Охраннику сзади тоже ничего не было видно, поэтому он с зычными воплями, направо и налево лупася дубинкой, полез вперед. Остановив колонну, передний охранник тоже полез через ряды подопечных к месту затора. Прежде, чем начать наводить порядок, он даже успел бросить одинокому сотруднику в синей робе «Прости, дружище», на что тот только безразлично пожал плечами.

В колонне клонов разгоралась самая настоящая паника, но конвоиры сумели обуздать ее, обрушивая удары резиновых дубинок на головы и плечи обреченных горнодобытчиков, словно на стадо овец. Внимание охранников было серьезно отвлечено, но от кого здесь можно было защищать клонов?

Подняв на ноги упавших и ликвидировав затор, вертухаи даже не стали снова выстраивать перемешавшихся подопечных в стройные ряды, и это было очень кстати, потому что в толпе совершенно непонятным образом возникли два лишних клона. Откуда они взялись, абсолютно неясно: может быть, незаметно выскользнули из-за угла, воспользовавшись суматохой, и сразу смешались с остальными? В любом случае, если бы толпу выстроили вновь, сразу бросилось бы в глаза, что в паре рядов на одного человека больше.

Впрочем, не исключено, что новички и не позволили бы снова выстроить клонов в колонну, использовав для этого всякие коварные психологические штучки. Потому что один из них посреди общей неразберихи внезапно рванул за плечо ближайшего собрата и ткнул пальцем в обратную движению сторону — туда, откуда колонна появилась:

— Бежим! Нас здесь затопчут!

Умственно недалекий клон, который никогда не был жертвой мошенников, доверчиво бросился в указанном направлении. Вместе с ним в стеклянный коридор бросились еще трое. Двое из них были новичками, но определить это наблюдатели не смогли бы уже никак.

По коридору раскатилась короткая возмущенная сирена. Дверь в тамбур между помещениями для клонов и общей территорией дрогнула и начала автоматически закрываться, но четверка беглецов успела проскочить в нее и со всех ног кинулась прочь, видимо, в родные пространства — новички чуть приотстали, чтобы старожилы сами привели их куда надо. Охранникам, окруженным толпой и отсеченным закрывшейся прозрачной дверью, оставалось только проводить их злобными взглядами.

Когда охранники несколько секунд спустя, проглотив унижение, вернулись к наведению порядка, резиновые дубинки засвистели с удвоенной силой: конвоирам нужно было сорвать злобу хоть на ком-нибудь. Во все времена вертухаи в человеческом обществе психологически были одинаковыми.

Пока внутренняя безопасность лениво разыскивала беглецов, к топтавшейся на месте толпе доставили четверых других работников. Собственно, для дежурных наблюдателей не составляло труда зафиксировать по видеокамерам местонахождение именно сбежавшей четверки. Однако на их обнаружение, отлов и водворение обратно потребовалось бы много драгоценного времени, возможно, слишком много времени. Поэтому место беглых забастовщиков заняли дублирующие шахтеры, полдюжины которых руководство специально придерживало в резерве, не отправляя со всеми остальными на экстренный случай вроде этого. Люди на этой базе были значительно дешевле времени.

Воспользовавшись общей паникой, вызвавший ее работник в синей куртке быстро преодолел запертую дверь, приложив к электронному замку карточку с пропуском, и немедленно затерялся в коридорах на закрытой территории.

Полчаса спустя через ту же самую дверь прошла рослая дама в синем костюме вольного сотрудника.

Глава 12

Клоны привели Песца и Рысь в просторное спальное помещение, наполненное одинаковыми шахтерами и двухъярусными панцирными койками. Судя по всему, конкуренция за верхние места здесь была страшная, потому что наверху свободных не было, а внизу попадались идеально застеленные кровати, на которых явно еще никто не спал. Прямо как у детей, которые обожают верхние ярусы и полки.

Остальные были заправлены как попало — обучать клонов еще и этой ерунде было совершенно нерациональной затратой времени и ресурсов, необходимых для обучения нужному.

