Это случилось через несколько дней, дома у Максима, когда они были только вдвоём. На дворе стояли майские праздники, остальные ребята разъехались по бабушкам и дедушкам копать на дачах картошку, а у Максима и Славы не было ни бабушек, ни дедушек, зато была денди и пачка порно-журналов Артёма, старшего брата Макса. Слава, когда её увидел, сразу почувствовал: случится либо что-то очень хорошее, либо очень плохое.

Сначала всё было прилично: они поиграли в денди, попили колу и посмотрели «Мумию». Потом Максим спросил:

- Хочешь посмотреть журналы?

Славик сказал, что хочет. В них ведь и мужчины встречались.

Они сели на пол с этой кипой эротики и начали листать один за другим. Слава почти не смотрел на картинки, даже на мужчин не смотрел, а наблюдал за Максимом и наливающимся румянцем на его щеках.

Оторвавшись от журнала, Макс спросил:

- А ты знаешь, что если отсидеть руку, чтобы она прям онемела, а потом начать дрочить, то будет эффект, как будто рука чужая?

- Не знаю.

- Теперь знаешь, - хмыкнул Максим и снова посмотрел в журнал.

Потом Слава пожалеет обо всём, что произошло с этого момента. От перевозбуждения он начал говорить совсем не те, неправильные вещи.

- Можно использовать настоящую чужую руку, - подсказал он.

- В смысле?

- Попросить кого-нибудь. Это же… ничего не значит. Это просто… просто так.

Он боялся, что Максим поймёт, к чему он клонит, и боялся, что не поймёт.

Максим просто сказал:

- Ну да…

Слава, сглотнув, спросил прямо:

- Хочешь так попробовать? Моей рукой.

Он решил, что переведет это в шутку. Если Максим взбрыкнется и закричит: «Ты что, ахренел?!», Слава тоже закричит: «Я пошутил, ты че дурак?!».

Но Максим ответил, приглушив голос:

- Давай.

У Славы от страха и счастья заходилось сердце. Они придвинулись ближе друг к другу, и он протянул руку к резинке спортивных штанов Максима, не веря, что это действительно происходит. Он нашёл такого же и не пришлось ждать тысячу лет…

Всё, что Слава успел сделать: протолкнуть руку в его штаны и коснуться трусов. Больше ничего. Потому что когда открылась дверь и на пороге комнаты показался старший брат, Максим оттолкнул Славу и закричал:

- Что ты делаешь, педик!

Артёму было восемнадцать лет, и он вот-вот собирался уйти в армию. Стена над его кроватью была обклеена голыми девушками и символикой Третьего Рейха. Это всё, что о нём следует знать.

- Вы чё тут делаете? – процедил он, переводя взгляд с одного напуганного пацана на другого.

- Артём, это он! – тут же заголосил Максим. – Я этого не хотел! Это он! Он ко мне полез! Он педик!

Дальнейшее ему вспоминалось очень разорванно. Мама Максима позвонила его маме и сказала, чтобы та забрала "своего сыночку" домой. Он ждал её на кухне, один, изолированный от Максима. А когда мама пришла, тётя Поля нашептала ей вполголоса, что произошло, и выставила Славу крайним.

Оказалось, Слава не только без разрешения залез в штаны к Максиму, но и придумал смотреть журналы, потому что Слава хотел спровоцировать несчастного мальчика на «непотребства». Всё это подкреплялось исключительно словами Максима и: «Когда мой старший сын зашёл в комнату, именно Слава держал руку у него между ног! Артём это видел!»

Слава слушал это, стоя за маминой спиной, и плакал, уткнувшись в косяк. Мама отстояла его перед тётей Полей: сказала, что ни одному слову не верит, Максим себя просто выгораживает, а на её Славика это вообще не похоже.

Но когда они ушли, Славе она сказала совсем другое:

- Что на тебя нашло?! Что за чушь она мне тут рассказывает?! – ругалась она, пока они шли домой.

- Ты же ей не веришь! – напомнил Слава.

- Что, хочешь сказать, что правда такой паинька?!

Она так быстро шла, что Славе приходилось бежать рядом.

- Я не предлагал смотреть эти журналы, я его не провоцировал! Он просто на меня сваливает!

- А то, что видел Артём?! Твоя рука это была или нет?!

