Я честно сказал, как мне. Подружайки ответили, что они заметили, что мне понравилось, по моим шортам. Пришлось закинуть ногу на ногу.

Оказалась, эта самая Вероника торгует всякими такими женскими штуками, помимо пляжных полотенец. Комплекты принесла девчонкам посмотреть. Вдруг соблазняться и купят. Отдавала недорого. Валька себе присмотрела чёрный кружевной с открытой жопой. Олеська хотела взять голубой с кружевными шортами, но по деньгам пока было в напряг. Озвучили сумму. Ой, блин, с учётом заработанного за вчера и сегодня, фигня сущая. Я отсчитал нужную сумму и вручил Олеське:

— На, и не рыпайся. Ты мне очень хорошо помогла с программой, считай, всё по-честному!

Эта стриженая «амазонка» тут же начала нацеловывать меня в уши и щёки, что могло обернуться опасными последствиями. Её с хохотом оттащила Валька. Тут в голову пришла интересная мысль. Насколько помню, я собирался заскочить в лагерь к Дианцевой, а той сегодня или завтра день рождения. Она об этом мне на берегу ненавязчиво намекала. Не дарить же ей разделочную доску с корявой надписью, сделанной выжигателем. А вот если вот это розовое с шортами и кружевным лифоном?

— Девчат, а вот если такое на день рождения кому подарить — нормальный подарок? — поинтересовался я.

— Если Мише своему, то не оценит, — подколола Валюха, — а если соске какой малолетней, она обоссытся от радости. Присмотрел кого, что ли, а ? А ну отвечай! — и она с усмешкой сунула мне под нос свои кружевные сисяндры, — в глаза смотри!

— Бля, Валь, ну не себе же, — отодвинься подальше или наоборот, придвинься поближе!

— Тебе бы не пошло, трусишки маловаты, — добавила Олеська, — колись, давай, чего задумал?

— Да у одноклассницы днюха. Работает тут на побережье в пионерском концлагере, думал заскочить поздравить.

— Ооо, школьная любовь! — восхитилась Валька.— Романтика, трусишки в кружевах. Мне, блять, на шестнаху вазу хрустальную подарили! Я така щастлива была! Если бы мне мой ухажер бельишко такое подогнал, я бы его этой вазой бы и перетянула. Или целоваться бы сразу полезла, — вздохнула она.

— Да не, тут наоборот — школьная нелюбовь, — объяснил я, — она из «классных королев» и всё-такое. То бойкоты мне объявляла, то пьяная со мной на новый год целовалась, а потом блевала, херню про меня всякую несла.

— Бля, я с тобой целовалась, но только волосы себе подожгла. Ты опасный тип! — захохотала Олеся.

— А мне ничего так, — показала большой палец Валька, — а размеры ты своей «королевы» знаешь?

Я обрисовал рост Ритки и её окружности. Валька, не стесняясь, спросила, лапал ли я её за сиськи, и какого у неё размера? Пришлось, краснея, растопырить пятерню, которую Валька тут же приложила к своей груди. Бля! Да как мне идти обратно, что за издевательства! В пакетах, которые принесла Вероника, подходящий комплект был и я, не скупясь, отстегнул нужную сумму.

— А ты хитёр, как адмирал Ришелье, — задумчиво протянула медичка, — надо же так девку подставить. Она же реально себе голову сломает.

— Кардинал Ришелье, — поправила Олеська, — Андж, что у тебя ещё за дело было?

— Олесь, завтра Семён на вышку должен вернуться. Ему же расскажут и про «Почту-пляж», и про дискотеку. Он на меня может нажаловаться или хуже того, в милицию заявление накатать. Незаконная внекооперативная деятельность. Может подскажешь, что?

Олеська наморщила лоб, но тут подала голос Валька:

— А чего тут незаконного? Ты в курсе, сколько нас по штатке на смену?

— Ну, двенадцать, я же видел!

— А сколько на инструктаже всегда? — непонятно куда клонила медсестра.

Я в уме и по пальцам пересчитал:

— Ну, когда десять и одиннадцать, а что?

— А кто двенадцатый? Не видел его ни разу?

Я отрицательно покачал головой.

— А двенадцатый культорг должен быть, сезонник. Там на этой ставке стоит тёщенька нашего Семёна, которая спокойно сидит у себя на огороде и выращивает клубнику для отдыхающих.

