– Вовремя, – выдыхает Егор. – С моста съезжаем. Ни пуха нам пожелай, Горин!

– К черту, – огрызается парень. – Девяносто… Сто… Сто двадцать…

Становимся по обоим краям дороги в шахматном порядке, отключая фары и стараясь не светиться раньше времени.

– Давай, малыш, я в тебя верю, – шепчу, не отрывая взгляда от машины, приближающейся к нам на сумасшедшей для такой погоды скорости.

– Какого хера?! Ты что творишь, дрянь?! – слышу сквозь динамик голос Бурова и вижу, как машину начинает вести. – Отпусти руль, чокнутая!

Он пытается выкрутить его, но Стася не поддается.

Снимаю ровер с ручника, набирая скорость прямо со старта.

Тойоту ведет, но я не слышу и звука со стороны мелкой. Не снижает скорость, старательно удерживая ее на максимальном значении.

– Да чтоб тебя, останови эту машину, идиотка!

– Газуй! – дает отмашку Егор в тот момент, когда машина взлетает над полотном скользкой дороги, отрываясь от трамплина лежачего полицейского.

Падает вниз, ударяясь передней частью кузова об асфальт. Пытается затормозить, но ее закручивает на скорости.

– Гор, зажимай ее! – кричу, выкручивая руль и ударяясь боковой частью ровера о машину Стаси.

Чувствую параллельный удар с другого бока и вижу, как отлетает мужское тело о заднее стекло тойоты, разбивая его в дребезги. Краем глаза замечаю раскрытие механизмов подушек безопасности и Стасю, прикрывающую голову руками от удара.

Выжимаю из ABS все возможное, отрабатывая тормозные колодки на максимуме.

Прокручивает всех троих еще несколько раз и останавливает всего в полуметре от обрыва карьера.

– Все целы? – слышу взволнованный голос Темы из динамика. – Яр, не молчи. Я ментов и скорую вызвал.

– Я же просил тебя этого не делать, – хриплю, отстегивая ремень.

– Живой, слава богу, – выдыхает Горин. – Ага. Поубивают друг друга, а мне потом сухари с сигаретами всю свою осознанную юность им в тюрьму таскать...

– Юность, твою мать, – хмыкаю, откатывая чуть в сторону машину и разблокируя водительскую дверь ровера. – Еще скажи, детство босоногое.

Нервно ржет в трубку.

Выбираюсь наружу, оценивающе осматривая помятого Рыжика мелкой.

– Ты как? – смотрю на испуганную девчонку, заторможенно дергающую ремень безопасности.

– Не отстегивается, – жалобно шмыгает носом, раздраженно отбиваясь ладошками от сдувающихся подушек.

Пытаемся открыть ее дверь, но она заблокирована. Смотрю за спину Егора, видя лежащее на дороге тело, дергающееся в судорожных конвульсиях. Машет мне отрицательно головой.

– Уведи ее отсюда, – проговаривает одними губами.

С моста съезжают машины скорой помощи и полиции, с включенными сиренами и непрерывно мигающими «люстрами». У них есть Давид с Надворским, а я пока займусь Стасей.

Разбиваю стеклобоем переднее пассажирское, забираясь частично внутрь и срезая заклинивший ремень.

– Давай ко мне.

Тянется ручками, как маленький обиженный ребенок. Вытаскиваю аккуратно, целуя замусоленные щеки и соленые от слез губы.

– Моя маленькая, – прижимаю ее к себе, закутывая в капюшон и грея замерзшие пальчики.

– Яр, там Марк, – замирает на мгновение, пытаясь заглянуть мне за плечо.

– Тише, – стискиваю руки, отворачивая ее от врачей.

– Там Марк, слышишь?! – старательно вырывается, впадая в истерику, но я не позволяю ей этого сделать, сжимая крепче и утаскивая в сторону. – Яр, отпусти! Там Марк! Яр! Пожалуйста! Я прошу тебя!

– Смотри на меня! – завожу ее за джип Бажанова, перегораживая обзор на происходящее за ним. – Им занимается скорая. Тебе нечего там делать, понимаешь?

– Буров… он… – всхлипывает, цепляясь пальчиками за мою куртку.

Смотрит на меня взглядом полным ужаса и слез.

– Он получил по заслугам, – внушаю в светловолосую голову то, что она и так знает, но отказывается принимать. – Если не выживет… легко отделается, после всего случившегося.

