Сначала они случайно занялись сексом, а потом случайно начали встречаться.

Это случилось после сессии с Крисом, и Слава только через день вспомнил правила, которые назвал ему психотерапевт перед началом работы: не принимать важных решений в первые сутки после консультации. Возможно, решение переспать с Максом относилось к одному из таких, но он об этом подумал слишком поздно.

На консультации они много говорили о Льве: Слава делился, а Крис слушал и кивал. Делился, в основном, чувствами – разъедающими его изнутри, токсичными и невыносимыми. Невыносимой казалась любовь. Слава боялся, что никогда от неё не избавиться, что он будет находить новых людей, но всегда будет чувствовать только его и пустоту, которую он после себя оставил.

Слава рассказывал Крису, как встретил хорошего парня, но ничего не получилось, потому что как бы он ни старался, он искал его. Он жаждал его прикосновений, его дыхания на своей коже, его руки, соскальзывающей вниз по животу, так, как умел делать только он: едва касаясь пальцами кожи, а потом ниже, ниже, к паху, и чувствовал, как под его ладонью вытягивается член, подчиняясь только его рукам, только его языку тела. Иногда он лежал в темноте и представлял это снова и снова – как рука Льва скользит по его телу – и невольно выгибался навстречу его движениям, как будто бы всё происходило по-настоящему. Потом, вздрогнув, он пытался вспомнить, когда это было последний раз: полгода назад? Больше? С ума сойти, он так долго не прикасался к нему. Такого не было никогда.

Конечно, он не говорил Крису всё это про кончики пальцев, живот, член… Но про чувства – говорил. И про страх, как его называл Слава, никогда-не-повторенья больше ни с кем. Он боялся всю оставшуюся жизнь прожить воспоминаниями о том, как любимый мужчина опускал ладонь на его живот, и он вздрагивал, как под электрическим током – и это повторялось из раза в раз, даже если это было тысячное прикосновение в их жизнях – он вздрагивал и в тысячный раз тоже.

- И самое ужасное, что я отказываюсь от него сам, - говорил Слава. – Потому что это типа… нездорово… Да?

- А вы сами как считаете? – спрашивал Крис. Он всегда так отвечал.

Слава только выдохнул:

- Я боюсь никогда себе этого не простить.

- Чего именно?

- Того, что пришёл от него лечиться. Иногда я думаю, что боюсь этого излечения, потому что оно будет означать его потерю.

Крис это записал.

Когда Слава вышел из кабинета, эмоции спали, ситуация перестала казаться такой накаленной. Он встретился с Максом в холле, и они поехали к мосту Капилано – достопримечательность, которую Макс обещал ему показать еще несколько месяцев назад. Это должна была быть дружеская прогулка по окрестностям города, но, не доезжая до моста несколько километров, Слава свернул по глухой дорожке в лес и остановил машину.

Макс покосился на него, как на опасного типа:

- В чём дело?

- Можешь дать мне руку? – попросил Слава.

Макс протянул свою ладонь, и Слава сунул её под толстовку, прижимая к животу.

- Расслабь пальцы, - шепотом попросил он.

Макс подчинился, и он, управляя его рукой, провёл подушечками пальцев от пресса к паху – пока те не коснулись пояса джинсов.

- Ты хочешь?.. – уточнил Макс, от смущения проглотив слова.

Слава кивнул, и парень подался вперед, поцеловал Славины губы и, расстегнув пуговицу и ширинку, быстро протолкнул руку в джинсы. Слава поморщился: это было не так. Не так, как он хотел почувствовать.

Потом он спрашивал себя тысячу раз: зачем? Это пятиминутное удовольствие от минета правда того стоило? К нему приходил только один ответ: хотел доказать сам себе, что это можно повторить, что если показать хорошему человеку, как нужно, то почувствуешь то же самое.

Пока получалось доказать другое: повторить невозможно.

Когда Слава кончил, они быстро отстранились друг от друга, как будто хотели сделать вид, что ничего не было. Слава на то и рассчитывал, а вот Макс, похоже, пытался посмотреть ему в глаза и понять, что случилось.