Валька порылась в ящике стола, засветив жопан в кружавчиках, и сунула мне под нос какую-то пожелтевшую бумажку, — читай.

Какой-то прейскурант на оказание информационных услуг. Музыкальная открытка — 50 коп. Поздравление — 20 коп. Объявление — 10 коп. Список каких-то песен. Печати. Нихрена не понятно!

— Ты думаешь, почему на вышке так всё легко подключается к твоей музыке? Да потому что там стоял до прихода Семёна и музыкальный центр, и пульт. А теперь он стоит у него дома, — закончила Валя и гордо посмотрела на меня.

— Так, погоди-ка, — подняла руку вверх Олеська, — Тишина. Для проведения тематической передачи нужен план-конспект, утверждённый сменным начальником. Андж, у тебя это твой Миша. Я распишу, согласно всех методичек, конспект на два дня. Ты подпишешь его у Миши. В приходный журнал накидаю по копеечному прейскуранту заказов. Сдашь двадцать рублей в кассу и делов-то! И вообще, тебе грамоту должны будут дать за творческий подход! Ура, товарищи! — чуть ли не дикторским голосом закончила Олеська и заржала.

Договорились, что к концу смены девчата всё сделают, а я зайду в кассу и сдам деньги. Пообещал по бутылке вкусного пойла из станичных запасов и пошел на улицу. Ну неудобно с ними сидеть, когда они в этом заграничном кружевном скачут вокруг меня и издеваются. Отомстить им что ли?

Возле дверей санчасти стоял мужик с тёткой, которая его поддерживала под руку.

— Там свободно, молодой человек? — спросила тетенька, — у мужа давление подскочило.

— Пусть муж заходит сам, только без стука. Вы здесь побудьте, там доктор просто мужчина и мужчину сейчас осматривает.

— Поняла, поняла, — кивнула тетенька, — Сережа, иди давай, — и подтолкнула его к двери.

Серёжа, с бледным лицом, без стука открыл дверь и шагнул в полумрак.

— Доооктор, — позвал он.

Я прихлопнул дверь и, подождав с минуту, услышав визг, прыгнул через парапет и прыжками, радостно гогоча, понёсся к вышке. Из санчасти выскочил Серёжа с красным, но очень улыбающимся и довольным лицом и с криком:

— Ой, Даш, мне намного лучше, пойдём домой, — утащил свою ничего не понимающую жену.

Так вам «чёртовы амазонки», не будете смущать честных спасателей.

До конца смены я занимался прямыми обязанностями, орал в мегафон и наблюдал в бинокль. Пару раз забегал на пирс со спасательным кругом, ничего страшного, просто очень много мнительных тётенек необъятных размеров считают, что они тоже тюлени и, соответственно, умеют плавать. По карте, висящей на вышке, я посмотрел дорогу до пионерского лагеря Дианцевой. Можно сказать, вообще рядом. Да тут и до моего любимого Инала недалеко. Интересно, отпустит Ритку строгая пионервожатая на пару часиков — покататься да искупаться? А интересно, Продику Дианцева расскажет о моём визите? Андрюха с переменным успехом ухлёстывал за «королевой». Конкретного плана, конечно, не имел и бывало, что и попадал на территорию «королевы-соперницы». Но, как поговаривают, к лету одержал ряд побед.

Так потихоньку смена закончилась, и Миша, погоревав о том, что я забираю магнитофон, остался наедине с вышкой. Договорились о следующей смене. Я честно отсчитал мичману его долю с двухдневных заработков. Карпыч тут же повеселел и подмахнул не глядя какие-то планы, которые занесла мне на вышку Олеська. Я пошёл в администрацию, зашёл к бухгалтерше и с честными глазами подал ей приходную книгу с отчётами. Тетенька хмыкнула, пересчитала двадцать один рубль сорок копеек и сказала:

— Оййй, дурааак!

Бухгалтерша курила, и я ей подсунул пару пачек «Мальборо» и какую-то иностранную шоколадку из остатков французских подарков.

— А, может, и не дурак, — с улыбкой посмотрела тетка, — беги и не играй тут бровками, — хохотнула и закурила.

Я зашёл к Вале, забрал пакет с полотенцем и розовым кружевным чем-то там. Медичка попросила ещё видеокассет с фильмами посмешнее, передала привет Борьке-Драге, успокоила насчёт Семена и, чмокнув меня в ухо, пошла сдавать помещения и заниматься прочей положенной дребеденью.