, Хорнблауэр готов уже был отметить это, сложив со щелчком подзорную трубу, когда увидел, что в борта «испанца» спускают шлюпку.

– Не удивлюсь, если скоро у нас появится посетитель, – заметил Хорнблауэр.

Шлюпка, казалось, летела над сверкающей водой: люди на веслах гребли как сумасшедшие – возможно, из всегдашнего желания моряков одного флота показать морякам другого все, что они могут.

– Эй, на шлюпке, – раздался оклик вахтенного офицера.

Испанский офицер, сидящий на кормовой банке и хорошо заметный благодаря своим эполетам, закричал в ответ. Хорнблауэр не был вполне уверен, что понял, что тот сказал, но увидел, что тот размахивает письмом, которое, должно быть, все разъяснит в свое время.

– Примите его на борт, если вам угодно, сэр Томас.

Оказавшись на палубе, испанский лейтенант внимательно оглядел все вокруг – не будет вреда в том, если он увидит, что все люди на местах и все приготовления закончены. Он немедленно подошел к Хорнблауэру, отдал честь и с поклоном протянул ему письмо.

Su excellencia el Almirante Sir Hornblower,[143] – гласила надпись на конверте.

Хорнблауэр сломал печать. Испанский письма был ему вполне понятен.

Хорнблауэру было известно, что существующее в испанском флоте звание «бригадир» соответствует званию командора.

– Я напишу ответ, – сказал Хорнблауэр. – Сэр Томас, окажите джентльмену гостеприимство. Джерард, идемте со мной.

Внизу на корабле, изготовленном к бою, проблемой было разыскать принадлежности для письма, еще большей проблемой было составить письмо на испанском, так как в письменной речи орфографические и грамматические ошибки намного заметнее, чем в устной. К счастью, письмо бригадира само по себе представляло разрешение трудностей, связанных с правописанием и фразеологией.

Нужно было еще разыскать сургуч, печать и свечу – не стоило допускать небрежности в соблюдении формальностей.

– Отлично, – проворчал Хорнблауэр, признавая приемлемым второй оттиск, после неудачной первой попытки. – Берите шлюпку и летите как молния на «Абидосскую невесту», посмотрите, не осталось ли чего-нибудь от шерри, которым Рэмсботтом угощал нас во время обеда.

Бригадир, которому был подготовлен должный прием, вступил на палубу «Клоринды» в сопровождении другой персоны в шляпе с перьями и при эполетах. Хорнблауэр поклонился и представился.

– Я взял на себя смелость и попросил капитана Ван дер Маесена, голландский королевский флот, составить мне компанию, – заявил бригадир.

– От всей души рад приветствовать капитана Ван дер Маесена на борту, – сказал Хорнблауэр. – Может быть, джентльмены не откажутся спуститься со мной вниз? Очень, сожалею, что не могу предоставить должных удобств, но, как вы видите, я тренирую свой экипаж в исполнении его обязанностей.

На корме поперек корабля была натянута ширма, а стол и стулья возвращены на обычное место. Бригадир, со все более возрастающим изумлением и удовлетворением стал потягивать вино из предложенного ему стакана. Несколько неизбежных минут прошло в разговоре на разные темы ( испанский являлся единственным общим для них языком), прежде чем бригадир перешел к делу.

– У вас прекрасный корабль, милорд, – сказал он. – Мне очень жаль, что я нахожу его в компании с пиратом.

– Вы имеете в виду «Абидосскую невесту», сеньор?

– Разумеется, милорд.

Хорнблауэр увидел распахнувшуюся перед ним ловушку.

– Вы называете ее пиратским судном, сеньор?

– А как называете ее вы, милорд?

– Я хотел бы прежде выслушать ваше мнение, сеньор. – Очень важно было не оступиться.

– Ее действия требуют объяснения, милорд. Она захватила и ограбила голландский корабль. Это может быть истолковано как пиратство. С другой стороны, может быть заявлено, что она действовала в соответствии с так называемым патентом, выданным венесуэльскими мятежниками. В первом случае, капитан Ван дер Маесен имеет право захватить ее как пиратское судно, во втором, если это приватир, я захвачу ее как вражеский корабль.

– В любом случае, сеньор, законный суд определит ее статус. Пока же, господа, она находится в моем распоряжении.

Шляпы теперь сдвинулись в кружок. Хорнблауэр встретил взгляд своих собеседников с предельным хладнокровием. В одном он был уверен: какое бы решение не было принято относительно «Абидосской невесты», ни британское правительство, ни британское общество не простят ему, если он смиренно позволит ей уплыть из своих рук.

– Милорд, я заверил капитана Ван дер Маесена в том, что окажу ему поддержку в любом действии, которое он сочтет нужным предпринять, и получил от него такие же заверения.

Голландский капитан подтвердил это кивком и каким-то неразборчивым восклицанием. Другими словами, двое на одного: преимущество, на которое «Клоринда» явно не смела рассчитывать.

– В таком случае я рассчитываю, господа, вполне серьезно рассчитываю, что вы одобрите мой образ действий.

Это был самый дипломатичный способ заставить их признать свое поражение, какой пришел ему в голову.

– Мне с трудом верится, милорд, что вы распространяете защиту британского военно-морского флота на пиратов, или на приватиров, участвующих в войне, в которой Его величество сохраняет нейтралитет.

– Вы могли заметить, сеньор, что «Абидосская невеста» несет флаг Его величества короля Англии. Как морской офицер, вы, безусловно, понимаете, что я не могу допустить, чтобы этот флаг был спущен.

Вот он, момент истины. Еще десять минут, и могут заговорить пушки. Десять минут, и эта палуба будет переполнена убитыми и ранеными. Его самого могут убить. Испанец посмотрел на голландца, затем снова перевел взгляд на Хорнблауэра.

– Нам было бы весьма жаль прибегнуть к жестким мерам, милорд.

– Рад слышать это, сеньор. Это укрепляет меня в моем решении. Мы можем расстаться лучшими друзьями.

– Но…

Бригадир не ожидал, что его последняя фраза будет истолкована как знак согласия. Он полагал, что она звучит как скрытая угроза. От ее интерпретации Хорнблауэром он на мгновение лишился дара речи.

– Безмерно рад видеть, что мы пришли к согласию, господа. Может быть, мы поднимем еще по бокалу вина и выпьем за здоровье наших государей, сеньор? И еще, не могу упустить возможность и не выразить благодарность от лица всего остального человечества вашей стране, производящей столь замечательный продукт.