Пулс оказался глупцом, не видящим ничего за блеском золота. Он верил, что появление чужаков укрепит власть Шаура и заставит мятежных наместников присягнуть ему на верность. О Даббо, Бойнеде и ушедшим с ними Тори, не было никаких вестей. Размышляя об этом, Шаур испытывал печаль из-за убийства Туно. В таком трудном положении воспользоваться его слабостью было недостойно и Шаур чувствовал себя скверно, вовсе не испытывая удовольствия от того, что заговор удался.

Сегодня ему предстоит принять несколько посетителей, подсунутых ему Цунгани для помощи в торговых махинациях. А остальное время он так и будет ходить по комнатам, не находя себе места. Во дворце правителя Шаур всё время ощущал себя не настоящим. Так, что иногда, он просто мечтал о том, чтобы явился Туно и избавил его от всего этого. Но Туно был мёртв и более никому не мог помочь.

* * *

Цунгани Пулс, напротив, упивался своим триумфом. Он получил весть от Изандро, после разгрома армии Тинсу, и порадовался тому, что оказался на стороне победителей. Питая надежды на то, что с их помощью сам станет правителем, убрав ненужного Шаура, Пулс напевал песенку себе под нос, перекладывая свежие документы по громадному столу из красного дерева.

Отправившись ужинать, Цунгани пригубил чашу вина, благословенного напитка, посланного ему чужаками, ещё несколько месяцев назад. Раскинулся в кресле, оглядывая свою улыбающуюся Питту и двоих сыновей — Атсо и Кене, удивительно похожих на своего отца. Сияя от гордости, Пулс махнул рукой и слуга с достоинством подлил ему в чашу красный, как кровь напиток. Ухмыльнувшись, он отхлебнул глоток и тут страшный грохот и треск потряс входную дверь его дома. Не понимая, что происходит, растерянный Пулс вскочил на ноги. Его домашние уставились в сторону звука. Ещё один удар сотряс, казалось, всё здание и в длинный коридор ввалились воины, держа в руках таран, окованный медью.

Пулс разинул рот, внезапно узнав одного из вошедших. Это был Чикоме, Мастер Пыток из храма Шолло. Остальные лица он видел впервые, но вдруг похолодел, разглядев символику на их одежде. Это были теки из города Орми.

— Что, я вижу ты узнаешь меня, жалкая крыса, — заговорил Чикоме ровным голосом. — Это из-за тебя я брёл по проклятым дорогам до самого Канбе! Из-за тебя и твоей глупости!

Холеные руки Пулса, украшенные перстнями, задрожали и вино пролилось на стол, красной лужицей растекаясь по белоснежной скатерти. Питта недоуменно смотрела то на Чикоме, то на своего мужа, казалось, не понимая происходящего. Сыновья попытались встать из-за стола, но получив удары древком копья, остались сидеть на месте.

Чикоме ловко связал руки всех четверых ремнями и подталкивая пленников в спину, теки повели их во дворик, где Пулс, к своему ужасу, увидел несколько человек из числа своей охраны, аккуратно зарезанных кинжалами. Лужи крови на каменных плитах, напомнили Цунгани о вине и его чуть не стошнило.

Несостоявшийся правитель, совсем недавно с таким превосходством планировавший своё избрание, шёл теперь босой к выходу из двора, опустив голову. Проходя через калитку, он немного приободрился, вспомнив о том, что Изандро и его люди уже совсем неподалеку от земель Мауле и если его казнят не сразу, то ещё есть неплохой шанс на спасение. От таких мыслей он зашагал бодрее, чем вызвал холодный интерес Чикоме, явно полагавшего, что Пулс что-то задумал.

Городская стража у закрытых ворот, также была осторожно перебита и тяжёлые засовы залязгали в ночной тишине. Теки с символикой Канбе на форме медленно входили в город, растекаясь по улицам, отправляясь к заранее выбранным целям — казармам городской стражи, храму Тиу, губернаторскому дому и дворцу правителя.

Воинов было много и хотя они старались передвигаться тихо, тем не менее привлекли внимание жителей. То там, то здесь из распахнутых окон смотрели испуганные лица и с поспешностью затворяли их обратно.

