– Просто странный свет снаружи, – небрежно ответил он. – Из—за него, наверное, кажется прохладнее.

Аня кивнула, охотно приняв объяснение. Она села за стол и потерла все еще слипающиеся глаза.

– Можно мне тоже чаю? – спросила она тихо.

Данила улыбнулся и налил ей кружку, добавив ложку меда. Передав чай Ане, он наблюдал, как она осторожно дула на горячий напиток.

– Спасибо, Даня. Ты лучший.

Данила ухмыльнулся:

– Конечно. Старший и умный.

Аня закатила глаза, но при этом улыбнулась.

– Старший, может быть. Умный – не факт.

Он тихо усмехнулся, отпив чай. Аня осторожно пригубила свой и слегка поморщилась от терпкого вкуса.

– Что тебе приснилось ночью? – спросил Данила, стараясь отвлечься от собственных мыслей.

Аня пожала плечами.

– Ничего интересного, кажется, – сказала она. Потом взглянула в окно и нахмурилась: – Данила, почему снаружи все такое зеленое? Как будто деревья светятся.

Рука Данилы крепче сжала кружку, но он заставил себя выглядеть беспечно.

– Это из—за метеоров прошлой ночью. Космические штуки, знаешь, – ответил он как можно легче, но глаза Ани все равно расширились:

– Метеоры? Я ничего не видела!

– Ты спала, малышка. Все пропустила.

Аня надула губы, все еще глядя на зеленоватое свечение за окном.

– Жаль. Я люблю метеоры, – мечтательно произнесла она.

Данила улыбнулся. Внутри боролись нежность и тревога. Он хотел оградить Аню от правды, позволить ей оставаться в детском неведении как можно дольше, но знал, что это не продлится вечно.

Он глубоко вздохнул, отгоняя мрачные мысли.

– Может, в следующий раз ты их увидишь, если не будешь спать, – сказал он, стараясь звучать ободряюще. – А сейчас давай собираться в школу. День обещает быть длинным.

Данила направил Аню в коридор, и она послушно покинула кухню, бросив последний взгляд на странное свечение за окном. Когда они разошлись по комнатам собираться, тревожное ощущение не покидало его. Он решил одеться тепло и удобно на случай неожиданностей: прочные джинсы, термокофта с длинным рукавом и легкая куртка.

Дорога в школу пролегала через обычно оживленную улицу, но сегодня мир казался замершим в предвкушении чего—то нового, необычного. Возможно, страшного.

Данила шел быстро, засунув руки в карманы и внимательно осматривая горизонт. Едва заметный зеленоватый оттенок делал окружающий мир чуждым, почти зловещим. Он поежился, сильнее запахнув куртку.

Аня, шагая рядом, весело болтала о новом учителе и друзьях, которых надеялась завести в этом году. Данила слушал вполуха, пока его мысли витали где—то далеко. Изображение извивающихся существ прошлой ночью упорно не покидало сознание. Что это были за твари?

Его взгляд зацепился за выбоины в земле. Он невольно задумался: не их ли рук это дело? Возможно, существа прорывались вглубь, ища укрытие или выполняя свою таинственную миссию. Данила покачал головой, стараясь отогнать мрачные мысли. Он не хотел пугать Аню, а еще больше – верить, что эти создания могут угрожать их городку.

Солнце медленно поднималось, заливая окрестности слабым, размытым светом. Зеленоватый оттенок становился менее заметным, но воздух оставался тяжелым, гнетущим, как перед грозой. Данила заметил, что птицы сегодня молчали. Утренняя тишина была странной, почти оглушающей. Даже ветер затаил дыхание.

Чувство, что за ними наблюдают, преследовало его всю дорогу. Данила время от времени оглядывался, внимательно всматриваясь в деревья и крыши домов, но ничего необычного не видел. Тем не менее, ощущение чужого взгляда не отпускало.

Аня, к счастью, была слишком увлечена своими мыслями и ничего не замечала. Она с энтузиазмом рассказывала о планах на новый учебный год, и её голос звучал радостно и беззаботно.

Когда школа показалась впереди, Данила испытал облегчение. Здание выглядело как островок нормальности посреди странностей последней ночи.