Кажется, все силы вместе с мыслями покидают ее в тот момент, когда мимо нас проносится реанимационная машина. Ладошки опускаются, а взгляд становится стеклянным.

Это плохо, но все-равно лучше истерики.

Меня мягко отстраняют от малышки.

Врач осматривает ее, закутывая в фольгированное одеяло. Отпаивает успокоительным и задает вопросы, на которые она заторможенно отвечает.

Далеко не отхожу, на всякий случай. Обсуждаю с Гориным вывоз машин эвакуатором и кое-какие подробности случившегося с операми. Особо не тормошат, видя наше состояние и договариваясь встретиться завтра после обеда в отделении.

– Я вас троих по домам развезу, – чиркает передо мной зажигалкой Бажанов, затягиваясь сигаретой. – Ну и замес вы тут устроили, конечно...

– Что с Буровым? – равнодушно перебиваю его причитания.

– Завтра, Яр, – пожимает плечами парень, выдыхая сизый дым в воздух. – Давайте отложим на завтра все разговоры. Нам всем сейчас нужно просто отдохнуть… – смотрит выжидающе на мелкую, ещё раз затягиваясь. – Стась, ты в порядке?

Кроха рвано кивает, молча стирая соленые дорожки с влажных щек.

Я бы сейчас тоже с удовольствием затянулся, но, боюсь выхватить от мелкой. Так что наслаждаюсь ролью пассивного курильщика, глядя как Бажанов присаживается рядом с ней.

– Заставила ты нас сегодня поволноваться, – хмыкает, похлопывая девушку по плечу, и она предсказуемо ежится от прикосновения чужих рук.

– Домой едем? – отключает телефон Надворский, мгновенно вытягивая к себе за рукав куртки Романову.

– Там Нами голодная, – шепчет практически беззвучно мелочь.

– Тем более, нужно ехать, Стась, – прыскает со смеху Егор, чмокая светловолосую макушку и обнимая девчонку покрепче. – Я рад, что все обошлось.

Робко улыбается ему, кивая.

Она его не боится, но все-равно протягивает мне руку, в поисках поддержки. Сжимаю крепко, забирая малышку себе и кутая в полах пальто. Обнимаю, успокаивающе покачивая ее из стороны в сторону.

Дрожит до сих пор, уткнувшись носом в плечо, и мне это совсем не нравится.

– Давай в машину, – шепчу ей на ухо и забираю ключи у Бажанова.

Загружаемся на заднее сидение, и пока парни устало обсуждают планы на завтрашнее утро, замечаю, как Стася клюет носом. Укладываю ее на себя, накрывая сверху пальто, и она мгновенно отключается, периодически вздрагивая во сне.

– Девчонки ее Атараксом накормили, – хмыкает Давид, пристегиваясь. – Спать будет минимум до утра.

Задумчиво откидываю голову на спинку сидения.

Все решения проблем автоматически переносятся на завтра. Ну и хрен с ними... Сегодня нам обоим нужен только сон, и меня это абсолютно устраивает.

Глава 47. Стася.

Время лечит…

Люди вокруг меня твердят всего одну фразу, но… Разве это когда-либо соответствовало действительности?

Время лишь притупляет яркость картинки прошлого, но совершенно точно не может вылечить то, что выжгло в тебе огромную черную дыру, засасывающую каждый раз, как только ты предаешься воспоминаниям.

И я сейчас совсем не о смерти Бурова, случившейся три месяца назад…

Ее то я как раз на удивление пережила стойко. Хотя, фактически, виновником аварии была именно я.

Стыдно признать… Но мне стало легче дышать, после этой новости.

Тянувшиеся за спиной цепочкой следователи, больше месяца не давали нам с Яром покоя. Про Надворского и Горина я в принципе молчу.

Они мужественно пережили вместе с нами все вызовы в допросную полиции, суды, обыски и экспертизы. На какое-то время я даже перестала чувствовать себя жертвой. Появилась мысль о том, что нас держат в качестве подозреваемых. Но Яр с парнями быстро меня успокоили, свалив все на то, что это из-за невозможности допроса Марка, пока он в реанимации.

Так что да… Я устала и, кажется, очерствела к этому миру. Выдохнув окончательно в тот момент, когда дело Бурова прикрыли, по причине смерти подозреваемого.

Мда… Столько всего произошло за это время. Всего и не вспомнишь.