Чувство стыда, чуть отступившее от него там, в коридоре, когда мама его защитила, хлынуло с новой силой. Ведь это правда была его рука. Ведь это он предложил…

Не в силах смириться с мыслью, что он самый настоящий извращенец-развратитель, Слава обиженно закричал на маму:

- Почему ты мне не веришь?! Она ему верит, потому что она его мама! А ты-то чего?!

- Да потому что я тебя знаю! – гаркнула мама.

- Что ты знаешь?!

- Всё!

Славик хотел протяжно и надрывно завыть, чтобы заглушить и её, и стыд, и вину, и всю несправедливость, которая свалилась на него одного. Он хотел заорать, что она ничего не знает, что он не такой на самом деле, и ему не только это интересно, если бы они всё ещё держались за руки по ночам, он бы может такое и не стал придумывать, но они не держатся уже давно, потому что им уже двенадцать лет, потому что они уже взрослые! Вот и он повёл себя, как взрослый!

Но он промолчал. Она бы ничего не поняла. Про руки – это было бы ещё хуже…

Слава думал, что Юля тоже его наругает, но она начала беспокоиться и нервно покусывать губы:

- Блин, он же расскажет эту версию другим пацанам!

Слава тоже начал беспокоиться: об этом он не подумал.

- И что делать?

- Всё отрицай!

- Всё?

- Скажи, что вы просто прикалывались.

- Но он будет говорить другое! И они поверят ему, потому что он был самым главным в садике!

Слава чувствовал, как от страха у него начинается слезливая истерика, и Юля начала обмахивать его своей тетрадкой по ОБЖ.

- Тогда поговори с ним заранее, - спокойно говорила сестра, - Скажи, что он не так тебя понял. Может, он брата и мамы испугался? А без них нормально поговорит?

Легко сказать: не так понял! Как будто там что-то можно было не так понять…

Но Слава попытался. Он подловил Максима с утра, возле школы, до того, как они зашли на территорию. Он выглядел хмурым, отстраненным и, кажется, не хотел с ним разговаривать, но Слава всё равно попытался:

- Пожалуйста, не рассказывай другим, что случилось.

- Не рассказывать им, что ты педик? – хмыкнул Максим.

- Я не…

Это была бы неправда, поэтому Слава не стал отрицать. Просто сказал:

- Максим, это нечестно. Ты разрешил мне это сделать, а теперь делаешь вид, что я один этого хотел.

- Я этого не хотел!

- Зачем тогда разрешил?

- Да просто хотел проверить, ты реально голубой или прикалываешься.

Все аргументы, которые накидывала накануне Юля, разбились об этот: «Просто хотел проверить». Можно сколько угодно говорить, что он тоже этого хотел, но никто не поверит Славе, потому что Слава первым предложил и первым протянул руку.

Уже на второй перемене Могучие Рейнджеры начали поглядывать на Славу с насмешливыми ухмылками. Сначала Слава решил к ним не подходить и продержался так ещё два урока. Но потом ему стало непонятно: почему он ведёт себя, будто в чём-то виноват, будто заслужил всех этих переглядок? Он ничего плохого не сделал.

Подойдя к бывшим друзьям после четвертого урока, Слава твердо сказал:

- Мне очень жаль, что вы не хотите со мной больше общаться. Но я не виноват. Если бы Максим сказал, что не хочет, я бы не стал этого делать…

- Значит, ты всё-таки педик? – хихикнул Лёня.

У него всё ещё был писклявый голосок первоклассника. Славе не понравилось это слово, но он ответил:

- Наверное. Но я не могу этого исправить, понимаете? Не могу и всё.

- Могучий Рейнджер превратился в немогучего, - усмехнулся Максим.

- А Красный в голубого, — это Лёня сказал.

Владик и Андрей молчали.

- Очень смешно, - буркнул Слава и пошел обратно к своей парте. Обернувшись на Максима, добавил: - И всё же вчера ты сказал мне: «Давай».

Весь следующий урок Слава замечал перешёптывание, перемигивание и язвительные смешки с последних парт, где сидели его бывшие друзья. Между ними ходили какие-то записки, но ни одна не предназначалась Славе.

Когда прозвенел звонок, и Слава вышел в коридор вместе со всеми, он не сразу заметил, что его преследуют по пятам. А когда заметил, было уже поздно пытаться оторваться: Могучие Рейнджеры окружили его, пакостно улыбаясь.