Лёгкий ветерок взъерошил волосы Карни и она стала поправлять их, улыбаясь. Глядя на неё, Тайо испытывал нежность к этой маленькой женщине, сумевшей тронуть его сердце, казавшееся заледеневшим после смерти матери. «Ни на кого не посмотрю, — решил он, — как только вернусь, то женюсь на ней. Не быть ей больше одной из Золотых Дев. Ведь нет такого закона, чтобы запрещал это. Вот и всё и отец не помешает мне. Надо только выиграть эту войну».

Он вяло усмехнулся своим невесёлым мыслям. «Только выиграть её и ничего более. Теперь я не ищу смерти в бою. Сейчас я хочу жить», — подумал он.

Карни обхватила его руками и прижалась к груди. Обнимая её, Тайо чувствовал себя счастливым. Внезапно налетевший ветер, швырнул ему песок в лицо, разрушив все его мысли.

— Пойдём, Карни. Пойдём домой.

Она кивнула и зашагала рядом, держась за руку. Тайо вёл её, но не мог забыть о том, что через небольшое время, ему придётся оставить Карни. «Оставить, чтобы вернуться, — решил он, — вернуться во что бы то ни стало».

Глава 37

* * *

Горы приближались, окутанные туманом, и Амару устало смотрел на них. Вот уже второй день отряд шёл в стороне от дорог, всё больше сворачивая на северо-запад. Пологие холмы сменились невысокими скалами, за которыми вдали высились снежные шапки гор. Всадники двигались быстро после стычки с пограничным отрядом теки. Хоть люди Джозу и вышли из неё победителями, но потеряли семь человек и несколько лошадей. Чтобы уклониться от встречи с другими отрядами, было решено двигаться вдали от дорог, хотя это и значительно замедляло продвижение. Амару постоянно пытался улучить момент, чтобы сбежать, но каждый раз наталкивался на взгляд Чанти. Казалось, что этот дикарь знает его мысли раньше, чем он сам. Лорена избегала его, хоть и было заметно, что ей не по себе. Амару старался не думать о ней и о том, что только из-за неё и своей глупости, он сейчас находится здесь. Думая о побеге, он не мог решиться на него. Во время стычки Амару чуть было не собрался бежать, но его охраняли сразу несколько человек и ускользнуть от них не представлялось возможным.

Путь к горам занял ещё четыре дня и только к вечеру пятого они вскарабкались на перевал. С него Чанти указал Джозу рукой на огромный массив леса, видневшейся вдали, почти неразличимый на таком расстоянии:

— Рубиновый лес, — только и произнёс он.

Все пытались рассмотреть его, но сделать это было непросто.

— Ещё неделя и мы должны дойти к нему, — проговорил Чанти, — потом дорога станет медленной. Если Миауа дадут нам пройти через него, то мы попадём в Кинто.

У Джозу загорелись глаза. Все его люди стали перешептываться и повеселели. Только Лорена не выказывала радости. Она хотела золота, но этого парня ей было жаль. Хоть она и боялась Джозу, но сейчас жалела, что согласилась заманить Амару в ловушку. За время дороги он ни разу не упрекнул её и не от страха перед людьми Джозу, а просто от презрения к ней, как к инструменту. «А ведь он хотел мне помочь, — думала она, — действительно хотел помочь, а не попользоваться мной. Они убьют его, когда найдут золото. Я в этом уверена. Но что я могу сделать?». «Ты всё уже сделала, Лорена, — подумала она. — Это ты убьёшь его, как того паренька, Икстли, который так обрадовался тебе». Она поежилась и завернулась в шаль. Ветер был холодный и продувал насквозь. Лорена давно сменила платья на штаны и куртку, но они были тонкие и плохо согревали.

Джозу заметил, что она мёрзнет:

— Потерпи ещё немного. Спустимся вниз и станет намного теплее.

Она кивнула, наигранно улыбаясь. Почему-то чем дольше они ехали, тем больше она ненавидела Джозу и всех его людей, хотя он не обижал её. Он теперь почти не замечал Лорены, погружённый в свои мысли. «Золото, будь оно проклято, — думала она. — Тебе нужно только оно. Как впрочем и мне. Надо выбросить из головы всю жалость к этому парню. Это не моя вина».