У стен, по одному и по двое, прогуливались охранники в синих робах с резиновыми дубинками в руках. Как уже было сказано, охранять клонов в этом закрытом подземелье было не от кого и незачем, скорее вольные сотрудники выполняли функции полицейских, готовые немедленно вмешаться, если возникнет драка или прочий хаос.

Как и рассчитывали Горностаи, на появление сбежавших клонов никто из них внимания не обратил. Вернулись тупые безвредные телята — ну и ладно, пойдут в астероидный пояс в следующей партии. Делов-то.

Рысь давно уже вытравила в себе жалость, только мешающую профессиональному диверсанту, который обязан уничтожить не только врага, но в случае острой необходимости и своего же гражданского, если конкретно мешает выполнению задания. Хотя порой эта прибитая жалость и давала причудливые метастазы — как тогда, на Кабестане, когда Светлана не смогла молча перенести, когда черные садистки в ее присутствии истязали королеву красоты. И сучек пришлось вырубить, даже рискуя заданием императора.

Однако в спальном помещении для клонов Света внезапно растерялась.

Злые непрошенные слезы навернулись на глаза, когда она увидела, как обреченные шахтеры, выглядящие взрослыми людьми, на полу и на длинном столе посреди помещения играют друг с другом в плюшевых медвежат, машинки и смешных динозавриков. Несмотря на то, что двухлетний клон с пустым мозгом стремительно развивается интеллектуально, в эмоциональном плане он остается двухлетним ребенком, которого привлекают яркие цвета, громкие звуки, воздушные шарики и игрушечные медвежата. На правильное развитие человеческих эмоций требуется куда больше времени, чем на развитие холодного интеллекта.

Неведомые хозяева людоедской базы вполне осознавали такую особенность человеческого восприятия, поэтому, кроме обеспечения своих шахтеров обильной белковой пищей и обучения их горному делу, поставляли им детские игрушки, которые вызывали у взрослых с виду парней двух лет от роду неподдельный восторг.

Несмотря на все старания быть железной леди без сопливых эмоций, в основном успешные, Светка неизбежно оставалась женщиной. И такое количество по большому счету детей, обреченных неизвестными уродами на мучительную смерть, которое она увидела собственными глазами, заставило женщину в ее душе содрогнуться.

Из невидимых динамиков под потолком раздавалась детская, мать ее тридцать пять раз через колено с гимнастическим прогибом, песенка про грибной дождик и веселую лягушку. Какие же уникальные сволочи…

Один из клонов, приведших Горностаев в жилую секцию, ухватил игрушку, которую оставил его собрат, потянул ее к себе и проникновенно обратился к Светлане:

— Спасибо, братишка. Если бы не ты, меня затоптали бы.

Света с плохо скрываемой жалостью смотрела на этого взрослого парня, который появился на свет в лучшем случае пару лет назад и еще не видел в своей жизни ничего, кроме подземных интерьеров вражеской базы. Обмануть которого было проще, чем отнять конфету у двухлетнего ребенка. Никто никогда не говорил ему, что другие способны врать — тем более такие же клоны, как он сам. Гораздо больше, чем братья-близнецы.

— Пожалуйста. — Она решила отделываться короткими фразами, как и окружавшие ее одинаковые ребята. Собственно, откуда у них богатый словарный запас? Интерлингве их учат по минимуму, только чтобы понимали объяснения на уроках горного дела. Больше им и не надо. Всё, что сверх того, они могут слышать только от охранников и вольных сотрудников, а те не очень расположены болтать с обреченным на смерть быдлом. Если начинаешь разговаривать с домашним скотом, неизбежно начинаешь его жалеть, хотя дорога у него только одна — под нож.

Впрочем, возможны и такие варианты, когда болтливому сотруднику не с кем поговорить, и он изливает свою болтливость на головы молчаливых клонов. А те впитывают всё новое молниеносно, ибо пустой мозг жаждет новой информации, которую запоминает сразу и накрепко. Скажем, приятель Светы явно знал больше слов и речевых оборотов, чем его туповатые собратья. Что ж, для нее это было весьма кстати.