— Я ничего не хочу сказать! — излишне громко и не менее поспешно прервал говорящего Нострадамус. — И тому из вас, кто меня понял, тоже советую помалкивать. Поскольку, это не нашего ума дело. Одно знаю наверняка — перемены грядут! И тот, кто сумеет вовремя сообразить, куда дует ветер, имеет шанс ухватить судьбу за подол юбки.
* * *
Никто и никогда не учил меня залезать на крепостные стены с помощью веревки и крюка, но оказалось, что я это отлично умею. Может, не так, как профессиональный ниндзя, но вполне на уровне. Больше времени ушло на то, чтоб незаметно подобраться к самой стене… Премию им пообещал маркиз или пригрозил казнить нерадивых, но службу стража несла исправно. Каждые тридцать секунд у меня над головой раздавался топот сапог и бряцание оружия. Потом шаги удалялись, чтобы снова вернутся через тот же промежуток времени. А это значило, что на вскарабкивание у меня будет ровно тридцать ударов сердца. Потом стражник повернется лицом.
Хватило двадцати… Еще десять я потратила на то, чтобы понять, что на стене спрятаться негде. Зубцы — защита от внешнего врага, а со стороны замка вся площадка и карнизы ничем не прикрыты и отлично просматриваются.
Так что не заметили меня до сих пор только благодаря темной одежде и потому что стояла я на четвереньках, оставаясь в тени зубца. Но, как только стражник повернет обратно… Хоть обратно за стену прячься.
А это мысль! Только не обратно, а внутрь… Воины же так и ходят, вполоборота, приглядываясь и прислушиваясь к тому, что происходит снаружи.
Стараясь не шуметь, я зацепила крюк в расщелине и осторожно стала спускаться во внутренний двор. Средневековая крепость — это не город. Здесь нет лишних строений. За кольцом стен всего десятка три зданий, да и те больше напоминали не обычное жилье, а собранную отдельно от замка, внутреннюю цитадель. Те же башни, только повыше внешних и не такие громоздкие. А вместо крепостных стен — дома, стоящие так близко друг к другу, что двум всадникам между ними не разъехаться.
Я не слишком внимательно приглядывалась к архитектуре, в данный момент меня больше волновал приближающийся стражник. И перевела дыхание только после того, как он протопал дальше, даже не замедлив шаг. Заставила себя не дергаться и повисеть еще немного, пока не дождалась возвращения… Но и на этот раз стражник меня не заметил. Вот и отлично. Теперь можно заняться тем, ради чего я собственно и полезла в крепость…
Моя позиция, хоть и не была комфортабельной, зато позволяла видеть почти весь замок. Поздний вечер, конечно, не день, но если хорошенько приглядеться… Солдаты не питаются божьим духом, а сейчас, как раз время ужина. И по количеству костров, горящими не просто так, а под котлами, можно примерно предположить численность гарнизона. Вряд ли кто-то готовит больше чем на полсотни сразу. Слишком большой казан понадобится. И варить долго. Жди, пока на дровах пять ведер воды закипит, а потом там же мешок пшена упреет. Те же римляне не зря контубернии* придумали. (*Контуберний (от лат. contubernium букв. «сопалатки») — боевое и административное подразделение древнеримской армии. Солдат одного контуберния называли контуберналиями. Контуберний (contubernium) являлся мельчайшей тактической единицей в структуре вооружённых сил Древнего Рима. Комплектовался контуберний 8 — 10 солдатами. Во время походов личный состав контуберния располагался в одной палатке. При казарменном размещении — в одной комнате. Поскольку общей кухни в римской армии не было, каждый контуберний сам готовил себе еду.)
Не потому, что большей массой управлять сложнее, а именно из-за рационального подхода. С одной стороны — десять человек это уже сила, а с другой — проще обустраивать быт. К примеру, тот же котел на полсотни или сотню людей весит столько, что для него отдельная воловья запряжка нужна, а десяток, если что, и в шлеме кашу сварит.
Замок, правда, не чистое поле, где каждый сам за себя, тут еду на весь гарнизон варят, так что считать надо не костры, а окна в которых горит свет. Оно ведь только говорится, что ложку мимо рта не пронести. А еще лучше — в эти окна заглянуть. Что я тут же и сделала.
Случайно или так и было задумано, но повисла я аккурат напротив одной из внутренних башен. Не так чтоб рукой подать, метрах в десяти, но разве ж это расстояние, если в помещении горит огонь, а шторы задернуть не догадались.
