МОНАСТЫРЬ. ТРАПЕЗНАЯ. ПАВИЛЬОН ДЕНЬ.

Сестры в трапезной. У каждой в тарелке лежит по грецкому ореху. Все одинаково для всех.

МОНАСТЫРЬ. ВНУТРЕННИЙ ДВОРИК. ДЕНЬ.

Теперь сестры стоят во внутреннем дворике монастыря. Перед ними вишня — она вся покрыта красными листьями (так бывает при засухе). Внезапный порыв ветра срывает с дерева все листья, и земля словно покрывается красными заплатками.

КЕЛЬЯ АНЖЕЛЫ. ПАВИЛЬОН. ДЕНЬ.

Анжела, быть может, вспоминая о вишневых листьях, надевает на этот раз красное платье из сундука. Она обращается к Богу.

Анжела. Боже, разреши мне еще одну встречу с этим юношей!

Мне хочется узнать его получше, понять. Я не в силах погасить в себе это желание.

ДОРОЖКА, ВЕДУЩАЯ К ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГЕ. НАТУРА.

Мы вновь видим Анжелу идущей по дорожке, окруженной камышами. Она в роскошном красном платье и выглядит еще более стройной и элегантной.

Анжела подходит к железной дороге и направляется в сторону вокзала. Присаживается на ту самую лавочку, что и вчера.

Вскоре прибывает поезд. Вернувшийся Гвидо тотчас подбегает и садится рядом с Анжелой. Они некоторое время сидят молча. Потом поднимаются и направляются по улочке, ведущей к городку.

Гвидо. Пойдем ко мне, я живу один.

Анжела. Но я не смогу у тебя остаться.

Гвидо. Ты можешь не оставаться.

Они стоят у двери дома Гвидо. Анжела собирается уходить, но какая-то неодолимая сила удерживает ее. Гвидо хочет ее поцеловать, но девушка отстраняется.

Анжела. Я никогда ни с кем не целовалась.

Он удивленно смотрит на нее.

Гвидо. Еще не поздно научиться.

Анжела. Хотелось бы, но действует запрет.

Гвидо. Давай попробуем.

Анжела. Но я не могу.

Гвидо. Пойдем в дом.

Анжела. Не могу.

Гвидо губами прикасается к ее губам. Наконец ему удается поцеловать ее крепко, по-настоящему. Анжела вырывается, На ходу, обернувшись, говорит.

Анжела. Это было прекрасно, но я не увижу тебя больше никогда!

Гвидо бежит за ней вслед и кричит, что любит ее. Она закрывает руками уши и удаляется. Гвидо, остановившись, пристально смотрит ей вслед.

МОНАСТЫРЬ. НАТУРА. НОЧЬ.

Анжела готовится отправиться в город и в эту ночь. Она надевает другое нарядное платье из тетушкиного сундука.

СТАРИННЫЙ ГОРОДОК. НАТУРА. НОЧЬ.

Вот Анжела уже на центральной улице городка, сверкающей витринами магазинов. Она уверенно идет вперед, как будто зная, зачем. Вдруг за своей спиной слышит знакомые женские голоса.

Голоса. Анжела! Анжела!

Монашка останавливается, словно окаменев. У нее не хватает смелости обернуться. Тут ее догоняют остальные сестры-монашки. С удивлением она видит, что они тоже одеты в блестящие платья, извлеченные из ее сундука.

Сестра Серена. Извини, Анжела, но твоя келья была не заперта, и мы решили тоже воспользоваться всеми этими сказочными одеждами…

Анжела, постепенно приходя в себя, молча смотрит на них.

Через несколько минут они уже вместе пускаются в путь.

ГОРОДСКАЯ ПЛОЩАДЬ. НАТУРА. НОЧЬ.

Группа молодых монахинь, одетых в элегантные платья, которые полностью преображают их, делая раскрепощенными и сексуальными, наконец оказывается в старой части городка. Они сворачивают в узкий переулок, где опять кто-то невидимый за веревочку тянет белую игрушечную лошадку в дом.

