Над всеми воротами реяли штандарты императора, выделяясь издалека. Люди Даббо не выставили свои знамёна, не зная, в курсе ли противник, что они находятся в столице. Через какое-то время к восточным воротам двинулся небольшой отряд с белым парламентерским флагом. Это был Ловви, всё же соединившийся с отрядами Шикко. Опасаясь за свою жизнь, тот отправил Ловви на переговоры, чему последний был крайне не рад. Но деваться было некуда и подстегиваемый страхом, Ловви стал напротив привратных башен. Немного погодя на одной из них появилась Неомони в зелёно-голубом плаще. Рядом с ней высилась массивная фигура Бойнеда, одетая в новенькую форму Тинсу, с наброшенной на плечи кошачьей шкурой. Увидев предводителя Котов, Ловви скривился:
— Что, теперь люди Мауле заправляют в столице?! — проговорил он с деланным презрением. — Быть может, принцесса просто заложница в руках захватчиков? Я желаю видеть Илана, Верховного Жреца Тиу, чтобы он подтвердил перед Богами, что происходит здесь. Откройте ворота и примите наместников, как подобает!
Бойнед спокойно глядел вниз, не говоря ни слова. Неомони расхохоталась:
— Как подобает?! Ты жалок, Ловви. Ты больше не наместник Шунны. Император сместил тебя незадолго до смерти. Вон отсюда, жалкая свинья, возомнившая о себе! Передай своему покровителю, грязному предателю Шикко, что у меня есть славная клетка на столбе в Доме Света. Недавно совсем она опустела. Вот его она дожидается. А больше с тобой говорить не о чем. Передай Шикко, если он сейчас же сдастся и люди сложат оружие, то его ждёт быстрая смерть, а пришедшие с ним теки будут живы. Если же нет, то никому, слышишь, никому из тех, кто стоит напротив с оружием в руках, не стоит ждать милости. Казнь солнцем будет для них и только так. А теперь пошёл вон.
Ловви оторопел. Он не ожидал такого. Не видя Илана на стене, он подумал, что жреца лишили жизни. Поглядев на Неомони, он зашагал прочь.
— Славно, принцесса, славно, — проговорил Бойнед, одобрительно кивая. — Я всегда презирал переговоры. Хоть, если поглядеть отсюда, то Чардон умеет их вести. Он выбил двоих из Четырех, а это серьёзно. Если бы он не справился, нам пришлось бы совсем худо.
— Что будем делать, Бойнед?! — спросила Неомони уже негромко. — Армия, осадившая нас, в несколько раз превосходит наши силы.
— Это не очень хорошо, принцесса, конечно, но не столько для нас, сколько для людей Чардона. Теки вряд ли тащили за собой много провизии, идя таким быстрым маршем. Через несколько дней, если не раньше, у них начнут заканчиваться продукты. С водой тоже могут возникнуть проблемы, если у Шикко хватит ума, оттеснить их от тех колодцев, что так предусмотрительно занял Чардон. Мы в осаде можем просидеть несколько месяцев без малейшего преувеличения, а то и год. И никакие ухищрения не помогут Шикко преодолеть стены, пока мои люди их стерегут. Но Чардон уязвим. Надо либо решаться на сражение, либо отправить его армию прочь. Можно даже на земли, принадлежащие Шикко — пусть пожгут его поместья. Время у нас как бы есть, но всё зависит от Шикко. Хорошо, если бы он пошёл на штурм. Мы бы его утопили в собственной крови. Но он не дурак. Далеко не дурак. На его месте, я бы атаковал Чардона, оставив большой заслон со стороны города. Возможно, он так и сделает. И если Чардон примет бой, то нам останется только прорываться к нему. Этого бы я не хотел, принцесса.
Неомони тихо произнесла:
— Спасибо, Бойнед. Ты спас меня однажды от чужаков, надеюсь, что спасёшь и от этих ублюдков.
Бойнед пожал плечами.
На башне сигнальщик замахал флажками и издалека можно было рассмотреть ответы Чардона. Подзорная труба, одна из нескольких, взятых у чужаков, была теперь неизменной спутницей Бойнеда в его прогулке по стенам. Он рассмотрел массу штурмовых лестниц у осаждающих и тяжёлые тараны для ворот.
Отряды теки Шикко, завидев сигналы, повели наступление в сторону сгрудившихся войск Чардона. Не желая уступать колодцы, он не сдвинулся с места, опасаясь остаться без воды. Шикко не спешил атаковать и его воины отгородили город широким заслоном, сделав замысел Чардона пробиться через их ряды, практически невыполнимым.
