— Да сопутствует вам удача, люди добрые…
Я от неожиданности чуть орудие экзекуции не уронила. Зато сумела сдержаться и на голос повернулась неторопливо. Сообразила, что враги сперва стреляют, а потом здороваются. Да и девочки-рыбачки тоже не спят. И если незнакомца еще не утыкали стрелами — значит, он не опасен. По крайней мере, с виду.
Ну, да… В монашеской рясе, и темном плаще с капюшоном. Капюшон, правда, отброшен — можно разглядеть усталое, покрытое морщинами лицо, в благородном обрамлении седых волос, усов и такой же, густо покрытой серебром, коротко подстриженной бороды.
— Позволите у вашего костра погреться?
Да запросто. Если бы перечисленным выше вся благообразность незнакомца не ограничивалась. В плечах он был пошире моряка, хотя и не так высок. Левая пола длинного плаща подозрительно оттопыривалась, а в поводу он вел явно не монастырскую лошадку — такому боевому коню даже граф Тьерн позавидовал бы.
— Огня не жалко… Хоть и не зима сейчас, а отказывать путнику в месте у костра, даже у варваров не принято.
— Благодарю… Да будет благосклонен к вам Создатель.
Незнакомец подошел ближе и присел рядом с костром, с удовольствием вытягивая руки к пламени. Обе… Демонстрируя пустые ладони.
М-да… А конь даже головы не склонил. Так и застыл на месте, хоть и не удерживает больше уздечку хозяйская рука.
— Развлекаетесь или пытаете?.. — кивнул небрежно в сторону Елены, так и не отпустившей дерево. Ну, правильно, по законам амазонок, пока воительница не получила наказание сполна, она как бы не считается членом отряда.
— Заканчиваем спор о том, что важнее — послушание или инициатива…
— Да? — заинтересовался седовласый. — И к какому выводу пришли?
— А разве не видно? Инициатива, конечно… хоть и наказуема. Все, сестра… Можешь больше не обнимать этот дубок. Если только не влюбилась…
— Еще пять ударов… — негромко произнесла воительница, даже не пошелохнувшись.
— Да, — поддержал амазонку Нострадамус. — Я тоже считал. Еще пять ударов… И это не дуб, а граб…
— Если я сказала «все»… — Вот засранцы, все время так и норовят перечить. Даже голос пришлось повысить. — Значит, «все». А если кто-то в словах командира сомневается, то будет пятьдесят пять! Обоим! Так доступно? Или объяснить?
— Спасибо, сестра-командир, — понятие дисциплины амазонке все же было не чуждо и дополнительных разъяснений не понадобилось. Нострадамус что-то проворчал себе в заросли, но тоже внял голосу разума. Ну и правильно. Раздраженная женщина куда страшнее даже самого голодного мужчины.
— Держи… — я протянула меч Елене. — Но, впредь, постарайся не лезть поперед матери в пекло. Стоило хотя бы допросить.
— Да, сестра-командир… Клянусь…
— Проехали…
Я тоже уселась у костра и посмотрела на незнакомца.
— Не желаете представиться, сударь? Кем будете? Куда путь держите? Впрочем, дорога здесь одна и ведет только к дворцу. Так что последний вопрос снимается. А вот зачем — куда интереснее. Надеюсь, вы не из тех, кто считает, что его матушка могла согрешить с Императором? Прошу прощения за пошлость…
— Матушка моя, хоть и была фрейлиной императрицы, — даже бровью не повел на мою выходку седой мужчина, — императору вряд ли нравилась. Покойный предпочитал пухленьких блондинок. Да и годами гораздо моложе. А прибыл я из Долины… Примите мои соболезнования.
Он поднялся и церемониально поклонился.
— Родителей ваших я предупредить не успел, так, может, хотя бы вас смогу защитить. Ах, да… Я не представился. Сэр Максимилиан. Командир личной охраны его Императорского Величества… Бывший.
— Что?!
Либо мы со Светланой воскликнули одновременно, либо эхо отразило мой голос.
— Вы…
— Прошу прощения, госпожа Эвгения… — седой по-прежнему говорил обращаясь только ко мне. — Я бы предпочел продолжить разговор наедине. Поверьте, мне есть что рассказать. А вам — подумать все ли из этого стоит знать остальным. Я имею в виду, прямо сейчас. Прежде чем вы решите, как действовать дальше. Но, если прикажете…
И он снова учтиво поклонился.
