— Так ты говоришь, что пленные размещены надёжно?

Чикоме пожал плечами:

— Темницы храма Шолло надёжнее любых других в Мауле, но я бы не испытывал терпения богов, содержа в них этих предателей. Их стоит казнить как можно быстрее, чтобы у сторонников, а они существуют, не возникло соблазнов освободить заключённых.

Макх понимающе кивнул:

— Да, ты прав. С ними всё ясно. Хоть и нет правителя Мауле для справедливости суда. Но, тем не менее, измена всегда карается смертью. Поэтому можно не изощряться в правосудии.

— Да, не стоит откладывать это надолго, — раздался хриплый голос Баджа. — Ясно, что они рассчитывают на помощь чужаков. Надо сделать так, чтобы они не дождались их никогда. Я предлагаю провести казнь завтра же.

Гасси одобрительно заговорил:

— Согласен с тобой. Завтра так завтра.

Наместники говорили ещё долго, отпустив Чикоме. Мало того, что ему пришлось проделать громадный путь, так ещё и теперь не удастся отдохнуть. Ему был поручен допрос пленников и хотя сейчас его воротило при мысли о том, что вместо хорошего обеда, придётся применять все свои навыки для допроса, Чикоме совершенно очевидно решил, что помимо него никто это не сделает лучше и быстрее. Приняв решение, он не стал откладывать его на потом и зевая на ходу, зашагал в храм Шолло, обдумывая с кого начать допрос. «Пулс, — подумал он, — вот кто инициатор всего этого бардака в Мауле. С него и стоит начать».

Тем временем повеселевший Пулс разглядывал мрачные стены темницы, питая надежду, что люди Изандро успеют его освободить и не догадываясь о том, что Чикоме уже достал свой набор инструментов для допроса.

* * *

До позднего вечера Чикоме допрашивал пленных. Пулса, вопреки своему плану, решил оставить напоследок, чтобы имея информацию от остальных, можно было свериться с тем, что говорит он. По поручению наместников, Чикоме должен был узнать, кто ещё причастен к перевороту из остающихся на свободе. Чаак выложил имена землевладельцев из окрестных поместий, присягнувших на верность Шауру, но клялся, что ни один из них не поддерживал переворот заранее. Надменный главный жрец Тиу теперь походил на дрожащего кролика, завидевшего орла прямо над собой. Он смирился с казнью и только иногда нервно всхлипывал. Чикоме его было совсем не жаль.

Шаур Тареган вёл себя спокойно. Казалось, он даже рад тому, что его правление закончено и разговаривал не утаивая ничего, чем немало отличался от допрашиваемого перед ним бывшего губернатора, который всячески вилял и стремился выставить Шаура и Пулса главными организаторами, а себя практически невинной жертвой. Холодное спокойствие Тарегана заставило Чикоме отнестись к своему пленнику с уважением и к концу допроса они разговаривали почти как старые друзья, что, впрочем, не отменяло того факта, когда придёт время казни, именно Чикоме может быть поручено её исполнение. Завершив с Тареганом, Чикоме наконец всё-таки добрался до Пулса.

Пулс не терял времени и почти сразу предложил громадные деньги за своё освобождение. Сумма поражала воображение и Цунгани был уверен в том, что она способна подобрать ключ и к этому несговорчивому человеку. Чикоме оценивающе посмотрел на него:

— Находясь в твоём положении, можно пообещать всё, что угодно, но когда ты очутишься на свободе, то вряд ли вспомнишь о своём щедром предложении. Если ты хочешь, чтобы я всерьёз задумался над этим, ты должен доказать, что у тебя есть то, что ты обещаешь мне взамен своей никчёмной жизни.

Помявшись мгновение, Пулс заговорил:

— Ладно, я понимаю, что ты непрост. В моём саду есть полянка, на которой растёт огромный колючий куст. Там находится мраморный фонтан, с рыбьей статуей. Подле неё один из камней вынимается, освобождая остальные. Потом достанешь сундук, в котором сумма намного больше той, что я обещал тебе. Забирай её, но помоги мне выбраться отсюда.

Чикоме ничего не ответил Пулсу, но вышел из комнаты, оставив его на время. Он отправился к Темо, единственному из рейру, которому мог доверять и попросил того проверить фонтан во дворе Пулса. В случае, если всё подтвердится, сундук не трогать, чтобы не привлекать внимание, а вернуться и сообщить о своей находке Чикоме.

