— Ну здравствуй, Дон, — сказал Виктор.
— И тебе поздорову, — ответил старик и выпустил кольцо дыма. — Не могу сказать, что рад тебя видеть. И, полагаю, взаимно.
— А уж я как рад, — хмыкнул Виктор.
— Дерзишь, — вздохнул Дон. — Демонстрируешь… храбрость. Думаешь, что тебя за это будут уважать. Хоть кто-то, хотя бы ты сам. Но это всё дурной подростковый гонор. Ты знаешь, что тебя будут бить, возможно даже ногами, но всё равно лезешь на рожон. Даже не храбрость, просто какое-то беспричинное упрямство, помноженное на глупость.
— А что делать, — ответил Виктор. — На коленях стоять? Тазик маловат, неудобно.
— А что делать, — повысил голос Дон. — Тебя должны были в армии научить, на тактической подготовке. Что бывают ситуации, когда шансов нет. Ноль из ста! Всё, баста!
Он вмазал кулаком по столу, аж пепельница подпрыгнула.
— И единственный твой шанс — думать заранее и вообще в них не попадать, — спокойным голосом закончил Виктор.
К слову о шансах. Два амбала, стоят чуть сзади, один слева, другой справа. Пистолет из кобуры вытащили еще в космопорту. И телефон тоже. И из тазика резко не выпрыгнешь, ноги увязли.
— Ну вот, всё же сам знаешь. И что я тебе объясняю? — вздохнул Дон и затянулся сигарой. — Хотя вы, молодежь вечно куда-то торопитесь, живете одним днём. «Причинно-следственные связи» — это не про вас. Если так подумать…
Он посмотрел на Виктора, покачал сигарой в воздухе и продолжил:
— Если подумать, ты допустил ошибку еще до нашего первого разговора. И оказался здесь, потому что сделал неправильный выбор тогда, а не сейчас.
— Я просто делал свою работу, — ответил Виктор. — Альтернативных предложений не поступало. Задним умом-то мы все… соображаем.
Дон наверняка себе локти кусал. Мог бы и сообразить подмазать «контрабандный» отдел. Или припугнуть. Но даже не попытался. Если бы кто из коллег был на карандаше у мафии, Виктор бы знал. Значит, Дон понадеялся, что если шеф полиции у него в кармане — а в этом Виктор уже не сомневался — то всё будет гладко. И зря. Шеф не только не поделился с подчинёнными, но даже не намекнул, что некоторые дела раскапывать опасно. И, более того, вообще упустил всю операцию на складе. Хотя участвовало немало народу, и еще усиление привлекали. За такое можно и вынести «неполное служебное соответствие», в виде тазика на пирсе в старом порту. Хотя как знать… может шеф уже и плавал где-то неподалёку.
От этой мысли стало весело и страшно одновременно.
— Вот не буду с тобой спорить, поддел старика, — усмехнулся Дон и снова затянулся сигарой. — Ты совершил ошибку, по незнанию. Я дал тебе возможность её исправить. Это… честная сделка.
— И я это оценил, — кивнул Виктор. — И сделал всё как договаривались.
— Как договаривались?
— Конечно. Главарь твоих «конкурентов» сидит в тюрьме, и выйдет очень нескоро. Его клиенты повздыхают и вскоре придут к тебе. Рядовые исполнители разбежались, а на их место придут те, у кого есть нужные связи и лицензии. То есть весь товар окажется, опять же, у тебя, и сбыт тоже. Чуть-чуть не успел по срокам, — Виктор виновато развел руками. — Но за такой результат… По-моему всё в лучшем виде.
— В лучшем виде, да. Но ты забыл про одну маленькую деталь, — Дон постучал сигарой об пепельницу. — Маленькую, но важную. И мы с тобой её, к слову обговаривали, она входила в соглашение.
— И какую же? — спросил Виктор. — Не томи, у меня тут… цемент стынет.
Дон шумно вдохнул. А потом вмазал рукой по столу так сильно, что пепельница снова подпрыгнула, а сигара выпала из пальцев и улетела на землю. Роняя искры, покатилась по бетонным плитам пирса и улетела в грязную воду залива.
— Дерзить он мне тут будет! — снова вздохнули продолжил. — Мы с тобой договаривались! Никакой! Полиции! А ты устроил шум, какого не было со времен Консорциума, мир его праху и чтоб радиация не сильно щекотала. Все три космические сверхдержавы как с цепи сорвались. Кругом агенты, ревизоры, проверки из столицы. И все с важным видом, и всем денег дай. А некоторым не денег, лучше тебе подробностей не знать. И всё это устроил один дурной коп. Один!
