Теки Пекка всё же медленно пятились под натиском тяжёлой конницы. Эдгардо отправил ещё один отряд и несмотря на потери, он заставил теки отходить по напором атакующих. Шаг за шагом, они отступали, пока не подошли почти вплотную к башне. Здесь Пекк решился держаться до конца. Жён императора оставить было нельзя.
Эдгардо заметил сигнальщика наверху. Предполагая, что на башне может находиться противостоящий ему полководец, он двинул один из своих последних резервов — отряд марриосской пехоты, которая должна была протиснуться через узкую полосу леса, с целью обойти воинов, загораживающих дорогу, с тыла.
Теобальдо потерял управление. Ожесточившись до предела из-за неудачных атак, его люди почти не исполняли приказы. Словно не слыша сигнал к отступлению, они всё атаковали и атаковали эту ненавистную им пехоту с крашеными лицами. Яростная схватка шла со всё набирающим темпом и тут Теобальдо вылетел из седла. Выбитый странным устройством, из нескольких шаров, связанных ремнями, он попытался подняться. От удара голова шла кругом и словно в тумане он увидел наконечник копья возле своего лица. Чудом отпрянув, он всё же не смог повторить свой маневр. Узкое лезвие пробило ему горло.
Воап едва успел выдернуть копьё. Всадник, устремившийся к нему, тоже владел длинным копьём и направив коня прямиком на Воапа, он попытался достать его на скаку. Тот уклонился и в свою очередь постарался поразить Хранителя, но неудачно. Всадник готовился повторить манёвр. Воап увидел ещё двоих, выбравших целью именно его. Он убил предводителя конницы, но ничего не изменилось. Вошедшие в раж, атакующие уже не собирались отступать и схватка достигла апогея. Люди и лошади, копья и мечи, всё смешалось в хаосе противостояния.
Воап приготовился к смерти. Уклониться было невозможно. Выбрав того, которого заберёт с собой, он сжался как пружина, готовясь нанести удар. Один из Облачных Воинов оказался рядом с ним и изо всех сил метнул копьё, выбив из седла надвигающегося всадника. Воап убил второго, но третий нанёс удар копьём воину, так кстати пришедшему на помощь. Тот рухнул наземь, истекая кровью. Внезапно, рык раздался рядом и кошка взвилась в прыжке, повалив всадника вместе с конём. Клыки сомкнулись на плече и тут же переменили хватку, вгрызаясь в шею своего противника. Лошадь отчаянно пыталась подняться и сбросить свалившего её зверя, но кошка добралась до её головы и задушила.
Воап только мельком взглянул на воина, как понял, что лицо у него не раскрашено. Это был Темо, получивший страшный удар в бок. Ребра были сломаны, но рана не была смертельной. Осматривать его Воапу было некогда. Он уже увидел марриосских пехотинцев и оттесненных теки к самому подножию башни. Облачные Воины всё же сломили отряд Теобальдо и теперь добивали его остатки. Воап кивнул Темо, указывая на башню. Тот скривился от боли, но произнёс:
— Там Мии! Спаси её!
Воап понял, о чём он просил. Метнувшись к остальным, он всё же успел. Облачные Воины поняли его и ударили в тыл марриосской пехоте. В маленькой полоске леса развернулось ожесточённое сражение. Марриоссцы держались стойко, забирая жизни своих врагов, но и сами теряли одного воина за другим. Рубя мечами, они бились яростно, но противник, доставшийся им, тоже не собирался отступать. Схватка разгорелась до предела.
Коты добрались до арбалетчиков, удачно рассеяв и перебив добрую половину. Эдгардо, завидев это, решил задействовать два последних резервных отряда конницы. Один атаковал Котов, а второй двинулся по мощеной дороге. Помочь смести с неё Дом Копий и выйти к городку. Люди Даббо приняли удар.
Темо заткнул рану куском тряпки. Кошка подошла вплотную, с её морды капала кровь.
— Иди, иди к ней, — проговорил он. — Я посижу здесь.
Не зная, насколько она понимает его, Темо смотрел в зелёные глаза и кошка, словно колеблясь, всё же оставила его. Мелькая среди деревьев, её чёрно-белая шкура исчезла из вида.
Лорена смотрела вниз. Начавшееся так далеко сражение подошло под самое основание башни. Теки сдерживали натиск конницы, но сбоку подошла пехота чужаков и если бы не Облачные Воины, то людям Пекка пришёл бы конец.
