– Это совсем не сложно. – Я осмотрел ее с головы до ног. – Но тогда я бы не встретил тебя, вернувшись домой.

Из-под укороченной серой толстовки виднелся подтянутый живот, а махровые шорты в тон обтягивали бедра. Бесконечно длинные и гладкие золотисто-коричневые ноги, голые ступни, красный педикюр.

У меня пересохло во рту. Так страстно хотелось провести руками по ее телу, услышать вздохи удовольствия, пока я исследую пленительные изгибы.

В домашней одежде, без грамма косметики на лице и без единого украшения она сияла так ярко, что освещала самые темные уголки моей души.

– Я думала, ты этого не хочешь. – В ее ответе послышалось волнение.

– Не думайте о моих желаниях, мисс Алонсо.

Я говорил спокойным, почти равнодушным тоном, но в потрескивающем воздухе не было ничего похожего на спокойствие.

Одно прикосновение, и комната вспыхнет.

– Буду иметь в виду. – Пальцы Стеллы так вцепились в шорты, что побелели костяшки.

Мой взгляд скользнул к ее бедрам, и желание вспыхнуло в венах еще сильнее.

Лишь легкое движение, едва уловимое напряжение мышц – но с тем же успехом она могла бы наклониться и погладить мою ноющую твердость.

– Тебе следует уйти, – мягко сказал я, но слова прозвучали грубо от напряжения.

Она не двигалась.

– Если только… – Я поднял руку и провел пальцами по ее шее, почувствовав бешеный пульс. – Ты не хочешь остаться.

Мне следовало убрать руки и держаться на расстоянии, но меня словно загипнотизировали.

В густой тишине было слышно, как Стелла сглотнула. Она немного поколебалась, прежде чем ответить.

– Нет.

– Нет? – Я провел большим пальцем по ее коже. Точка соприкосновения прожигала плоть и кости, пока жар не хлынул в кровь. Я снова поднял взгляд, и мой голос стал жестче. – Тогда почему ты еще здесь?

Увлечение. Навязчивая идея. Помешательство.

Она стала всем, и даже большим.

Я думал, что она – простая головоломка, но я ошибался. Мне словно не хватало какого-то пазла. Сколько бы я ни искал его, найти недостающий фрагмент не получалось, и она продолжала занимать все мои мысли.

Конечно, могло быть и другое объяснение, но я отбросил его, как только оно возникло.

Вот оно: возможно, я не хочу разгадывать Стеллу Алонсо, поскольку если я это сделаю, соединяющая нас нить оборвется.

А по какой-то досадной, непонятной мне самому причине я этого не хотел.

Она открыла рот, чтобы ответить, но я отпустил ее и молча отступил назад.

– Тебе пора. – Это не предложение, а приказ. – И если я снова застану тебя в своей квартире в запрещенное время, ты обнаружишь, что у моей щедрости есть пределы.

Потакать ей было ошибкой. Я уже нарушил слишком много правил.

Окажись в моем кабинете кто-то другой, я бы наказал его за проступок, а не фантазировал о соприкосновении нашей кожи.

Во взгляде Стеллы вспыхнул огонь.

Я ожидал, что она вспылит, но пламя потухло почти сразу, погибнув под слоем льда.

– Понятно. – Она залезла в карман, достала медный ключ и сунула мне в руку. – Ты больше не застанешь меня в своей квартире. До свидания.

Я не осознавал, насколько сильно сжал ключ, пока зазубренный край не впился в ладонь.

В наступившей тишине раздался стук в дверь.

Обычно я наслаждался тишиной. Она умиротворяла и исцеляла, но сейчас казалась гнетущей, словно на грудь давила невидимая тяжесть.

Ключ погрузился в ладонь еще глубже, прежде чем я разжал руку и сунул его в карман.

Я перешагнул через разбитый кувшин, пошел к себе в комнату, сорвал галстук и бросил его на кровать.

Это не ослабило растущего давления в горле.

Подо льдом Стелла ранена. Я успел заметить прежде, чем сработала защита.

Грудь пронзила странная боль, и я издал нетерпеливый звук.

