— Боги, этот смех.

Я приподнимаю бровь.

— Что?

Принц улыбается шире.

— Даже если бы я слышал это каждый день, этого все равно было бы недостаточно.

Мой взгляд падает на его улыбку, и если бы я так не боялась правды, выворачивающей мое сердце наизнанку, я бы сказала ему то же самое о его улыбке. Моя хватка на клинке ослабевает, и он со звоном падает на пол. Мы оба отпрыгиваем назад, пораженные лязгом стали о мрамор.

Его глаза встречаются с моими, когда он опускается на колени и осторожно берет лезвие за рукоять. Он с ухмылкой протягивает его мне.

— Кажется, ты уронила это.

— Кажется, да.

Я тянусь к нему, но колеблюсь. Блеск в его глазах — даже если они скрыты за магией — заставляет мое сердце биться в неистовом, чудесном ритме. Кровь приливает к моему лицу, когда я смотрю на него, стоящего передо мной на коленях с протянутым ножом, как будто он делает предложение.

И я понимаю, что у меня не было бы другого выхода.

Никогда в жизни я не думала о браке или, честно говоря, о каком- либо будущем. С моей жаждой крови и склонностью работать на Боссов, я предполагаю, что буду мертва в течение следующих пяти- десяти лет.

Но это… Мне это нравится.

То, как он смотрит на меня, словно я — ответ на все его вопросы.

Я выхватываю лезвие из его ладони, мои пальцы задерживаются там на мгновение, и это единственное, что подчеркивает мою уязвимость.

— Могу я знать? — я выдыхаю, не заботясь о том, что мой голос звучит так же безумно, как я себя чувствую.

Он бросает на меня вопросительный взгляд, когда встает и возвышается надо мной, его лицо наклонено вниз, пока его глаза обводят мое лицо.

— Что ты можешь знать?

— Твое имя.

Я отвожу взгляд, мои нервы обострены его близостью. Мы замолкаем, и что-то в этом моменте разрывается на части из-за того, что он не говорит мне. Я прикусываю язык, боль пронзает мое сердце.

Ты знаешь его всего несколько дней. Возьми себя в руки, Зора Вайнер.

Думаю я и заставляю себя бросить на него свирепый взгляд.

Но он выглядит таким же раненым и отчаявшимся, как и я. Он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, его ногти слегка царапают мою кожу, и по мне пробегает дрожь.

— Однажды ты узнаешь мое имя. Я обещаю.

Он хватает меня за подбородок, когда я отстраняюсь, его глаза всматриваются в мои, серьезные и полные надежды.

— И когда я даю обещание, Зора, я никогда не беру его обратно.

Нотки озорства пробегают по его лицу, и он наклоняется ближе, прижимаясь губами к моему уху.

— Кроме того, думаю, мне нравится идея, что ты узнаешь мое имя в ту же ночь, когда я затащу тебя в свою постель.

У меня внутри все переворачивается, и мне приходится приложить все силы, чтобы не притянуть его лицо к своим губам.

— Ты будешь кричать об этом всю ночь, весь день — даже во сне, принцесса, — поддразнивает он, отстраняясь с довольной улыбкой.

Я смеряю его оценивающим взглядом.

— Я никому не принцесса.

Он делает вид, что обдумывает это, затем его губы растягиваются в усмешке.

— Ты права, моя королева.

Я лучезарно улыбаюсь, не в силах сдержаться.

— С этим я могу работать. Хотя для этого нужен крутой парень.

— Безусловно.

Он делает вдох, выглядя таким же изголодавшимся по мне, как и я по нему, но отходит к душу и включает его. Он указывает на него жестом.

— Для тебя, моя невероятно крутая королева.

Я вздергиваю подбородок и неспешно направляюсь в душ, на ходу расстегивая бретельки. Я ухмыляюсь, когда он следит за моими движениями.

— Расстегнешь мне молнию?

Он немного напрягается, но успевает кивнуть, игривость между нами исчезает, когда он подходит ближе и расстегивает мою молнию.

Я вздрагиваю, когда он проводит указательным пальцем по моему позвоночнику, останавливаясь только тогда, когда молния доходит до моей талии.

Он отходит, собираясь уйти, но я медленно освобождаюсь от платья, слыша, как его ботинки все еще ступают по мрамору.

