Горин вернул нам отреставрированные автомобили. И я готова была расплакаться от счастья, когда увидела своего Рыжика целым и невредимым.
А еще, я наконец сдала сессию и перевелась на последний курс в наш местный универ.
Это знаковое событие решили отметить на крыше кафе родителей, где мы с Яром, в абсолютно трезвом уме и здравой памяти, украдкой от всех договорились расписаться. Без свадебного торжества и через связи мэра. По-тихому и очень быстро, чтобы как можно скорее подать документы на усыновление Тимы.
Уже через месяц нам позволили взять малыша под опеку молодой семьи, где мы могли забирать ребенка к себе на выходные. Адаптировать его к переезду домой и самим немного разобраться с его характером и предпочтениями.
Счастливая новоиспеченная бабушка отжала у деда проспоренную пятерку и наконец обновила автомобиль, мотивируя свои действия тем, что машина должна быть комфортной не только для нее, но и для будущего внука.
Пока Тима не может с нами находиться ежедневно, так что мы все еще боремся с родителями Яра за время, проведенное с мелким наедине. Ведут себя как дети, каждый раз закатывая глаза на затылок, когда мы отбираем у них такую возможность.
Тимоха ведет себя достойно. Не манипулирует ими и терпеливо ждет, когда ему разрешат к нам переехать окончательно.
Мы работаем над этим, но даже Горин Виктор Павлович не в состоянии повлиять на это событие своим непоколебимым авторитетом. Органы опеки непреклонны. Ждут общий пакет документов и разрешения свыше.
Но самый сложный разговор, как оказалось, ждал меня впереди. И это была вовсе не встреча с представителем государственной опеки.
– А с чего вы, собственно, взяли, что не сможете самостоятельно родить ребенка? – периодически поглядывая на меня поверх золотого пенсне произносит репродуктолог, и мне от этого вопроса становится резко нехорошо.
Упираюсь о стену ладонью, оттягивая другой рукой воротник водолазки, сдавливающей в тиски шею и не позволяющий дышать полноценно.
– В моей медицинской карте все подробно написано, – хватаю ртом воздух рыбой, выброшенной на берег.
– Да вы присядьте, милочка, – беспокойно указывает на стул Сергей Геннадьевич, снимая очки и наливая в стакан холодной воды.
Следую его совету, благодарно принимая спасительную жидкость. Ждет, пока я успокоюсь и вновь принимается за изучение моей медкарты.
– У меня иссечение… – взволновано кручу обручальное кольцо на пальце.
– И? – вновь непонимающе поднимает на меня взгляд. – Матка довольно эластичный орган, дорогая моя. За время беременности она увеличивается в пятьсот раз. Так что… думаю… Если следить за вами внимательней. Подбадривать организм витаминками, правильным питанием, легкой физической нагрузкой и не раскармливать плод до размеров слоненка, у вас есть все шансы родить ребенка в срок самостоятельно.
– Я уже пыталась, – едва выдавливаю из себя эти слова, чувствуя, как сильно жжет в груди от болезненных воспоминаний.
– Знаете ли, даже у человека без патологий репродуктивных органов случаются выкидыши, – вздыхает мужчина, вновь просматривая историю моей беременности. – А в вашем случае… Стресс, истощение, депрессивное состояние, физическое давление со стороны партнера. Это вовсе не показатель проблемы дисфункции вашего организма. Это лишь внешние факторы, при которых, я повторюсь, и у здорового человека доносить ребенка до конца срока были бы шансы пятьдесят на пятьдесят.
– Тем не менее, я не готова снова пережить этот опыт, – проговариваю тихо.
– Ваше право, – разводит руками доктор. – Мое дело проинформировать. Любое решение, естественно, остается только за вами. Но я хотел бы, чтобы вы обсудили этот вопрос со своим мужем. Возможно, вам не стоит торопиться с усыновлением…
– Стоит, – твердо перебиваю его. – Тима не вещь, чтобы мы передумали только из-за того, что я могу когда-нибудь забеременеть. Он наш, и мы хотим как можно скорее забрать его домой из интерната. – беру себя в руки, тут же пытаясь спустить на тормозах свое резкое поведение. – Послушайте, Сергей Геннадьевич, мы с мужем все давно обсудили. И если я когда-нибудь решусь на такой шаг, то обещаю, вы узнаете об этом одним из первых людей в моем окружении. Но сейчас… Единственное о чем я вас прошу, это написать диагноз в заключении выписки.