Ну, что ж, смысл в этом есть. Командир я или погулять вышла? Почему не послушать в одни уши? Пересказать остальным… или попросить повторить во всеуслышание всегда успеется. А вот то, что знают трое, как говорят немцы — известно даже свинье.
Глава шестнадцатая
В командирской должности, как оказалось, есть не только минусы, но и плюсы. Обычно ведь как, — если кто-то хочет с кем-то посекретничать, то встает и уходит в сторону, уводя с собой собеседника. А у начальства все иначе. Я — осталась греться у костра, а мои спутники немедля нашли себе занятие поодаль. Оставаясь в приделах прямой видимости, на всякий случай, но если не кричать — ничего не услышат.
— Мудрое решение, — одобрил сэр Максимилиан.
— Давайте, я сама буду решать, что мудро, а что не очень, сударь… — не люблю я такие моменты. Неловко себя чувствую. Сразу вспоминаю, как девчонки у меня за спиной шушукаться начинали, после истории с той особью… из отряда парнокопытных, семейства полорогих. — Когда услышу вашу историю. А чтоб не путаться и не сбиваться, не начинайте с главного, а рассказывайте в хронологическом порядке. Начать можете с того дня, когда вы в последний раз видели императора живым.
— Как прикажете, миледи… — мой тон ничуть не обескуражил рыцаря. — Это случилось в тот день, когда Его императорское величество тайно отправил вас, с братом и сестрой в Долину. Заклятье крови уже было наложено и ни он сам, ни ваша матушка императрица, не могли выйти за стены замка. Поэтому, вы покинули дворец на руках двух самых преданных слуг. Которые поклялись доставить вас в безопасное место и навсегда сохранить тайну вашего рождения.
— Ты говоришь о тех людях, кого мы считали отцом и матерью? — уточнила я.
— Да… — кивнул седовласый. — Хелена и Марко. Простолюдины, выказавшие столько благородства и верности, что будь ее хоть третья часть у многих дворян — Кальрадия никогда не пала бы под натиском варваров.
— Угу… — кивнула я машинально. — Но, если все делалось в тайне, откуда вам известно о том, кто мы?
— Когда варвары пошли на последний штурм, а главное — стало понятно, что позади их рядов в бой идут рыцари-инквизиторы, император отозвал меня в сторону и рассказал о мерах, которые предпринял, чтобы сохранить вам жизнь. Ведь тогда он думал, что империя воюет только с варварами, и посчитал, что вас никто не станет искать. И только теперь, узнав правду — понял, что архиепископы Черного собора никогда не прекратят попыток завладеть дворцом, и не оставят поиски наследников престола. Потому что без Дворца невозможно править Кальрадией. А без императорской крови — попасть в него.
— И как же вам удалось выбраться и уцелеть?
— В любом замке есть подземный ход… — пожал плечами сэр Максимилиан. — Я успел уйти раньше, чем смерть императора активизировала заклятие и он обрушился за моей спиной. Правда, плена избежать все равно не удалось… И если б хоть к варварам попал, а то лучники креста меня схватили, когда я полуживой выбрался наружу. А они не убивают пленников. И так как клятва, данная императору, запрещала мне умирать — пришлось пройти весь путь от раба, до брата по вере и черного монаха… Поверьте, миледи, это гораздо сложнее, чем заслужить рыцарские шпоры. Поэтому я на многие годы потерял ваш след… Зато разузнал многое из того, что пригодится вам в борьбе с Черным собором. Об одном сожалею — что опоздал в долину и не смог спасти ваших приемных родителей.
— Мне тоже жаль… что они так и не открылись перед нами. Ведь мы уже не дети. Вполне смогли бы постоять за себя. А пятеро — не двое. Авось и отбились бы…
— Как знать… — опять пожал плечами седой рыцарь. — Об этом мы уже никогда не узнаем. Единственное, что остается — сделать так, чтобы их смерть, как и гибель настоящих родителей, не была напрасной. И я рад, что успел перехватить вас раньше, чем вы добрались до дворца.
