Сам алхимик, как обычно, был погружён в исследования. На этот раз он работал над улучшением ёмкости для хранения новой партии святого водорода и экспериментировал с реакцией различных химикатов на освящённую воду. Ему удалось создать ещё более эффективные растворы для обработки боеприпасов, которые уже вскоре планировалось протестировать в полевых условиях. Эрл иногда выходил из своей лаборатории с лёгкой улыбкой на лице, удовлетворённый результатами очередного эксперимента, что слегка пугало встреченных на пути матерых вояк.

Эдвард вернулся из недельного отпуска, который провёл со своей семьёй в загородном доме. Винсент знал, что Эдвард давно ждал этой возможности, чтобы отдохнуть от постоянных тренировок и опасных командировок. Загородный дом Эдварда был окружён лесом и располагался на берегу небольшого озера. Там они с семьёй проводили время на природе: прогуливались по лесу, ловили рыбу, а по вечерам собирались у камина, играя в настольные игры. Эти наполненные умиротворением дни восстановили душевную энергию капитана, и он вернулся на службу в приподнятом настроении.

— Рад что ты снова с нами, Эд, — сказал Винсент, пожимая руку старого друга, поймав того рано утром в коридоре штаб-квартиры, — отличная штука — отдых, да?

Эдвард улыбнулся и кивнул. В его глазах, мутной поволокой еще блуждала утренняя вялость.

— Именно так. Пару дней на природе — и чувствуешь себя другим человеком. Жаль, конечно, что пришлось вернуться так скоро, но работа есть работа.

— А как семья? — продолжил Винсент, следуя с ним по коридору к тренировочной площадке.

— Всё хорошо, — сказал Эдвард с тёплой улыбкой. — Дети довольны, Линда наконец-то смогла отдохнуть, отпустив этих одержимых безумием сорванцов на все четыре стороны. В городе так сделать не получится, сам понимаешь.

Винсент кивнул, зная, что именно такие моменты и помогают простым людям вроде капитана оставаться в строю, не теряя связи с реальным миром. Сам же Винсент об отдыхе даже не помышлял, пообещав себе уйти на покой только после решения вопроса Трупного Бешенства и никак иначе, а семья… Об этом бывший священник не мог даже думать. Видимо, события его собственного детства оставили в душе слишком глубокий отпечаток…

Штаб-квартира Вектора продолжала жить своей привычной жизнью, но теперь в ней чувствовался новый дух. Рост компании и её подготовка к новым, более опасным и сложным заданиям наполняли всех участников энергией и предвкушением вечернего выезда…

Пройдя сквозь полигон, Винсент и Эдвард оказались в огромном ангаре. Перед ними возвышался массивный шагоход, новейшее творение инженерного мастерства эпохи паровых технологий. Машина поражала своими размерами и конструкцией. Шагоход стоял на четырёх мощных стальных ногах, каждая из которых была оснащена паровыми поршнями и бронзовыми гидравлическими цилиндрами, что позволяло ему легко передвигаться по неровным ландшафтам. Его корпус напоминал броненосца, покрытый множеством медных пластин с видимыми заклёпками, которые блестели при свете ламп, висящих под потолком ангара. Сзади находились паровые котлы, из которых с шипением выходил отработанный пар, создавая плотную атмосферу вокруг машины. На крыше располагалась вращающаяся башня со сдвоенным пулемётом, способным выпускать сотни пуль в минуту, а по бокам корпуса были установлены два тяжёлых орудия для стрельбы посеребренными бронебойными снарядами. ТТХ машины говорили сами за себя: высота — шесть метров, вес — пятнадцать тонн, скорость передвижения — до двадцати трех километров в час, суммарная огневая мощь — свыше трехсот выстрелов в минуту. Шагоход был создан для подавления врага на открытой местности, его броня могла выдержать любой удар, а огневая поддержка была настолько смертоносной, что воюй Вектор с людьми, вряд ли те сунулись бы на расстояние полета пули. Однако сейчас, его громоздкость вызывала сомнения у Винсента.

— Я говорю тебе, Эд, в этой деревне с его помощью мы только застрянем, — Винсент шагнул вперёд, оглядывая шагоход с выражением недоверия на лице. — Улицы Штрайна узкие, дома деревянные и стоят близко друг к другу. Эта махина просто не пролезет. Мы рискуем увязнуть, а в это время твари нападут с разных сторон.

