Солнечные лучи с трудом пробивались через плотно нависающие облака, бросая нечеткие световые пятна на грязные улицы, устланные пыльным слоем снега и грязи. В воздухе чувствовался запах гари, мокрой земли и старой древесины. Все вокруг казалось обветшалым, как будто город держался на последних силах. Низкие дома, построенные из дерева и камня, словно слеплены в спешке, были покрыты трещинами, а окна давно потускнели, едва пропуская свет внутрь.

Люди двигались по улицам в спешке, часто не поднимая головы, все с каким-то мутным выражением на лицах, как если бы их мысли были заняты лишь тем, чтобы успеть сделать очередной шаг и выжить в этом сером мире. В какой-то момент я почувствовал, что и сам стал частью этого нескончаемого потока, частью машины, которая никогда не останавливается. Женщины с тусклыми глазами тащили тележки с товарами, мужчины в грязных балахонах поспешно шли по своим делам, пытаясь не привлекать внимания.

Прохожие смещались с дороги, уступая мне, но их взгляды были холодными, беспокойными, словно они видели в каждом незнакомце угрозу. Погоня за выживанием делала людей подозрительными, а у меня в груди сжалась пустота. Я понимал, что если буду слишком заметным, меня могут просто не заметить — так же, как и других, кто оказался в этом городе в поисках лучшей судьбы.

Я шел в сторону первого поворота, где начинались торговые ряды. Площадь постепенно переходила в узкие, извилистые улицы, где с обеих сторон располагались лавки и мастерские. Здесь было невыносимо шумно: стук молотков, треск деревяшек, крики торговцев, которые рекламировали свои товары, стояли возле лавок и пытались перехватить случайных прохожих. В воздухе витал запах горящих дров и свежего хлеба, но под этим запахом скрывались не менее явные нотки кислой пота и грязных луж, застойных в промежутках между камнями.

Как бы мне ни хотелось избежать этого хаоса, я все же не мог игнорировать его. Весь город словно был живым существом, которое бурлит, бьется, но не может найти себе покоя. Человеческие судьбы переплетаются в этом муравейнике, каждый пытается найти свой путь, но никто не знает, что его ждет за следующим углом.

Я подошел к первой таверне. На вывеске висел выцветший деревянный знак с изображением вооруженного воина, позеленевшего от времени. Площадка перед входом была покрыта грязью, а дверь вела в полумрак. Таверна была вонючей, наполненной запахом дешевого алкоголя, старого дерева и закопченных стен.

Когда я вошел, шум затих на мгновение, и все взгляды на секунду обратились ко мне. Местные, похоже, не были удивлены моим появлением. Это был обычный день в Лонгрейве, и на таких, как я, не обращали внимания. Несколько стариков сидели за столами, полудремали, не замечая ничего, кроме своих кружек. Молодые люди в грязных и затрепанных одеждах обменивались шутками, и слышался смех, но в нем не было радости — скорее, просто недавний смех, как способ забыться на мгновение.

Я подошел к стойке, где стоял хозяин, и тот без особого интереса протянул мне кружку с темным напитком, пар из которой исходил едва заметно. Он был явно стар, с сединой в волосах и морщинами, и, казалось, что не только возраст, но и сама жизнь стоила ему слишком много.

— Платить сразу, — сказал он, не поднимая взгляда.

Я достал несколько монет и оставил их на стойке, на мгновение наблюдая за его руками. Их кожа была потемневшей от времени и работы, но движения оставались быстрыми и уверенными.

— За что я плачу? — спросил я, приняв кружку.

Он слегка поднял голову, оценив меня одним глазом, и ответил:

— За то, чтобы не попасть под нож. Это не место для добропорядочных людей.

Я немного наклонил голову, пытаясь понять, что он имеет в виду, и его лицо стало жестким, как камень.

— Ты ищешь что-то? — спросил он, словно ощущая мое присутствие в этом месте, как угрозу.

— Ищу людей. Надо найти тех, кто может меня научить.

Он хмуро усмехнулся.

— Научат здесь все, но многие после этого просто исчезают. Ты точно готов?

Я почувствовал холодок по спине. Его слова были прямыми и откровенными. Город скрывал больше, чем казалось на первый взгляд, и я понял, что Лонгрейв точно не будет для меня простым местом.