Дон злобно указал на Виктора пальцем.
«Сейчас я начну извиняться, расскажу что опасался за свою жизнь. И не только за свою,» — мрачно подумал Виктор. — «Ты скажешь, что прикрыл бы меня. И бессовестно соврёшь, хрыч старый. Пару добрых слов на могиле сказать и то зажмотился бы. А поэтому хрен тебе, а не твоя любимая комедия!»
— У меня вопрос, Дон, — спокойно спросил Виктор. — Ты ведь знал этого Шульца?
— Видеть — видел пару раз, — хмуро ответил Дон. — Но за руку не здоровались. Он раньше сам аукционы вел. Потом перестал.
— И, в принципе, ты знал, что весь товар — и твой, и «конкурентов», сбывается через «Дитриха, Розенберга и партнёров», то есть через Шульца, — продолжил Виктор. — Не хватало финального штриха.
— Что «конкуренты» и есть Шульц? — усмехнулся в бороду Дон. — Ну да, здесь я немного удивился. Но не пойму, к чему ты клонишь. Если тянешь время, то в твоём положении это… недальновидно.
Он указал пальцем вниз, намекая на тазик с цементом.
— Ты не за ногами следи, а за руками, — Виктор пошевелил пальцами в воздухе. — Фокус-то простейший. Ты не знал про Шульца, но он-то явно знал про тебя и твои делишки, Дон. Не первый год этим занимается. А потом на него свалилась эта система, которой нет на карте. И он решил тоже заняться артефактами, заиметь собственный бизнес. А для этого нужны кто?
— Исполнители, — проворчал Дон.
Он достал новую сигару, но прикуривать не спешил.
— Так почему же он не обратился к тебе? Твои ребята, как я вижу, благовоспитанные, дисциплинированные и не создают никому проблем, — Виктор указал левой рукой направо, а правой — налево. — По крайней мере, без приказа. А Шульц нанял каких-то пиратов, на которых клейма ставить негде. И вся эта вольница много где наследить успела, была на ножах друг с другом, и чем дальше — тем сильнее теряла управление.
Амбалы удивленно переглянулись.
— Не захотел делиться прибылью, — ответил Дон.
— Вот вроде и пожилой человек, опытный в делах, — Виктор погрозил мафиози пальцем. — Но мимо. Даже близко не угадал. Потому что никогда не думал в этом направлении. Ты меряешь всех по себе. Кто-то сильнее, кто-то слабее, с кем-то можно работать, а кому-то недостаёт культуры или, например, порядочности. Ты делец, Дон. С хваткой, с мозгами, с репутацией. Но — делец. А Шульц — нет.
— А Шульц?..
— … Фанат. Причем отбитый, — развел руками Виктор. — Для тебя артефакты — это просто товар. Не лучше и не хуже любого другого. Какая разница чем торговать? А он про каждый черепок может статью написать. И у него сердце кровью обливалось, когда такие как ты эти черепки продавали и покупали. Вот поэтому они никогда, ни за что не стал бы работать с тобой.
— Я умею находить подход к людям, — усмехнулся Дон. — Уж ты-то должен знать.
— Умеешь, да, — Виктор попробовал пошевелить ногами в тазике. — Ну стоял бы он здесь место меня. Чего бы ты достиг? Ничего. Шульц — фанат. Еще и с завихрениями по поводу жестокого несправедливого мира, которым правят бездарности и нахрап. Сколько в этом молодёжной глупости, недальновидности и розовых пони — решай сам. Но ты никогда бы не добился его уважения. Ни-ког-да, Дон.
— От некоторых предложений невозможно отказаться, — Дон неторопливо прикурил сигару.
— Он бы и согласился. Для виду. А потом отмыл бы цемент с ботинок, сделал пару телефонных звонков… и грохнул бы всю схему. И свою, и твою. И Дитриха с Розенбергом заодно, — Виктор развел руками и посмотрел на Дона. — Потому что никто из вас, в его понимании, не достоин. Фанаты иногда… странные, знаешь ли.
Дон, казалось, задумался. Сидел и неспешно курил. Амбалы стояли по стойке смирно, боясь шелохнуться. Под пирсом тихо плескались волны, на другом берегу залива город сиял огнями голографической рекламы. В разрыве облаков промелькнул яркий огонёк космического корабля. Цемент в тазике потихоньку застывал, становился вязким.