Черт подери.

Какой адский день. Не только из-за работы, но и из-за всех любопытных ублюдков, которые окружили меня, когда я наконец начал с кем-то «встречаться».

Я снял запонки и часы и положил их на тумбочку.

Понятно. Ты больше не застанешь меня в своей квартире. До свидания.

Что, черт подери, это значит? Если она нарушила договоренность по аренде…

На моем подбородке дернулся мускул.

Плевать. Эти чертовы цветы мне даже не нравятся. Я оставил их только из-за дизайнера, который заверил меня, что они «подчеркивают эстетику», и отказался признать неудачу, позволив им умереть.

Но тут дело принципа. Нельзя создавать прецедент, когда человек нарушает соглашение со мной без последствий.

Воспоминание о мимолетной боли в глазах Стеллы появилось как надоедливый комар, не желающий исчезать.

– Черт возьми.

Раздраженно зарычав, я подавил свои лучшие инстинкты, захлопнул за собой дверь спальни и спустился на первый этаж.

Кристиан Харпер – настоящий наглец.

В груди кипела злость, когда я отперла входную дверь и толкнула ее с гораздо большей силой, чем требовалось.

Я испытывала подобные эмоции нечасто, и они разъедали меня изнутри, как кислота.

Я не знала, почему так резко отреагировала на слова Кристиана. Я слышала вещи и похуже от Мередит и троллей в комментариях.

Но то, как именно он себя повел, почему-то особенно меня задевало.

В какой-то момент мне показалось, что он вот-вот поцелует меня. А в следующую секунду он выгнал меня из квартиры.

Самое худшее – в какой-то момент мне захотелось, чтобы он меня поцеловал. Желание познать вкус его чувственных губ пульсировало в такт с томлением между бедрами.

Разочарование переплеталось с гневом.

Сама не знаю, как ему удалось пробудить во мне столько дремлющих эмоций.

Дело во внешности? Деньгах? Прежде ничего из этого не имело для меня значения. Я встречала слишком много богатых и красивых придурков, чтобы поддаваться фальшивому обаянию.

Я поставила сумку на ближайший стол и сделала глубокий вздох. Конфликты всегда выводили меня из себя. Я чувствовала себя виноватой, даже если была не права.

Ты больше не застанешь меня в своей квартире. До свидания.

Воспоминание о необдуманном заявлении стерло весь успокоительный эффект от глубоких вдохов.

Я «ушла» в запале. Но какой бы глупой ни казалась сделка, я пообещала ему заботиться о цветах в обмен на пониженную арендную плату.

А если теперь он увеличит стоимость или, того хуже, выселит меня? А если разорвет нашу договоренность? «Деламонте» пока молчат, но у меня уже появилось десять тысяч подписчиков, после того как я разместила фото с благотворительного вечера.

Охваты начали расти впервые за год, а досрочный разрыв договоренности все уничтожит.

Остановка в росте означает меньшее количество денег.

Сожаление заставило сердце биться быстрее.

Именно поэтому я приучила себя подавлять эмоциональные всплески. Последствия всегда перевешивают временное облегчение.

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на глубоком дыхании.

Не сработало.

Черт.

Я слишком устала для йоги. Социальные сети – не лучший способ борьбы с беспокойством, но отличный способ отвлечься. Нужно просто держаться моей тщательно подобранной ленты на «Ютьюбе» – милые животные, советы по стилю и макияжу.

Любое другое приложение посещать в таком состоянии слишком рискованно.

Блеск для губ, увлажняющий крем, рецепт кофе…

Я замерла, коснувшись рукой простого белого конверта.

Не помню, чтобы я клала его в сумку. У меня даже нет бумажных конвертов – я все отправляю по электронной почте.

Я вскрыла конверт. Никаких опознавательных знаков – ни адресата, ни обратного адреса, ни печати.

Внутри лежал лист простой белой бумаги.

Предчувствие скользнуло по позвоночнику, когда я его развернула. Сначала мне показалось, что он пустой, но потом взгляд остановился на единственной строке, напечатанной черным шрифтом.