Эдвард, всю жизнь боготворивший боевую технику, скрестил руки на груди и нахмурился.

— Огневая поддержка лишней не бывает. Шагоход может просто стоять на въезде в деревню и прикрывать нас, — ответил он, бросив взгляд на орудия машины. — Когда они попрут на нас, эта, как ты выразился, «махина», сможет за минуту покрошить десяток другой мутировавших оживших. А если нам придётся отступать? Чем ты собираешься прикрывать тыл? Опять Тяжей под удар подставлять?

Винсент покачал головой, удерживая на лице и в голове спокойствие, хотя спор его откровенно раздражал.

— Ты слишком полагаешься на эту железяку. Да, она мощная, но не стоит забывать, что наша задача — зачистка заражённых, а не уничтожение деревни вместе с ними. Нам нужна мобильность, быстрота. Люди в Штрайне, возможно, ещё живы, и у нас осталось мало времени на их спасение. Мы не можем позволить себе маневрировать с этой громадиной за спиной.

Эдвард сузил глаза, явно не желая уступать, но с доводами Винсента не поспоришь. Он сделал шаг к шагоходу и печально провёл рукой по одной из его стальных ног.

— Проклятье, Винс… Хорошо, тут ты прав, — наконец признал он с недовольством в голосе. — Но учти, если всё пойдёт наперекосяк, я припомню тебе этот разговор.

Винсент усмехнулся, чувствуя, что разговор подошёл к логическому завершению.

— Не пойдет, — сказал он. — с нами ведь еще и бомбы Эрла будут, так что боевые испытания в полевых условиях, я тебе в любом случае обеспечу. А теперь иди, готовься к выезду — выдвигаемся на закате.

Эдвард неохотно кивнул и, бросив ещё один печальный взгляд на шагоход, направился к выходу из ангара. Он был разочарован что не удастся посмотреть на эту громадину в деле, но понимал, что Винсент всегда действует разумно. Когда дело касается боевых решений, инстинкты и смекалка редко подводили владельца Вектора.

Винсент ещё раз оглядел шагоход, на этот раз уже без сомнений. Машина, безусловно, мощная, но на предстоящем задании она бы стала скорее обузой. Решение было принято, и он направился готовиться к вечернему выезду, зная, что впереди их ждёт непростая ночь в пути, а сразу поутру, еще более тяжелая работа…

Деревня, а по сути небольшой «одноэтажный» город с населением в пару тысяч человек, под названием Штрайн, была погружена во мрак, несмотря на то, что уже был день. Серое небо, укрытое густыми облаками и завесой дыма от недавних пожаров, не пропускало солнечные лучи, которые могли бы остановить заражённых. Выходило так, что пытаясь выбрать максимально безопасное и удобное для зачистки время, Вектор это самое время просто потерял. Огонь от нескольких очагов пожаров давно погас, оставив за собой лишь черные обугленные руины и стойкий запах гари, перемешанный с вонью разложения. В воздухе висела тишина, лишь изредка нарушаемая далёким, едва уловимым звуком — то ли ветра, то ли шороха чьих-то лап, исходящего из развалин.

Грузовой транспорт, на котором прибыла большая часть Вектора осталась на холме окраины, с которого началось наступление на зараженную территорию. Центральная улица деревни, вдоль которой ровными рядами стояли особняки и аккуратные домики из темного дерева, вопреки заверениям Винсента, оказалась достаточно широкой, из-за чего капитан, против воли бросал в спину лидера недовольные взгляды. Три броневика, на достаточном расстоянии друг от друга, медленно двигались по этой улице. Эдвард держался рядом с одним из них, его винтовка была наготове, а пара Тяжей прикрывала шествующих позади стрелков ростовыми щитами. Бывший священник шёл впереди всей группы и указывал бойцам на строения, в которые те без разговоров врывались, проверяя наличие угрозы и зачищая все что могло причинить людям вред.

— Всё тихо, — раздался голос Лили в наушниках, под новенькими шлемами бойцов. Её голос звучал напряженно, но уверенно. — Но это не значит, что они не прячутся. Будьте наготове, как только увижу движение, сразу доложу.