Пол, конечно, не знал варварского языка и не понимал, зачем они ржут. Может, у диких русских так принято. Может быть, это такая дебильная русская традиция — ржать каждую минуту, кто бы что ни сказал. Но почему-то это было страшно унизительно, так что Пятого в итоге смертельно обиделся и ушел к себе в каюту дуться.

Выпито уже было немало, поскольку русские поднимали тосты без устали, и Пол в итоге уснул у себя в номере, обняв унитаз — не в силах добраться до кровати.

Впрочем, командировки случались нечасто, так что Пол уже привык к нехитрому маршруту «работа — дом — тренажерный зал». И в обратном порядке. Его всё устраивало, особенно неплохая зарплата в «Звездном Пути».

Единственная маленькая затыка состояла в том, что по дороге с работы к станции гиперлупа необходимо было обогнуть огромное старое здание, раскинувшееся на пару кварталов, а это неизбежно добавляло минут десять-пятнадцать ко времени маршрута.

Когда-то это был супермодный кондоминиум, который в десятке корпусов под одной крышей объединял множество жилых апартаментов, торгово-развлекательный центр, мегамолл, зимний сад, бассейн, фитнесс-залы, солярии и море подобного роскошества. Здесь можно было обитать, годами не выбираясь на улицу, потому что под этой крышей имелось всё, что требовалось человеку для нормальной жизни.

Вот только новизна ощущений быстро иссякла, мода молниеносно прошла, продажи апартаментов упали. Через несколько лет счастливые владельцы недвижимости в этом комплексе стали понемногу от нее избавляться и съезжать кто куда. Кондоминиум начал приходить в упадок, и те, кто замешкался слить свои квартиры в начале упадка, вынуждены были продавать их за полцены.

В опустевшие апартаменты стали заселяться нищие, сквоттеры и наркоманы. И уже вскоре жилплощадь здесь невозможно было продать даже за полцены. Лестницы были загажены, бассейн долгие годы оставался сухим, элитные тренажерные залы и солярии в панике бежали отсюда, бросив оборудование, и то, что не успели разворовать, стояло теперь пыльное, разбитое и искореженное.

Для того, чтобы избежать злополучного здания, можно было, конечно, взять такси, но Пол со школы приучен был экономить и оставлять за собой в пространстве минимальный углеродный след, поэтому в его понимании брать глидер было совершенно безответственно экологически, когда запросто можно добраться домой на общественном электрическом транспорте.

А ведь сегодня был финал увебольной суперсерии, и опоздать к его началу было ну никак невозможно. Поэтому Пол самоотверженно решил рискнуть.

Дело в том, что старое здание можно было преодолеть еще и другим способом — наискосок нырнув во дворы через огромную арку в его фасаде. И таким образом до станции гиперлупа можно было ускоренным темпом добраться минут за пять.

Вот только во дворы заходили лишь отчаянно смелые чужаки. Несмотря на то, что это был почти самый центр, пересекаться в темных подворотнях с местными обитателями не рекомендовалось никому, включая полицейских. Большинство окрестных трущобных жителей входили в ту или иную бандитскую группировку, поэтому риск для постороннего оказаться здесь ограбленным по вечерам приближался к девяноста процентам.

И все же рискнуть стоило. Суперфинал стоил того, чтобы рискнуть, честное слово. Тем более что в этом году Пол уже пару раз пробегал здесь на станцию, и оба раза с ним совершенно ничего не случилось.

Оставалось надеяться, что и в этот раз всё будет в полном порядке. Небось, слухи об опасности таких мрачных районов распускают сами СМИ, чтобы тиражи были побольше, а на самом деле тут и нет ничего особенного.

В общем, Пол Пятого легкомысленно решил двигать через бандитскую территорию, чтобы не опоздать на суперсерию. Бывают, знаете, такие легкомысленные решения — скажем, заснять на коммуникатор приближающуюся снежную лавину. Кажется, что она катится на вас вниз по склону так медленно, плавно, красиво…

Но увы: так кажется только из-за большого расстояния. А когда ушей наконец достигает рев приближающейся стихии, который обогнала сама беснующаяся стихия, бежать уже поздно. До момента истины осталось буквально несколько секунд.

