Льву и без неприятностей для Киноварного было совестно.

– Странно, что даже свидетели не сыскались, – озадачилась Проша.

Как позже выяснилось, корпус Ветра посетил Глава Бор и провёл беседу с командой вьюнов. Он в непринуждённой форме намекнул, что лучше не распространяться про световое представление на пруду. В противном случае Собор понесёт небольшие неудобства, а задействованные лица – колоссальный ущерб.

– Чиновники везде одинаковые, – шептался Вий днями позже. Хотя вряд ли кто-то, кроме Льва, услышит его в творящемся на станции бедламе. – Взашей таких не выгонишь, у них прикрыто со всех сторон. Ты тоже не робей. Каждый в команде зарёкся молчать про твою игрушку.

У Льва не хватило бы слов, чтобы отблагодарить ребят. Видя чувства трубочиста, Вий по-приятельски похлопал его по плечу.

– Та штука отлично помогла нам в игре. Да к тому же мы вроде как… друзья.

Лев не понял: спрашивал ли Вий или утверждал. На всякий случай он кивнул, и кучерявый вьюн широко улыбнулся.

– Поверить не могу, две недели вдали от древней развалины и её учителей, – Вий принялся разминаться. Посадки на поезд они ждали более получаса. – Уже вечером я вгрызусь в свежую сдобу Бабы Яры.

Так повелось, что обучение Собора зимой прерывается на две седмицы. В эти дни проходят несколько главных праздников чаровников. Трезубец опустеет, останутся те, для кого он единственный дом. Такие, как учитель Мерзляк и Вапула. И те, кто будет поддерживать работоспособность мастерских. Пимен первым лично вызвался. По его словам, он не бросит Хлюпика, и к тому же за дежурство хорошо платят. Его семье нужнее пара златых, чем лишний рот к праздничному столу.

Клим и Дым уехали на свои Осколки утром. Последний поезд из Собора отправлялся в Златолужье.

Вий намеревался остаться в Трезубце, о причинах он умалчивал. Однако днём раньше пришло письмо от Бабы Яры. В нём старушка напомнила, что ждёт в гости его и Льва.

В толпе мелькнули золотистые волосы, и Лев сорвался за ними следом.

– Эй, только не забудь, что наш вагон последний, – усмехнулся Вий.

Несколько дней Лев выискивал встречу с Есенией. Сумбурный сон и её давно оброненная фраза сотворили для него надежду.

– Княжна, могу я побеспокоить вас? – окликнул Лев, не забыв поклониться.

Есения и Лель удивлённо обернулись.

– Почему бы и нет, – ответила княжна.

Лель правильно понял заминку трубочиста.

– Пойду заберу чемоданы у автоматона, – сказал он и оставил их посреди толкучки.

Подмастерья и рабочие навалились на дверь вагона-капсулы, боясь не влезть.

– Прости, что отвлекаю, – начал Лев. – Однажды ты сказала, что твоё перо настраивали в Златолужье?

При упоминании своего блюстителя Есения неосознанно нащупала его под пальто. Не одному Льву была присуща подобная реакция.

– Конечно. Мастерская расположена в Сточных водах, – Есения покривилась от воспоминаний. – Всего раз там была совсем маленькой. Помню, та часть города показалась мне жутким местом. Да и сам мастер довольно необычной внешности.

– Он вправду лучший из тех, кто разбирается в блюстителях?

– Понимаю, – Есения вдруг задумалась.

«Кажется, она знала правду про происшествие на пруду, – сообразил Лев. – Ей явно поведал Лель, а ему рассказал старший брат. Почему же тогда остальные подмастерья болтают только слухи? Не потому ли, что того хотела Кагорта?».

Княжна присела на корточки и достала из рюкзака клочок бумаги и стальное перо с чернилами.

– Дедушка во всём выбирает лучших. И вот так зовут мою горничную, – девочка передала клочок Льву. На них начали оборачиваться. – Напиши ей письмо, если понадобится моя помощь.

– Спасибо.

Из толпы появился Лель и торопливо потянул Есению:

– Нам пора. Наш вагон закрывается.

Видно, всполох переживал за то, как княжна и трубочист привольно общаются на публике. Лев сам держался бы осторожнее, но другой возможности ему не подвернётся.