Стараясь не встречаться с ним взглядом, Слава вытащил пачку салфеток из бардачка: одну протянул Максу, второй вытерся сам.

- Спасибо, - прохладно произнёс Макс, проводя салфеткой по губам.

Славе всерьёз стало холодно от его тона. Он начал лихорадочно соображать, получится ли у них сменить тему, но Макс прямо спросил:

- Что это было?

- Ничего, - неестественно ответил Слава. – Поехали на мост.

Макс, помолчав, резко отвернулся и сказал:

- Отвези меня домой.

- Что?

- Отвези меня домой.

- Ты чего?

Он понимал, до чего глупо звучит его вопрос, но всё ещё рассчитывал… отшутиться. Если от минета вообще можно отшутиться.

- А ты чего?! – вскинулся Макс. – Ты типа по приколу заставил меня тебе отсосать, а сейчас мы дальше поедем?!

Слава опешил:

- Я тебя не заставлял!

- Я что, сам полез?!

Макс перешел на крик, и Слава инстинктивно вжался в кресло.

- Нет, но… - он сделал последнюю попытку оправдаться, но Макс громко повторил, чеканя слова:

- Отвези! Меня! Домой!

Слава, выдохнув, завёл мотор. Кивнул:

- Хорошо.

Дорога заняла тридцать минут, и всё это время они молчали, зато споры в голове Славы не утихали.

Одна его часть твердила, что он – мерзавец. Как можно было, зная, что Макс безответно влюблен и готов на всё, склонить его к этому ради дурацкой проверки чувств, которая даже не сработала. И какие чувства он этим проверил? Чувства ко Льву? Убедился, что они на месте? А без этого, можно подумать, не догадывался! Втянул человека в свои психологические травмы, чтобы тот об них тоже травмировался – какой молодец!

Но стоп, стоп, стоп… Это уже вторая часть подключалась. Что значит «заставил»? Он не заставлял. Руку на живот положил – и то с разрешения. Всё остальное Макс сам решил сделать, а Слава просто его не остановил.

Да какая разница? Сам, не сам… Макс поддался, потому что влюблён, а он, Слава, воспользовался, как последний подонок. А теперь ещё надеется дружбу сохранить после этого. Отблагодарил, блин, за литры апельсинового сока и манной каши…

Думая об этом, Слава иногда косился на Макса: тот, отвернувшись, смотрел в окно, но Слава слышал приглушенные всхлипы время от времени. Черт.

Когда он остановил машину возле дома Макса, в нём проснулась еще одна часть, третья – взращённая Крисом. Она проснулась и сказала: «Да, ты был не прав. Ты поступил плохо и неудобно. Можешь извиниться. Но больше ничего делать не нужно, разреши себе таким для него остаться: плохим и неудобным. Разреши себе его расстроить. Не подстраивайся под его обиду».

Жаль, что она проснулась слишком поздно. За полсекунды до этого Слава, пытаясь выкарабкаться из-под невыносимого чувства вины, выпалил:

- Макс, это было не по приколу. Я люблю тебя.

Почти 15 лет. Лев [45]

На бледном лице проступали мелкие капли пота, дыхание было прерывистым, судорожным и частым. Пациент поступил в сознании, но недоступным для диалога: Лев пытался установить зрительный контакт, но парень проваливался в беспамятство и ускользал от его вопросов.

Не теряя времени, он обратился к новенькой медсестре:

- Сопровождающие есть?

- Вроде кто-то был.

- Спросите про хронические заболевания, приём препаратов и алкоголя, аллергии.

Яна выскочила в коридор, Лев остался один на один с Дарьей Викторовной – вторая медсестра-анастезист, с которой за десять лет они прошли весь свой профессиональный путь на пару.

- Ангиокат, - попросил он.

Нужно было восстанавливать кровопотерю.

За считанные секунды подготовив катетер, она потянулась к руке пациента, и они оба – и Лев, и Дарья Викторовна – замерли, заметив крашенные в кислотно-желтый ногти. Доли секунды и игла вошла в вену – заминка, которую можно было бы и не заметить, если бы они с медсестрой не переглянулись. Парень на операционном столе дернулся и простонал.