Она поймала смеющийся взгляд Чанти на своём лице и вся вздрогнула. Казалось, что он знает, о чём она думала. Лорена отогнала эти мысли и с показной уверенностью начала спускаться по склону.

Через семь дней, как и предполагал Чанти, они приблизились к Рубиновому лесу. Возможно было подойти вплотную, но Чанти остановил отряд на ночёвку заблаговременно, примерно в половине дневного перехода к нему. Даже на таком расстоянии лес представлял собой чудесное зрелище. Громадные деревья, казались налитыми кровью под лучами солнца. Их ветви росли странным образом, расширяясь к вершине дерева так, что оно напоминало перевёрнутую ель. Амару во все глаза глядел на диковинные деревья.

— Что, обезьяна, узнаёшь свою местность? — расхохотался Атилио. — Смотри не вскарабкайся на них, а то придётся сбить тебя стрелой.

Амару ничего не ответил ему. В первые дни он огрызался на каждое оскорбление и теперь лицо представляло собой набор синяков и ссадин. Если бы не приказ Джозу, то его люди просто убили бы Амару. Постепенно он дошёл до игнорирования их слов. «Надо бежать, — думал он постоянно, — надо сбежать обязательно. Возможно, в лесу это будет проще сделать».

Вечер опустился на землю и люди Джозу развели костры. Топлива было достаточно и пламя горело ярко, разрывая тьму своим светом. Ночные птицы кричали в темноте. Целые полчища москитов слетелись к огню. Лорена, спасаясь от них, закуталась в одеяло, и уселась чуть ли не в костёр, оказавшись недалеко от Амару. Он не смотрел на неё, погружённый в свои мысли. Джозу был рядом и его меч тускло сверкал при свете костра. Керро, с перевязанной рукой, держа деревянную чашу с вином в другой руке, расположился на большом камне, неподалёку от них. Отовсюду доносился шум разговора. Люди были воодушевлены тем, что цель их похода стала настолько ближе.

Чанти подсел к костру, протягивая руки к огню. Его бесстрастное лицо как и прежде не выражало ничего. Джозу обратился к нему:

— Скажи, Чанти, а сколько времени займёт дорога через лес?

Чанти усмехнулся:

— Это никто не сможет предугадать, господин, всё зависит от Миауа. Можно идти быстро, а можно кружить по лесу. Можно дойти в Кинто, а можно пропасть в болотах.

— Миауа, — Джозу пренебрежительно фыркнул. — Я не верю в эти россказни про хранителей леса. Признайся, Чанти, что это всё страшилки для детей.

— Нет, господин, это не страшилки, это правда. Мы войдём в лес и станем зависимыми от их воли. Завтра, перед тем, когда будем входить, придётся каждому из нас дать обещания Миауа. Если кто-то откажется это делать, то я не смогу быть ему проводником. Пускай идёт отдельно, если хочет, или возвращается назад, но я не пойду в одном отряде с таким человеком.

Джозу едва сдерживал раздражение:

— А что это за обещания?

— Разные. Зависят от того, зачем мы приходим в лес. Мы идём через него в Кинто, поэтому должны пообещать не причинять вред Миауа, не рубить и никак не повреждать рубиновые деревья, не убивать животных без крайней необходимости. Вот и всё. Надо будет ещё найти воду перед тем, как войти, чтобы обряд был полон.

— Эти обещания разумны, — нехотя проговорил Джозу, — но вода-то зачем? У нас есть вода во флягах. Кстати, в лесу есть ручьи или речки? Чтобы мы не остались там без воды.

— После того, как даёшь обещание, ты должен выпить стоячей воды, а только потом заходить в лес. Я думаю, что мы найдём такое место. В лесу много речушек и ручьёв, так что внутри леса от жажды погибнуть трудно. Но вода там имеет своеобразный вкус. С непривычки ею сложно напиться.

— А если я откажусь давать обещание?

— Тогда я не поведу вас, господин.

— А если я велю казнить тебя за это?

— Вы можете это сделать, но это неразумно. Вам не пройти через лес без меня. Вам даже не вернуться назад без моей помощи. К тому же, если вы не дадите обещание Миауа, то вряд ли сможете дойти в Кинто.

Джозу изучал его. «Дикарь, этот сукин сын, прав в том, что без него всё рухнет. Все планы. Чанти ведь давно мог сбежать и тогда конец всему. Надо за ним присматривать», — подумал он.