И именно такое окно обнаружилось на третьем этаже. Чуть левее и ниже. То есть, видела я не всю комнату, а только ее часть и пол.
В данный момент комната пустовала, а поскольку меня интересовали солдаты, а не интерьер, я бы не обратила на нее внимания, если б не рисунок на полу. Вернее, даже не рисунок, а пентаграмма. Причем, не начерченная мелом, а составленная из множества горящих плошек…
Но даже не это меня удивило, мало ли у кого какое хобби. А то, что пентаграмма была выложена перед перевернутым распятьем.
Я не набожная, но и не считаю себя атеисткой… Скорее — сомневающаяся. В том смысле, что в равной степени не верю ни в бога, ни в его отсутствие. Так что сакральное значение перевернутого распятия понимаю. Поскольку везде и всюду оно означает только одно — попрание христианской веры и прославление антихриста.
— Сатанисты… — пробормотала чуть слышно. — Только их до полного комплекта и не хватало. А здесь, выходит, их часовня… Интересно, маркиз в курсе того, что происходит в его замке или…
Ответ я получила раньше, чем окончательно сформулировала вопрос. В невидимой мне части комнаты заскрипели дверные петли, и, спустя пару мгновений, в освещенной части появилось двое мужчин. Один в облачении священнослужителя, второй — как вельможа.
— Все готово, ваше преосвященство? — спросил вельможа.
— Как видите, господин маркиз, — обвел рукой помещение священник. — Все каноны соблюдены. Мы можем приступать к ритуалу вызова в любое удобное для вас время.
— Любое? — удивился маркиз Буккервил. — Разве для этого не нужно какое-то особое расположение звезд или конкретная фаза Луны?
Окно было открыто, а мужчины разговаривали не таясь, в полный голос, так что я отлично слышала каждое произнесенное слово. Как будто стояла рядом.
— Ой, рассмешили… — делано хохотнул священник. — Маркиз, вы же не темный крестьянин. Должны понимать, что в том мире, откуда мы собираемся вызвать помощь, нет ни лун, ни звезд. Существам, которые столетия считают мигом, нет дела ни до наших времен года или части суток. Важен только Зов. И чем сильнее мы сможем позвать, тем сильнее сущность на него откликнется.
— Простите, аббат, но я не подумал об этом. Впрочем, в этом нет никакой надобности. Если мне нужен меч — я иду к оружейнику. Кольчугу покупаю о бронника. А сейчас мне понадобились ваши услуги, и я щедро за них заплатил. Или вы считаете иначе?
— Нет-нет… — поднял руки тот, одновременно как бы указывая на перевернутое распятие. — Все, как и было оговорено. Собственно, почему я и привел вас сюда. Чтобы показать, что для проведения ритуала все готово и ждет лишь вашего слова. Прикажите привести жертву и…
— Хорошо, — нетерпеливо прервал священника маркиз и хлопнул в ладони. — Эй, кто там?
— Что прикажете, ваше сиятельство?
— Приведите сюда пленницу, — повернулся маркиз лицом к невидимой с моего места части комнаты.
— Слушаюсь, ваше сиятельство. Будет исполнено.
— Ну, вот… — вельможа снова повернулся к священнику. — Девицу сейчас доставят. Сколько времени займет обряд?
— Ритуал, маркиз… ритуал, — поправил его аббат. — Прошу прощения, но это разные вещи. Если все пройдет как надо, не больше получаса. А что? Нам надо спешить? Мне бы не хотелось. Мир тонких материй весьма капризен и если хоть что-то сделать не…
— Никто вас не подгоняет, — остановил священнослужителя маркиз Буккервил. — Я лишь хотел узнать, насколько необходимо мое личное присутствие. Не забывайте, мы все же внутри осажденной крепости и у ее командира хватает забот.
— Какие пустяки, милорд! — воскликнул священник. — Поверьте, очень скоро вам не придется думать ни о врагах за стенами, ни о каких-либо вообще… где бы они не находились. Теперь, когда вы приняли покровительство Черного собора, все прежние заботы лишь пыль под копытами наших лошадей. А вот кое-что интересное, если уйдете, можете пропустить. Юная девица отданная на потеху демону… — аббат мерзко захихикал и потер ладони в предвкушении. — Они, иной раз, такие затейники попадаются, что ни за что не поверите, если сами не увидите. Впрочем, вам решать. На самом деле, после того, как будет произнесено Слово, здесь никто не нужен. Но я, с вашего позволения, останусь.