Шатёр Шикко находился в середине войска, надёжно прикрытый с любой из сторон. Оценив расстояние до него, Бойнед мрачно покачал головой. Вся эта масса держалась на Шикко и немногих из его приближённых, но эту уязвимость прикрывали тысячи и тысячи воинов.
На утро второго дня осады, Шикко предпринял первую попытку атаковать стены сразу с нескольких сторон. Лестницы поднимались в разных местах, закрепляясь крючьями. Град стрел осыпал стены, сбивая неосторожных защитников. Тараны попытались подтянуть сразу ко всем воротам и обороняющимся пришлось жарко.
Кипящее масло летело вниз. Сыпались камни и стрелы. Лестницы сбивали одну за другой, но и ряды защитников несли потери. У Восточных ворот, воспользовавшись замешательством, Коты сделали вылазку, перебив массу теки, и даже втащили таран к себе. Но многие из них тоже остались лежать у стен и их тела выделялись на фоне неброской формы погибших теки.
Штурм был отбит. Теки бродили вокруг, собирая убитых и раненых. Стоны неслись с поля, вызывая гнев у Бойнеда. Люди, призванные защищать столицу, позволили вовлечь себя в междоусобицу, и расплачиваясь своими жизнями, забирали с собой и тех, кто оставался верен присяге.
Этой безлунной ночью, отряд, посланный Чардоном, попытался пробиться к шатру Шикко не предупредив Бойнеда заранее. Бой загремел уже в полной темноте, вызвав переполох у часовых на стенах. Он шёл несколько часов, невидимый для наблюдателей. Когда рассвело, стало ясно, что воины Шикко удержались и множество тел в форме Тинсу, усеяли всё неподалёку от шатра. Отряд, посланный Чардоном, погиб почти полностью.
Хмурый Бойнед озирал местность, как вдруг вдали, на северо-западе, увидел маленькие фигурки с развевающимися штандартами. На таком расстоянии было невозможно ничего разобрать. Но со стороны Шунны, Бойнед не ожидал никого, кто бы мог прийти на помощь осаждённым. Рассмотрев только то, что эти штандарты принадлежат отрядам теки, но над ними нет штандарта императора, Бойнед оценил их, как новые отряды Ловви. Со всей возможной быстротой он ринулся на башню и сигнальщик замахал флажками, сообщая Чардону, что время пришло.
Если бы Бойнед хоть немного задержался на стене, то он бы смог рассмотреть в подзорную трубу несколько Котов и всё в этот день могло пойти по-другому. Но вышло так, как вышло и готовясь к атаке, Даббо собрал Дом Копий. Сигнал прогремел и по договору с Чардоном, они атаковали Шикко, согласно своему замыслу.
Отряды Чардона рванулись на правое крыло теки, нависающее над городом. Пробившись сквозь град стрел, они врубились глубоко в ряды, сминая противника и прижимая к стенам. С которых лучники вели стрельбу, но не очень эффективно в такой суматохе и иногда стрелы поражали своих же воинов.
Дом Копий атаковал через Южные ворота. Здесь его атака оказалась внезапной и теки дрогнули. Заворачивая фланг, Даббо внёс хаос в ряды противника, отрядами которого в этом месте командовал знатный, но не опытный в военном деле человек. Тииму, который не участвовал ни в чём большем, чем в стычках с Народом Равнины, внезапно стал полководцем. Сегодня, столкнувшись с натиском Дома Копий, он растерялся и отряды его смешались и были оттеснены.
Бойнед оставил оборону города на Цинтли, уже доказавшего верность принцессе. Собрав Котов в один ударный кулак, он усилил их с тыла большей частью отрядов, собранных в качестве новой гвардии. Прощаясь с Неомони, он произнёс:
— Я оставлю не так много людей, как вам нужно, принцесса, но по-другому сегодня не получится. Если мы погибнем, то тащите на оборону стен всех жителей, но не сдавайте город этим свиньям. Да хранят вас боги, принцесса!
Неомони обняла его и тут же была отстранена.
— Время, — только и проговорил он, и Неомони вся сжалась от этого слова.
Себе Бойнед выбрал главную цель. Открыв вторые из восточных ворот, Коты врезались в самый центр, пробивая длинный косой коридор к шатру Шикко. Лучники противника не успели среагировать вовремя и страшная рукопашная схватка закипела напротив Неомони, с ужасом глядящей на битву с привратной башни. Она так надеялась, что всё закончилось, когда Коты и Дом Копий разбили чужаков. Но теперь, когда снова всё висело на волоске, она, сжимая руки так, что ногти впились в ладони, не замечала совершенно ничего, кроме взмахов боевых топоров тех, с кем было её сердце.