Губернаторский дом был взят с минимальным сопротивлением. Перебив немногочисленную охрану, из покоев выволокли испуганного Кадума, замотанного в одеяло, с побелевшим от ужаса лицом. Его дочерей, так же как и жену, не тронули и они, рыдая, выглядывали из выбитых дверей, провожая мужа и отца печальными взглядами.

Храм Тиу пал сразу, едва воины ворвались внутрь. В Мауле не было Гвардии Солнца, как в Тинсу и жрецы не могли оказать сопротивление вооружённым теки. У большинства не было даже кинжалов, да и те, у которых они были, сразу побросали их на пол. Связав служителей верёвками, теки оставили всех в большом дворе, подле храма, за исключением Чаака и нескольких верховных жрецов, которые были отведены в храм Шолло, где в темницах было решено держать наиболее важных пленников. Старый Квалпо сам запер дверь за каждым из них, проверяя замки. Чаак глядел на него с презрением, пока его вели по тёмному коридору, но Квалпо не испытывал по этому поводу ни малейшей радости. Квалпо не любил жрецов Тиу, не безосновательно считая их виновными в случившемся, но казнь служителей никак не могла вернуть Тарегана к жизни.

В казармах городской стражи теки пришлось выдержать настоящий бой с людьми Кутта, которые, после свержения Туно, стали новой городской стражей, в награду за своё участие. Теперь, понимая, что их ждёт, наёмники не собирались сдаваться, отчаянно сопротивляясь. Они забаррикадировались в зданиях и вели успешную стрельбу из луков, выбивая наступающих. Командиру теки надоело бессмысленно терять людей и оглядев деревянные пристройки к казармам, он скомандовал воинам забросать их факелами. Подтянув своих лучников и глядя на разгорающийся пожар, он приказал оцепить казармы тройным кольцом, чтобы никто из наёмников не имел шанса вырваться.

Баррикады, воздвигнутые людьми Кутта, теперь сыграли с их создателями злую шутку, препятствуя быстрому прорыву. То там, то здесь группки людей пытались пробиться через дворик, но падали под градом стрел и копий. Через некоторое время пожар разгорелся настолько, что внутри никто не мог уцелеть, но тем не менее, теки держали оцепление до самого рассвета, пока казармы не превратились в дымящиеся руины.

Дворец Тарегана охранялся слабо и теки смогли ворваться в него сразу с трёх сторон. Перебив охрану, они двинулись в покои правителя, где их встретил Шаур с боевой палицей в руке. У теки был приказ брать его только живым и они изо всех сил пытались его исполнить. Едва уворачиваясь от его ударов, воины кружили вокруг Шаура, пытаясь выбить палицу из его рук. Наконец, один из них швырнул в него тяжёлую шкуру, висевшую на стене, и пока Шаур уклонялся от неё, другой теки выбил палицу боевым топором, а остальные навалились гурьбой, связывая упирающегося правителя.

Его увели в храм Шолло и только утром, когда рассвело, в город вошли дополнительные отряды теки и наместники Канбе и Орми, въехали вслед за ними, направляясь к дворцу правителя города. Предстояло решить, как поступить с пленными и кого назначить наместником Мауле.

Гасси и Бадж заранее вели об этом разговор, сойдясь на компромиссе. Судьба Амару, сына Тарегана, оставалась неизвестной и пока не появилось определённости, он считался наследником отца по праву. Следовательно, им необходимо назначить какого-то человека наместником Мауле до возвращения Амару, либо до получения каких-либо достоверных доказательств его смерти. Никто из них не мог уступить другому такой хороший шанс на правление и мешая друг другу, они решили выбрать кого-то из местных жителей, не замешанных в перевороте. Сейчас, вступая в носящий следы битвы дворец, у них ещё не было согласовано, кто именно должен будет заменить Тарегана на своём посту. Каждый из них предлагал своего кандидата и точно так же отвергал кандидата от соперника. Нужен был нейтральный человек.

Внезапно, оба сошлись на Тори, но выяснилось, что его давно уже нет в Мауле и спор зашёл в тупик. Когда уставший Чикоме, едва передвигая ноги, вошёл в опустевший зал, одинаковые мысли пришли в голову наместников. Переглянувшись и оценив реакцию друг друга, через небольшую паузу они заставили себя заговорить. Гасси Махк, как более нетерпеливый, первый перешёл к вопросам: