— Он шеф-редактор, — сказал я.

— А я тебя старшим считаю! — поднял вверх указательный палец Петров. — И отчитываться передо мной будешь ты, а не он.

Это был серьезный нюанс. Люди отчитываются, как правило, с большим уроном для собственного здоровья. Или реноме. Я не хотел нести потери ни там, ни там.

— Кроликов будет отчитываться, — сказал я. — Повторяю, он шеф-редактор, а не я. А если Рыбин ему еще и деньги даст...

— Деньги? — посмотрел на меня Михаил Иванович. — На презентацию, дорогой, деньги никто не дает, из собственного кармана надо выкладывать.

— Но ты же обещал.

— Я тебе обещал. А ты не хочешь отчитываться. Значит, и денежек нет. Скинетесь, купите бутылку и разопьете за углом. Не мне вас учить.

Петров ухмыльнулся. Когда он вот так острил, ухмылка у него была особенно гнусная.

Я вышел из кабинета.

— Досталось? — участливо спросила Ольга.

Я посмотрел на себя в зеркало. Физиономия была свекольного цвета. И что я так нервничаю?

— С Михаилом Ивановичем трудно не нервничать, — сказала секретарша. — Кофе сварить?

— Варите, — разрешил я.

Похоже, она мне симпатизирует. Хорошо это или плохо?

— Все зависит от обстоятельств, — усмехнулась Ольга.

Вот ее усмешка была очень даже симпатичная. Под стать фигурке.

Ольга подошла к кофемашине, качнув бедрами чуть сильнее, чем обычно. Я окончательно расстроился. Что им всем от меня надо?

— Начальство видит, что у вас все хорошо, и немного корректирует ситуацию, — сказала Ольга, не поворачиваясь ко мне. — Я, например, уже не нервничаю, когда он мне выговаривает.

Умная девушка. Учись, студент.

— На презентацию в Дом национальностей придете? — спросил я.

— Если пошлют. Берите кофе и уматывайте. Он не любит, когда в приемной посторонние.

Я взял чашку и ушел в свой кабинет.

— Не дал денег? — встретил меня насмешливой улыбкой Кроликов.

— На презентацию денег не дают, — сказал я. — Свои нужно тратить.

— Знаю! — махнул рукой Кроликов. — И не хожу с протянутой рукой по чужим кабинетам. Справимся.

Он был хороший организатор, мой шеф-редактор. И знал, как выпутываться из сложных ситуаций.

В нашем кабинете побывали ребята из отделов литературы и искусства, о чем-то пошушукались с Кроликовым. Мы с Тамарой решили не обращать на них внимания.

— Все равно ведь без нас не обойдутся, — сказал я ей.

— Конечно! — кивнула она. — Пусть бегают. Мы появимся позже.

— Как засадный полк, — согласился я. — Иру уже позвала?

— Куда она денется! Когда у нас мероприятие?

— Послезавтра.

— А я ей сказала, что завтра. Надо перезвонить. Леша Кроликова к себе позвал, к нам не захотел идти.

— Какой Леша?

— Белкин. Нужно было презентацию проводить в ресторане.

— В «Харбине»?

— Ну да. На банкете ведь хорошо кормили?

— Нормально. Ресторан для банкетов, это тебе любой Белкин скажет.

— Да знаю! — махнула рукой Тамара. — Белкин выдал Леше деньги на вино и водку. Там выпивать нельзя, но нам разрешили.

— Откуда ты все знаешь?

— Оттуда, — показала мне язык Тамара.

В отличие от меня, она действительно все знала. А меня отодвинули в сторону. Хорошо это или плохо?

— Хорошо, — сказала Тамара. — Кому-то же надо языком трепать. Вот вы и будете.

— А если откажусь?

— Но вы же не дурак! Мы с Ирой приготовим закуску, вы скажете речь, и все будут довольны. Петров на презентацию не придет.

— Почему? — удивился я.

— В другом месте выступать будет. А у нас главным назначен Белкин. Ирка уже самую короткую юбку надела.

— Охмурять?

— Она всех охмуряет. С переменным, правда, успехом, но это не имеет значения.

— Замужем?

— Была. А сейчас и с Толиком разошлась.

— С каким еще Толиком?

— Из академии. У них уже полгода роман, но недавно закончился. Ирка сказала, что обольет ему краской машину. Я останавливаю.

— Прям египетские страсти.

— А у Ирки по-другому не бывает, скоро сами увидите.

Я пожал плечами. Чужие романы меня не интересовали. Со своими бы разобраться.

10

Ирина оказалась весьма привлекательной особой. Она действительно была в короткой юбке, позволяющей все увидеть.

— Ноги с легкой сексуальной кривизной, — сказал я Тамаре.

— А мои?! — возмутилась та.

— Мы говорим о ногах Ирины. Твои пусть другие оценивают.

— Кто?!

— Кроликов или Белкин. Петрова сегодня не будет, сама сказала.

— Я вот Ирине сейчас все доложу! И мало вам не покажется!

— Докладывай, — пожал я плечами. — Я и не сказал ничего такого.

— А кривые ноги?

— Легкая сексуальная кривизна — это совсем другое. Леша прямо не отходит от нее, как кот облизывается.

— Леше в нашей редакции другая девочка нравится.

— Которая?

— Ее здесь нет.

Я оглянулся по сторонам. Народу в холле, где проходила презентация, набилось порядочно. Некоторых я не знал.

— Кто вон та дама? — спросил я Кроликова, с озабоченным видом стоящего у лестницы.

— Из Постоянного комитета, — мельком взглянул на нее Алексей. — Что-то Рыбин задерживается.

— Без него обойдемся.

— Ни в коем случае! Без Петрова можно, без Рыбина нельзя.

— Почему?

— По капусте и по кочану. Как только он придет, сразу идем к микрофону. Я предоставляю слово тебе и дальше по списку. Кто будет выступать от газеты?

— Макунин, заместитель Петрова. А кто этот мужчина?

— Тоже из Постоянного комитета. Но первым слово, конечно, Рыбину. Он здесь наше всё.

Я не стал острить по этому поводу. Мероприятие и правда не из последних. В фойе полно журналистов не только из нашей газеты, но и из дружественных изданий. А может, и недружественных. Враги, как я знал, любят чужие фуршеты, тем более скупиться мы не собирались. Вся выпивка за наш счет?

— Белкин тоже подкинул, — сказал Кроликов. — Это ведь общее дело. Вон Рыбин. Вперед!

Мы протолкались к микрофону, установленному в другом конце фойе. Здесь же и вход в зал, где предполагался фуршет. Из зала уже вкусно попахивало.

От волнения Кроликов забыл меня представить, сразу пригласил к микрофону Рыбина. Тот, не тушуясь, отбарабанил заготовленный текст о проекте, призванном занять лидирующее положение в нынешнем медийном пространстве. Кроликов кивал, соглашаясь с каждым его словом.

Следом за Рыбиным слово взял я, и выступления покатились в строгом соответствии с планом, который я набросал накануне. Народ в Доме национальностей собрался подготовленный, никто свои речи не затягивал, тем более запах колбасы становился все более ощутимым.

Я вдруг увидел актрису, игравшую Наталью в фильме «Тихий Дон». Она, кстати, нравилась мне не меньше Быстрицкой в роли Аксиньи.

— А что здесь Кириенко делает? — шепотом спросил я Кроликова.

— Она же председатель правления, не хухры-мухры! — удивленно покосился тот на меня. — Зря Петров не пришел.

Я с ним согласился.

Прямо перед микрофоном стояли Тамара и Ирина, и вид у девушек был очень серьезный.

«Вот кто настоящие хухра с мухрой, — вдруг подумал я. — Видимо, придется Ирину взять на работу, так сказать, для комплекта».

Торжественная часть закончилась, и публика дружно рванула в зал для фуршета. Мы с Кроликовым оказались в числе отставших.

— Идите к нам! — помахала рукой Тамара. — Мы уже все взяли!

— И действуют вполне профессионально, — вслух сказал я.

— Ты о чем? — спросил Кроликов. В одной руке у него уже был бокал красного вина, в другой тарелка с бутербродами.

— Про хухры-мухры, — сказал я. — Сами мы не то что вино, простую водичку не добыли бы.

— Вы лучше пейте, — всунула мне в руку бокал с вином Тамара. — Скоро ничего не останется, прорва народу.

Ирина вплотную придвинулась ко мне и многозначительно посмотрела в глаза. «Какой ясный взгляд!» — подумал я.

Ирина улыбнулась.

— С ней не пропадете, — сказала мне в ухо Тамара. — У нас не только колбаса, но и осетрина. Вина, правда, мало.