— Да.

Он чуть кивнул, как будто утвердив что-то в своих мыслях. И тут в зале послышались шаги. Кто-то, в темной одежде, двигался между столами и подошел ко мне. Это был человек, с капюшоном, скрывавшим его лицо, но его фигура была выше средней.

— Ты ищешь учителя? — его голос был тихим, но в нем звучала угроза.

— А ты кто? — я сразу поднялся, готовый к любым действиям.

— Скажем так, мне не безразлично, кто появляется в этом городе. Я могу помочь. Но это будет стоить.

Я насторожился, еще раз оглядев его, но прежде чем успел что-то сказать, он уже добавил:

— Я могу провести тебя к одному, кто научит. Но за это ты должен выполнить одно задание.

Я задумался. Лонгрейв был переполнен странными людьми и странными предложениями, но учителя мне действительно не хватало. Я был готов заплатить любую цену, чтобы приобрести знания и силы. Но что это за задание?

— Что за задание?

Он стал чуть ближе, его лицо оставалось скрытым, но в глазах был ледяной холод.

— Мой друг потерял кое-что. Если принесешь мне это, я обеспечу тебе обучение. Ты будешь готов к следующему шагу.

Я понял, что отказываться было бы глупо. Лонгрейв не ждал, и, судя по всему, этот город прятал в себе столько же опасностей, сколько и возможностей. Я согласился.

— Я согласен.

Он положил несколько монет на стол и кивнул.

— Встретимся завтра на закате. Я скажу тебе, что делать. И постарайся не попасть в неприятности. В этом городе их полно.

Он исчез так же быстро, как и появился. Мой взгляд был прикован к дверям, где он исчез. Город вокруг меня снова вернулся к своему обычному хаосу, но теперь я знал одно: мне нужно быть готовым ко всему, что Лонгрейв может мне предложить.

Завтра пришло быстро. За ночь воздух стал прохладнее, а облака, обвившие небо, приобрели темный, почти черный оттенок. Я стоял на мосту, пересекающем один из глубоких канав в Лонгрейве, и смотрел вниз. Вода, когда-то чистая, теперь была мутной и густой, словно сама река не могла дышать от тяжести города. Утренний туман, еще не развеявшийся, затмевал все вокруг, поглощая даже самые яркие световые пятна, что пробивались сквозь облака.

На противоположном берегу виднелись каркасные дома, которые, казалось, вот-вот рухнут. Время здесь текло в своем ритме — тяжелом и зловещем. Люди пробирались по мосту, двигаясь осторожно, избегая тесных углов и темных переулков, где, вероятно, их ждали воры или хуже — какие-то незримые угрозы. Таверны были заполнены с самого утра. В воздухе витали запахи свежеиспеченного хлеба и подгоревшего мяса, а шум торговли и грубых разговоров сливался с городским гулом.

Я видел, как дети, еле вмещаясь в узкие проходы, бегали среди своих родителей, играя и смеясь, несмотря на суровую атмосферу города. Но их смех казался пустым, как эхо, которое немедленно поглощалось мракозом. Лонгрейв, как старое зловещее создание, давно пережившее свой пик и теперь томящееся в невежестве и тени.

Когда я подошел к месту, где должен был встретиться с таинственным незнакомцем, крики торговцев стали громче. Толпа сливалась в один непрерывный поток. Грязь на улицах была более заметна в солнечные лучи, а жара, изредка пробиваясь через облака, напоминала о том, что день уже в разгаре.

Я стоял у порога старой каменной постройки, перед которой растекались грязные лужи. Стены были покрыты мхом и лишайником, в щелях между камнями росли сорняки, а флаги, висевшие на стенах, едва шевелились на слабом ветерке. Этот угол города был не таким шумным, как центр, но напряженность ощущалась в каждом взгляде прохожих. Здесь царила тревога и холод.

Появился он, тот самый человек, который предложил мне задание. Он двигался тихо, как тень, и я лишь заметил его, когда он оказался в нескольких шагах от меня. Лицо скрывал капюшон, а фигура оставалась неподвижной и тяжело взвешенной, как у кого-то, кто привык к постоянной опасности.