– Я вас услышал, – смотрит на меня выжидающе несколько секунд и размашистым росчерком что-то записывает на бумаге. – Знаете, я думаю, вашему Тимофею действительно очень повезло с будущими родителями.
Протягивает мне бланк, и я робко улыбаюсь, забирая его.
– Спасибо, – шепчу чуть слышно.
– Ну, и жду вас годика через два-три у себя на приеме для постановки на учет. Очень хочу посмотреть, чьи характер и внешность достанутся новорожденному младшенькому.
Он улыбается. А у меня щиплет глаза от наворачивающихся слез.
Складываю бумажку в пластиковую папку, скомкано прощаясь и вылетая из кабинета.
Пытаюсь успокоить разбушевавшиеся эмоции, но только еще больше себя распаляю.
Каким образом он это себе представляет?! А что я мужу скажу?
Что если Яр передумает по поводу усыновления Тимы? А если не передумает, но у нас действительно появится ребенок, и он к нему будет относиться лучше, чем к Тимке?
Открываю дверь клиники, вылетая на свежий воздух и вдыхаю глубже, на мгновение останавливаясь.
Улица встречает меня ярким солнышком и ласковым весенним ветерком, будто посмеиваясь надо мной.
Согласна... Я – идиотка… И как такая чушь в принципе пробралась в мою нездоровую голову?
Отгоняю от себя глупые мысли, прыгая в машину и переводя дыхание.
Вот только… Я не готова… Ни к разговору, ни к еще одной беременности.
Прикрываю глаза, медленно выдыхая.
Мы женаты, а значит у меня не должно быть секретов от собственного мужа. Верно?
Завожу машину и на автопилоте добираюсь к «Дому Амфибий».
Окидываю взглядом переливающийся на солнце купол и глубоко вздыхаю, делая шаг внутрь.
Завтра школу наконец закроют на реконструкцию. Обещают справиться с ремонтом за восемь месяцев, а мы пока на это время всей командой и клиентами переедем в любезно предоставленный комплекс городского бассейна.
Не верится, что затеянный нами проект все же одобрили.
Чаши начнут сливать только вечером. Так что я хочу успеть занырнуть в «Бездну», пока у меня есть на это возможность.
– Привет, – обнимаю Дашку при встрече и не отпускаю ее до тех пор, пока мне не становится чуточку легче.
– Тебя все-таки забрали инопланетяне, а мне, за все мои мучения, вернули обнимающегося клона Романовой? – улыбается девчонка, стискивая меня в своих объятиях.
Киваю с абсолютно серьезной миной на физиономии.
– В последнее время чувствую себя размазней, – сознаюсь подруге. – Не знаю, это достижение Яра или Тимки, но обнимашки мне сейчас нужны, как воздух.
– Плохой день?
– Я бы так не сказала, – стягиваю с себя темно-зеленую короткую косуху и зависаю на мгновение. – Вроде бы и новости хорошие, но я еще не совсем осознала, как мне к ним относиться.
– Яр не с тобой?
– У него дела в агентстве, – пожимаю плечами, переодеваясь. – А у меня последние сборы документов. Как освободится, заберет Тимку и привезет на тренировку. Потом домой, на выходные.
– Долго вам еще так мотаться? – морщит сочувственно нос Михайловская, помогая застегнуть на спине молнию гидрокостюма.
– Надеюсь, следующая неделя станет последней, – закатываю глаза, складывая руки в молитвенном жесте.
Обнимает меня, поддерживая. Сама не понимаю, как тянусь к ней в ответ.
– Я стала более тактильной? – ворчу ей в макушку. – Или это какая-то зараза, передающаяся прикосновением от одного человека к другому?
Смеется, утягивая меня к бассейну.
– Ты сейфишь, – предупреждаю девчонку. – Хочу смыть с себя сегодняшний день, как можно скорее.
– Без проблем, – хмыкает Дашка, натягивая на себя очки и моноласту.
Отточенным до автоматизма движением переключаю тайминг циферблата наручных часов и аккуратно спускаюсь в воду, цепляя ланьярд кольцом липучки к поясу и проверяя механизм карабина.