Из глубины улицы слышатся звуки тарантеллы, нежно сотрясая воздух. Музыка пронизывает сестер, словно электрический ток…

Монахини подходят к площади, где собралось на праздник множество народу. Люди смотрят на танцоров, двигающихся в зажигательном танце. И вскоре, завороженные магическим ритмом, невольно начинают повторять их движения.

Вскоре тарантелла завладевает всей толпой. И наши монашки охвачены общим сумасшествием, их тела подчиняются общему ритму, они становятся частью беснующейся толпы. Их платья развеваются на ветру, обнажая разогретые тела.

ДОРОГА К МОНАСТЫРЮ. НАТУРА. НОЧЬ.

Молодые монахини возвращаются в монастырь. С их лиц уже сошла радость. Наоборот, кажется, что они в горестном раскаянии. Время от времени они отрывают клочки ткани от своих разорванных, вымазанных в грязи когда-то шикарных платьев и отбрасывают их от себя, как будто стараются избавиться от греховного наваждения, которое испытали.

МОНАСТЫРЬ. ПАВИЛЬОН. НОЧЬ.

Теперь сестры распростерты на полу в обычных монашеских одеждах. Они молят Господа о прощении.

КЕЛЬЯ АНЖЕЛЫ. ПАВИЛЬОН. НОЧЬ.

Анжела в своей келье. Она преклонила колени перед Распятием. Лик распятого Христа полон скорби и, как ей кажется, сострадания к ней. Она исповедуется.

Анжела. Несчастье случилось, когда мы возвращались в монастырь. Нас догнали молодые люди. Пьяные… Они были нам незнакомы. Насильники повалили нас на землю, как валят только что срубленные стволы деревьев. Они хватали нас своими железными руками, они вонзились в наши тела, словно в масло.

Дыхание мужчины надо мной заставляло сильнее биться мое сердце, я утопала в его голубых глазах, как в бездонном море… И дьявол жег наши тела грешным огнем.

Анжела, замолчав ненадолго, опять заговорила.

Анжела. Они прошлись по нашим телам, как плуг, который распахивает землю к посеву. Закончив пахоту, смеялись.

Анжела поднимается по лесенке, приближая свое лицо к Лику Христа.

Анжела. Ты ведь знаешь, что я желала этого. Я даже подумала, что Ты этого хочешь. И это было прекрасно. Через страдание я опять вернулась к Тебе с чистыми мыслями. Я плакала, упиваясь своим страданием, но теперь знаю, что дьявол отставляет меня.

И по воздуху рукой даже смогу написать Твои святые слова.

Анжела спускается с лесенки и руками пишет в воздухе слова. Ослепительно белые буквы хорошо видны в темноте кельи: «Наконец греховные желания покинули меня, и я твоя навсегда».

Анжела. Не хочу становиться иной, чем я есть.

СТАРИННЫЙ ГОРОДОК. РАННЕЕ УТРО.

Встает солнце, но весь городок еще спит. По переулкам на ходулях движется фигура. На груди у нее икона Мадонны в серебряном окладе.

Видим дома сверху, с высоты птичьего полета. В фигуре на ходулях узнаем Анжелу, которая в слезах молит Мадонну.

Анжела. Я недостойна Твоего прощения! Молю Тебя, Матерь Божия, упроси Сына Твоего, чтобы Он послал влагу на эту землю и оросил ею все посевы, которые погибают… Пошли дождь, смилостивись, не дай этим людям умереть от отчаяния…

Голос Анжелы через открытые окна домов доносится и до просыпающихся горожан. Они поднимаются с постели и пошире распахивают ставни. Вдруг могучий гром сотрясает тишину рассвета, и сразу же дождь обрушивается на запыленный городок.

Анжела, стоя на ходулях, улыбается дождю.

Люди выбегают на улицы, и многие подставляют открытые рты под долгожданные струи. Пелена дождя постепенно полностью скрывает от глаз монахиню на ходулях, но голос ее слышен еще долго.