– Смотри, Данила! – радостно вскрикнула Аня, и её глаза загорелись. – Первый день, а там уже очередь в столовую! Я такая голодная!

Данила рассмеялся, лихо взъерошив ей волосы:

– Только смотри, не переешь, а то заснешь на уроках.

Аня хихикнула и побежала вперед, к школьным воротам.

Данила смотрел ей вслед, и легкая улыбка тронула его губы. Но его мрачные мысли никуда не делись. Взгляд снова и снова возвращался к теням деревьев вдоль дороги, к едва слышным шорохам, которые почему—то казались громче обычного.

Когда Аня дошла до ворот, она обернулась помахать на прощанье, но заметила выражение на его лице.

– Данила, с тобой все в порядке?! – крикнула она, и в её голосе прозвучало беспокойство.

Старший брат заставил себя улыбнуться через силу и отмахнулся:

– Конечно, все нормально. Просто задумался.

Аня постояла еще немного, словно пыталась понять, лжет он или нет, затем махнула рукой и вошла в ворота школы.

– Ладно. Но если тебе станет плохо, сходи к врачу! – крикнула она через плечо со всей сестринской заботой.

– Все хорошо, Аня. Обещаю, – ответил Данила, наблюдая, как она присоединилась к группе одноклассников. Их смех и разговоры оживили воздух, напоминая о том, какой должна быть жизнь.

Данила глубоко вздохнул, стараясь избавиться от тревоги, которая продолжала грызть его. У него было еще время перед институтом, и он решил вернуться домой. Хотелось забрать старую тетрадь по химии – вдруг пригодится, – и просто немного побыть в тишине, чтобы прийти в себя. Но спокойствие оказалось иллюзорным.

Шаги по пустой улице звучали громче, чем обычно, особенно когда он проходил мимо густых деревьев, тени от которых в утреннем свете казались еще темнее. Воздух был влажным и душным, как будто гроза готовилась разразиться в любой момент.

Когда Данила почти дошел до подъезда, его внимание привлекло движение на краю тротуара. Там, где еще вчера был ровный асфальт, теперь зияла небольшая яма. Он остановился неподалеку, внимательно разглядывая её. Трещины по асфальту расходились в стороны от ямы, напоминая тонкие щупальца, словно земля разорвалась изнутри.

Внезапно из ямы быстро выползло НЕЧТО.

Оно было похоже на гигантского червя – несколько метров в длину, с гладким, блестящим телом, покрытым странной слизью. Под солнечными лучами слизь испарялась, с едва слышным шипением. Червь двигался быстро, и его тело извивалось, наполненное скрытой силой. Данила замер, не в силах отвести взгляда от жуткого зрелища.

Вдруг неподалеку раздался крик:

– Помогите!

Данила резко обернулся: на противоположной стороне улицы стояла женщина, тоже заметившая червя. Она застыла, а её лицо исказилось от невообразимого ужаса. Червь, почувствовав добычу, повернулся к ней.

– Бегите! – закричал Данила, но женщина не двинулась с места.

Существо бросилось вперед с ужасающей скоростью. Его движения были настолько стремительными, что Данила едва успел моргнуть. Тонкий червь обвился вокруг ног женщины и повалил её на землю. Она закричала, отчаянно пытаясь вырваться, но монстр был слишком силен.

Данила не мог описать то, что произошло дальше. Червь поднял переднюю часть тела, как змея, затем резко метнулся под пальто женщины, вонзившись внутрь. её крик раздался вновь, громче и пронзительнее, тогда как тело выгнулось дугой, а затем замерло.

На несколько секунд улица окуталась глухой тишиной. Женщина лежала неподвижно, а червь, казалось, исчез. Но вдруг её тело начало двигаться. Она медленно поднялась на ноги, словно ничего не случилось. её движения были странными, неуклюжими, будто она заново училась ходить. Голова женщины неспешно повернулась в сторону Данилы, и её глаза засветились бледно—зеленым светом, а губы растянулись в неестественной улыбке.

– Все хорошо, мальчик, – произнесла она голосом, одновременно своим и чужим. – Все под контролем.

Данила отступил на шаг, но его ноги дрожали, и не могли сдвинуться с места.

– Кто вы? Что это такое? – выдавил он. Голос сорвался.