– Напиши ей, – повторила княжна.

Красное пальто растворилось в людском потоке и паре тягача. Лев отправился в последний вагон. Там он пристроился на деревянную скамейку рядом с Вием.

– В первом классе закончились места? – ехидно спросил вьюн.

Разница от поездки с Бабой Ярой просто громадная. В последнем вагоне три дюжины пассажиров не обслуживал провожатый. И, судя по запаху, в иные дни в нём перевозили скот.

Капсула-вагон наполнилась собственным давлением, уши Льва заболели. Несмотря на все неудобства, он улыбался. Теперь у него появилась зацепка, которой не смогли дать ему ни филин Дуромор, ни Феоктист Киноварный.

– Это что? – Вий указал на рюкзак Льва, когда поезд двинулся.

Из бокового кармана торчал небольшой свёрток, повязанный льняной нитью. Кто-то в суматохе на станции подсунул послание.

– Вот же бес, – ругнулся Вий, когда Лев развернул свёрток.

На нём алел знак – глаз внутри петли. И короткая надпись: «Не возвращайся».

Поезд протаранил цветастую стену Пелены и нырнул в безмолвное пространство.

«Пусть зацепка окажется настоящей», – воззвал Лев.

Глава 11. Сточные воды.

Златолужье приняло ребят мягким стылым ветерком. Всюду по вокзалу жужжали и скрипели коренастые механизмы. Они метлой гоняли по перрону пудру инея. Морозы и вьюги остались заперты у трёхголовой башни.

На таможне знакомый Льву чиновник проверил подлинность приглашения ребят и заодно равнодушно порылся в их рюкзаках.

– Добро пожаловать в Златолужье, – для порядка приветствовал он. – По истечении срока пригласительной грамоты прошу незамедлительно подать обращение в Службу Надзора. В ином случае к вам будет определена мера наказания вплоть до принудительного переселения на Дальние Осколки.

– Так это и есть хвалёное гостеприимство царского града, – усмехнулся Вий, когда они отошли от стойки чиновника.

Серость пропитала город, но Лев не унывал. Где-то неподалёку есть улица с дивными домами, и в одном из них его ждут.

На краю площади вокзала чадила вереница самоходных повозок. В толпе подростков заметно выделялось красное пальто.

– Нам с ними не по пути, – напомнил Вий и рванул с места: их транспорт никого не ждал.

Гремя пузатыми рюкзаками, ребята запрыгнули на ходу в синий трамвай. Всю дорогу Вий без умолку болтал о заброшенных шахтах чуди, бездонной полости под городом и её каменоломнях, о знаменитых пирушках на Царском оплоте. Лев едва улавливал смысл его слов. В проносящейся в окне панораме города он углядел далёкие, укутанные смогом строения. Тёмные очертания Сточных вод порождали одновременно и страх, и надежду.

– Можно ли на таком шаре вылететь в космос?

Вий и Лев поднимались по «Носу мельника», когда заметили воздушный транспорт огнеборцев. Он низко барражировал над холмом и едва не коснулся конька обсерватории звездочёта.

– Каков Осколок в вышину? – продолжал размышлять Вий. – Словно труба, которая достанет до звёзд, или же где-то высоко есть невидимая Пелена.

– Выше воздух разряжен. Шар не поднимется и близко до космоса, – просто ответил Лев.

– Ого, нахватался, когда чистил трубы в мастерской звездочётов, – Вий по-дружески пихнул трубочиста.

Лев натянуто рассмеялся. Он всё никак не привыкнет, что в мире чаровников простейшие знания недоступны простолюдинам. На полу родного дома Льва стопка старых подростковых журналов хранила сведений о Вселенной больше, чем собралось бы у всех трубочистов на Осколках.

«Нос мельника», в отличие от остального Златолужья, пустовал. Погода не манила пожилых людей на улицу. Так ребята незамеченными подошли к саду Бабы Яры и сразу почувствовали недоброе. Если сад летом выглядел самым ухоженным во всём городе, то зимой он походил на заброшенный огород. Неубранную от вчерашнего снега дорожку топтали лишь мягкие лапки кошек.

– Как-то непривычно, – Вий озвучил общее подозрение. – Зайдём. Нас всё-таки пригласили.