— Ты убиваешь меня, — рычит он.

Я отбрасываю платье в сторону, обнаженная, за исключением кобуры с ножами. Тонкая ткань платья не создает складок. Я всегда гордилась своим телом. Однако сегодня вечером от его взгляда у меня скручивает живот, и часть моей уверенности тает. Я оглядываюсь через плечо только один раз, прежде чем расстегнуть кобуру. Я оставляю ее на столешнице рядом с собой и вхожу в душ.

Принц с вызовом качает головой, на его лице читается благоговейным страхом.

Я улыбаюсь про себя, скользя под воду, и от одного этого взгляда ко мне возвращается уверенность. Проходит еще три минуты, прежде чем я слышу щелчок закрывающейся двери, и я понимаю, что какая-то часть меня — часть более глубокая, чем моя похоть, — никогда не чувствовала себя более удовлетворенной.

Я не тороплюсь, ополаскивая тело разными мылами, расположенными вдоль выступа стенки душа. Я нахожу, что многие пахнут медом, ромашкой и сосной, и меня удивляет, как легко я определила эти ароматы в первую ночь, когда познакомилась с Принцем. Завернуться в них сейчас успокаивает, и я задаюсь вопросом, почему это так. Достаточно быстро я обнаруживаю, что доверяю ему, но есть другая часть меня, гораздо большая часть, которая никогда не будет доверять ему. Не полностью. Не думаю, что в моей жизни когда-либо был день, когда я кому-то полностью доверяла, и я не ожидаю, что это когда-либо изменится.

Потратив достаточно времени, чтобы, я надеюсь, все остальные уснули, я выключаю душ и вытираюсь. Я подхожу к раковине с зеркалом и умываюсь, прежде чем обнаруживаю небольшую стопку сложенной одежды, оставленную прямо за дверью. Они явно принадлежат Принцу — и свитер, и свободные штаны, в которых я тону. Я закатываю брюки несколько раз, затем позволяю свитеру поглотить мои изгибы, не заботясь об этом, потому что он слишком чертовски удобен, чтобы отказаться от него. Я беру свое платье и складываю его на тумбочке, прежде чем выйти из ванной.

Тейлис остается без сознания на кровати, Принцесса свернулась калачиком рядом с ним в глубоком сне. Рядом с кроватью развернута раскладушка, покрытая роскошным фиолетовым шелковым пуховым одеялом и подушками.

Принц сидит в кресле рядом с ним, подперев голову рукой, закрыв глаза и медленно дыша.

Я прокрадываюсь к койке и укладываюсь в нее, засовывая ноги под одеяло и наслаждаясь ощущением гладкой ткани на своей коже. Я поднимаю взгляд на Принца, мои глаза запоминают умиротворение на его лице, когда он спит. Я обвожу взглядом его тело и с удивлением обнаруживаю, что он одет в простую рубашку и штаны, не отличающиеся от тех, что он мне одолжил. Он не снял маску, но с татуировками, скрытыми под одеждой, он всего лишь мужчина, и что- то в этой уязвимости, в том факте, что он позволяет мне видеть это, заставляет меня протянуть руку и осторожно потянуть его за штанину.

Он просыпается со вздохом, его тело напрягается для атаки. Затем он опускает взгляд, и когда видит меня, выражение его лица смягчается. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я прижимаю палец к губам и указываю на кровать.

Он кивает и стирает с глаз остатки сна. Это движение сдвигает его маску настолько, что его настоящие глаза вспыхивают то тут, то там, посылая жар вверх по моей шее.

Я откидываю одеяло и нежно похлопываю по месту рядом со мной, одаривая улыбкой, которая, я надеюсь, говорит: если ты осмелишься.

Принц приподнимает бровь, имитируя свою предыдущую фразу о том, что «ты меня убиваешь», прежде чем усмехнуться и опуститься на койку. Он устраивается рядом со мной, стараясь не прикасаться ко мне, к моему явному разочарованию, затем поворачивается на бок лицом ко мне.

Мы долго смотрим друг на друга, наше дыхание синхронизируется. Затем я обвиваю рукой его талию и притягиваю ближе, скользя пальцами под поясом его штанов.

Он делает долгий, тяжелый вдох. Затем он сдается и обнимает меня, утыкаясь подбородком в мою макушку.