Теперь она видела Амару и его людей, увязших в бою с хорошо вооруженными марриоссцами, и тревога за них сжигала её изнутри. Она не слышала, что Тайп и Неомони говорили ей, не замечала вообще ничего, кроме золотого копья того, кто пробивался к ней. В этом она была уверена.
Тайп не сводила глаз с Амару. Сияние металла было заметно издалека. Она и не подозревала, что он так хорошо владеет копьём. Уклоняясь от ударов, казалось уже неминуемых, он снова и снова поражал марриоссцев. Наконечник ударял в грудь, живот, или лицо пехотинца чужаков, и Амару двигался всё дальше вперёд. Облачные Воины окружали его и ряды марриоссцев, сначала многочисленные, редели и редели на глазах. Тайп сжала кулаки.
Неомони видела всё вокруг, хоть и не собиралась смотреть на битву. Не только Амару и его людей. Дом Копий, сдерживающий, казалось, невыносимый натиск. Котов, столкнувшихся со стремительной атакой, и наконец, воинов Пекка, погибающих, но не бегущих с поля боя. Она заметила вдали маленький отряд людей в черном, командующих противником, и внезапно какое-то движение в залитой водой местности привлекло её внимание, но тут схватка разгорелась под самой башней и Неомони сразу забыла о увиденном.
Амару ни о чём не думал и ничего не чувствовал. Словно отлаженный механизм, он наносил удары и уклонялся от ответных. Он поражался тому, что выжил множество раз за сегодня, уйдя от смерти в самый последний момент.
Лорена видела его всё ближе и ближе. Вот двое марриоссцев атаковали его. Ей показалось, что копьё, словно живое существо, само движется в атакующих. Удар, Амару уклоняется, ещё удар, и второй марриоссец получает удар в грудь. Теперь она не сводила с него глаз. Свесившись вниз, Лорена смотрела, как ещё один марриоссец в доспехах, с чёрным щитом, преградил ему дорогу. Меч сверкнул на солнце. Амару отпрянул в сторону и сам атаковал марриоссца копьём. Тот заслонился щитом почти мгновенно, но Амару достал копьём плечо, скрытое доспехом. Сияние мелькнуло на миг и марриоссец выронил щит. Второй удар копья пробил ему грудь.
Пекк тяжело дышал. Конница в который раз атаковала их. Откатившись, она тут же собиралась для нового рывка. Его люди изнемогали под натиском и то один, то другой, выбывали из строя. Конники были хорошо обучены, а его теки, напротив, не привыкли иметь дело с таким противником.
Черный вал устремился к теки, всё набирая скорость. Всадники приготовили копья и в очередной раз врезались в линию. Удар пришелся в правый фланг и ряды внезапно оказались проломлены. Пекк скомандовал атаковать сбоку прорывающихся конников, но было поздно. Большая часть всадников оказалась вне пределов досягаемости копий теки и прямиком устремилась к башне, где Регуло, командир отряда, надеялся захватить вражеского полководца.
Облачные Воины всё же громили марриосскую пехоту, выйдя к основанию башни. Чужаки потеряли слишком много людей и пали духом. Яростная схватка длилась долго, очень долго, и марриоссцы стали отступать. Радостный крик внезапно раздался в их рядах и Амару только сейчас увидел несущуюся на него ломаную линию всадников. Пламя горело на их чёрном знамени и тяжёлые доспехи тускло мерцали на солнце. Облачные Воины образовали строй, пытаясь удержаться, но сбоку продолжили атаку марриосские пехотинцы и только тонкая шеренга воинов могла противостоять коннице. Остальные сражались с вражеской пехотой.
Амару бросил взгляд на башню, увидев лица, глядящие на него. Золотые волосы Лорены светились под лучами солнца. И тут Амару понял, что чужаки рассчитывают взять башню. Он увидел покрытые пеной морды лошадей, услышал лязг металла и всё нарастающий гул копыт. Он словно ощутил эмоции всадников. Их цель была близка и между ними стояла только эта нить пехотинцев. И она будет уничтожена.
Ярость вспыхнула огнём и всё перед глазами Амару словно расплылось. Копьё раскалилось жарче пламени. Воздух стал густой и тяжёлый. Было нечем дышать. Амару ощущал, казалось, как бьются сердца у людей и лошадей, мчащихся к нему. Почти ничего не видел, только чувствовал, словно в тумане. Крики всадников резанули слух и тут же жуткий боевой клич Облачных Воинов ответил им. Амару поддержал его, взмахнув копьём, и всё будто замерло для него.