Темо принял предложение без всякого энтузиазма, но помня о прошлом, отправился к дому Пулса. Уже почти стемнело и в опустевшем громадном дворе Темо с трудом нашёл небольшой фонтан из темного мрамора. Пошевелив кинжалом камни, он сдвинул один из них. В темном проёме показалась часть сундука. Разбирая далее, он вытащил ещё несколько камней и сундук был извлечён. Небольшой по размеру, он был невероятно тяжёл и когда Темо кинжалом сломал замок, его взору предстали золотые монеты Тинсу, неясно видимые при тусклом свете. Пошарив внутри руками, он нащупал под монетами кожаный футляр. Достав его, он с интересом развязал завязки. Крупный перстень с алмазом сверкнул при заходящем солнце. Он был древний и судя по размеру, предназначался для женской руки. Рассматривая камень, Темо сразу подумал про Мии и твёрдо решил, что это кольцо должно остаться его трофеем.

Перстень перекочевал в карман, а сундук на прежнее место, где был осторожно заложен камнями, как ранее. Избегая патрулей теки, Темо крадучись двинулся по улицам и только очутившись во дворе храма, с облегчением вздохнул. Рассказывая Чикоме о находке, он сначала хотел умолчать про кольцо, но не желая лгать, всё же показал его. Чикоме только усмехнулся:

— И стоит из-за него так переживать? Ты думаешь, я не понимаю на чьём пальце ты уже представляешь его? Брось, парень, мне чужда жадность. Попроси Квалпо отпустить тебя завтра к деду и он не откажет. Я не думаю, что зрелище казни тебя прельщает.

— Так ты не возьмёшь его деньги? Я что-то не понимаю.

Чикоме тихо произнес:

— Возьму, конечно. У служителей Шолло не очень много денег, а мне хотелось бы приобрести себе славное поместье, если, конечно, мы переживём эту войну. Но если ты думаешь, что я способен отпустить этого человека только из-за золота, то нет.

Он помолчал, и продолжил разговор:

— Смерть может быть разной, парень. Она может быть лёгкой, как дуновение ветра, а может быть долгой и трудной. За этот сундук он не купит себе свободу, по крайней мере у меня, но лёгкую смерть для себя и семьи он всё же заслужил.

Темо понимающе кивнул и оставив Чикоме, медленно пошёл в главный зал, где надеялся увидеть Квалпо, чтобы отпроситься у него на один день.

Утром, плывя в лодке, Темо совсем не жалел о том, что не присутствует при казни. Множество жителей города собралось на главной площади, чтобы насладиться зрелищем. Слух пронёсся ещё с вечера и самые нетерпеливые занимали удобные места.

Чикоме спокойно доводил до блеска громадный топор. Смотрясь в него, как в зеркало, он прикоснулся к его лезвию волоском. Тот был перерезан пополам и Чикоме решил, что топор уже достаточно острый.

Первым на помост вывели Чаака, ноги которого отказывались его нести. Когда голова, отделившись от тела, покатилась в сторону, толпа восторженно закричала. Чикоме только поморщился.

Когда теки подвели Пулса, тот прошептал:

— Вот увидишь, чужаки придут сюда и тогда эти два жалких олуха превратятся из наместников в тех, кем они являются на самом деле — глупых крестьян, не умеющих рассчитывать. Зря ты поддерживаешь их. Они слабые.

Чикоме ничего не ответил ему. Помощник палача убрал отрубленную голову в корзину, чтобы следующие приговорённые не видели её. Пулс не смог выторговать жизнь для своей семьи. Решение наместников было однозначным и Чикоме ничем не мог повлиять на него. Сыновья Пулса представляли опасность в дальнейшем и их отрубленные головы оказались в корзине немного позже, чем голова отца.

Питту казнили последней и слыша улюлюканье вокруг, под хруст перерубаемой шеи, Чикоме чувствовал омерзение оттого, что веселящейся толпе не было дела до вины казнённой. Зрелище радовало их и, как полагал Чикоме, с не меньшим интересом, толпа наблюдала бы за тем, как рубили бы голову ему самому. Презирая зрителей, он воткнул топор в колоду и отправился к храму, желая только выспаться после таких безумных дней.