Остановившись перед аркой, Пол некоторое время пытливо вглядывался в колышущуюся полутьму под ней. По тротуару мимо здания то и дело спешили люди, но желающих завернуть в арку, кроме него, пока не нашлось. Похоже, эта дорога популярностью совсем не пользовалась.

Ладно.

Пол засунул руки в карманы, принял независимый пацанский вид и постарался придать своему лицу зловеще-насмешливое выражение типичного хичера — по крайней мере, какие он видел в кино 4D. Полагая, что сделал достаточно, чтобы встречные бандиты как минимум принимали его за своего, он сгорбился, прикинулся, что ему некогда, и нырнул под арку.

Теперь, по его мнению, он был неотличим от какого-нибудь посыльного, спешащего по делам своей банды. Правда, сявки-посыльные не носят дорогой брендовой одежды. А в остальном Пол даже имел неплохие шансы без особого ущерба проскочить через наркоманские дворы — особенно если никто не встретится ему по дороге, кроме выползших на солнышко стариков.

В общем-то, в арке не было ничего страшного — точно такие же неумелые граффити, плотно покрывавшие все свободные поверхности, как и в большом городе, точно так же мусора по колено, точно такие же замызганные выщербленные плитки, которыми был вымощен проход. Всё было привычно для мирного городского жителя, всё было как обычно — грязные потеки и коричневые пятна на стенах, лужи подозрительной жидкости под стенами, разбросанные дырявые ботинки и брызги на расколотой плитке, которые вполне могли быть засохшей кровью. Это нормально, демократия подразумевает беспорядок и некоторую грязь, убираются для своей лживой пропаганды только русские и арабские тоталитаристы. Совершенно ничего не указывало, что на другой стороне арки живут кровожадные преступники.

Пол выбрался из-под арки во внутренний дворик и прищурился. Вокруг совсем никого не было. Это только в прессе любят нагнетать панику, потому что так интереснее для обывателя. А на самом деле в таких трущобных районах живут точно такие же люди, как и в остальном городе. Просто им немного не повезло в жизни, и они выбрали место подешевле. Всё же очевидно.

Да, далеко впереди слева беседовали о чем-то четверо подозрительных людей, у ног которых лежал пятый. Они не делали по отношению к нему совершенно ничего агрессивного — просто мирно беседовали между собой. Но и попыток как-то облегчить его положение тоже не делали. Вполне возможно, сейчас ему предстоял следующий этап сложных переговоров — когда очнется.

На всякий случай Пол взял правее. Нет, конечно, не потому, что испугался этих ребят, просто лишние разборки, которые могли заставить его опоздать на суперфинал, были ему сейчас совсем ни к чему.

Он круто свернул в крытый боковой проход — и тут же наткнулся на то, чего так отчаянно надеялся избежать.

Цивильно одетая дамочка, неосведомленная о местных реалиях, видимо, неосторожно пыталась срезать путь через бандитские дворы к станции гиперлупа, и немедленно поплатилась за это. Сама виновата, конечно, надо же знать, где можно ходить свободному гражданину, а где нет. Она что, в школе не училась⁈

Теперь она стояла, вжавшись в стену, а какой-то безоружный дрищ, метис или креол, чего-то активно от нее требовал. Точнее, вполне очевидно, чего: деньги, карточки, коммуникатор, верхняя одежда, все дела. Некоторые еще требуют мотоцикл, если есть. В таких случаях требования друг от друга особо не отличаются.

Богатые обязаны делиться доходом с бедными, конечно, это аксиома. И если богатые не хотят делиться добровольно, бедным невольно приходиться их к этому побуждать. Всё прямо как по учебнику.

Всякий нормальный человек прошел бы мимо, разве что ускорил бы шаги. Но Пол всегда был малость двинутым, поэтому задумчиво сузил глаза. Красивую девушку почему-то стало жалко. Бабушка-индеанка воспитывала его, что слабых и прекрасных женщин непременно надо жалеть и защищать. Это по-мужски.