— Нет, конечно! Неужели на него что-то есть?

— Извините, не могу ответить на вопрос.

— Да, конечно. Простите!

— Я вас понимаю, — заверил жандарм. — Будь снаружи камеры — все было бы куда проще. Мы просто по записям отследили бы, кто устанавливал механизм на соединении кабеля. Но протяженность Перпетуум Энерджи слишком велика — даже здесь, вблизи Сан-Винга. И это невозможно.

Ну да, потому что финансирования на это не выделяют! Его на ремонт сетей пришлось выбивать. Нехватка ресурсов — вечная беда всех гетто. Споты и электросети и так слишком дорого обходятся городу.

— Подозреваю, были бы снаружи камеры — мало кто рискнул бы вот так нагло под носом у властей проворачивать подобные фокусы, — заметил Стефан вместо этого. — Я вообще не слишком понимаю, кому и для чего могло это понадобиться.

— И это мы тоже выясним.

— Что ж, — Стефан понурился. — Спасибо за помощь...

— Простите, что не сумел помочь, — жандарм поднялся, отвесил короткий поклон.

— Простите, что отнял время, — Стефан ответил тем же.

Распрощавшись, вышел наружу. Постоял немного на крыльце одноэтажной постройки, окруженной клумбами. Управление жандармерии выглядело совсем небольшим павильоном — мирным и нарядным. Двери нараспашку, окна в пол. Крыльцо, огороженное ажурными перилами. Если не знать — навряд ли заподозришь, что под мостовой скрываются помещения, в которые так просто не попадешь. И в которые ни один простой житель попасть и не хотел бы.

Постояв в раздумьях минут пять, потопал прочь. Он хотел еще навестить семью несчастного бригадира. И лучше попасть к ним, пока не слишком поздно.

*** ***

— А вы? — крепкая коренастая женщина с прямым пронзительным взглядом пристально поглядела на него. — Вы сами тоже верите, что Кэтсуо мог?

— Не верю, — отрубил Стефан. — У меня в голове не укладывается.

— Вон что, — она покивала, невесело усмехнулась. Он всегда был предан работе, делал все, от него зависящее...

— Уж это я знаю, — пробормотал он. — Успел оценить. Не понимаю, как кому-то могло прийти в голову обвинить вашего мужа.

— И вы уверены, что все это — страшная ошибка, и скоро все прояснится, — с усмешкой закончила она за него.

— Не знаю, не уверен, — сознался Стефан. — Простите за грубый вопрос. Вам есть, на что жить?

— Я подала в администрацию прошение, чтобы мне разрешили работать, — она насупилась.

— Вам отказали? В смысле — дали понять, что откажут?

— Дали понять, что я не верю в скорое освобождение мужа. А у такого недоверия должны быть причины. Да и нельзя, живя с человеком под одной крышей, не знать его замыслов и планов.

— О, черт!

— Вот именно, — она с горечью усмехнулась. — А у меня просто заканчиваются деньги... Я же не могу ждать две или три недели. Да и в любом случае, заработок не повредит. Даже когда Кэтсуо выпустят. Нет, я не верю, что он виновен в том, в чем его обвиняют. Но следствие ведь может длиться очень долго...

— И это скверно, — Стефан кивнул. — Послушайте. Я не знаю, чем смогу вам помочь. Я был сегодня в жандармерии. И мне даже не позволили увидеть вашего мужа. Само собой, ничего не сообщили — это же следственная тайна. Но... вот мой телефон, — он выудил из кармана листок с написанным номером. — Пожалуйста, звоните, если что-нибудь случится, или что-нибудь понадобится. Обязательно, в любое время!

— А что может случиться? — она настороженно взглянула на него.

— Не знаю, — сознался он. — Мне кажется, все, что угодно. Простите, не хотел вас пугать.

— Я понимаю, — она кивнула. — Простите, не хотелось создавать вам хлопоты...

— Скажите, — Стефана внезапно озарило. — А у вашего мужа не было конфликтов с неким Сато Итиро? Может, он что-нибудь рассказывал?

— Сато Итиро? — женщина нахмурилась. — Кэтсуо изредка говорил о работе, но нечасто. Говорил, что не хочет тащить дела домой... он упоминал какого-то Итиро. Говорил, этому лишь бы ничего не делать. Только видимость работы создает.

— Метко, — пробормотал он. — Создает видимость. И все, лишь бы ничего не делать. Это ведь он сейчас занял место вашего мужа.

— Должность бригадира? — она нахмурилась. — А я знаю! — она хлопнула ладонью по столу, брови изогнулись негодующе. — Он его подсидел. Эта подлюка подсидела Кэтсуо!

— Полегче, — остерег ее Стефан. — Постарайтесь не озвучивать эту гипотезу прилюдно. Все-таки это — недоказанное обвинение. Но оно ставит под сомнение действия жандармов. И переворачивает все их построения.

— Но вы ведь тоже так думаете, — она сощурилась.

— Да мало ли, что я думаю! Если это правда, если Сато имеет отношение к аресту Отори — следует соблюдать осторожность. Чтобы вытащить вашего мужа — а не угодить за решетку с ним за компанию. В компании, конечно, веселей, — Стефан усмехнулся. — Но у вас дети — не забывайте об этом.

Она насупилась.

— А у меня — незаконченный ремонт, — завершил он мысль.

— Вас так беспокоит ремонт магистралей? — хмуро осведомилась она. — Полагаете, если вас вдруг арестуют, заняться этим будет некому? Кэтсуо упоминал, что его начальник — настоящий маньяк, повернутый на работе...

— Какая четкая характеристика! — рассмеялся Стефан. — Отори-сан, посудите сами. Если меня вдруг арестуют, на мое место поставят кого-нибудь вроде Сато Итиро. А на его работу я нынче нагляделся! Ума не приложу, как его поставили на замену. Трясется над каждой черточкой в инструкциях и предписаниях. С такими ответственными работниками мне представить страшно, что нас всех ждет. Никаких террористов и диверсантов не понадобится — сами себя зароем.

Она усмехнулась грустно, покачала головой.

— Да, я понял, — Стефан кивнул. — Мне Накамура-сан поведал, что моего предшественника сняли за отношение к работе, прямо противоположное моему. Знаете, я считаю, что лучше нарваться на наказание за инициативу. Чем прозябать, никогда ее не проявляя.

Мысленно усмехнулся сам себе. Сколько он там лет именно, что прозябал в эр-гетто, не проявляя вовсе никакой инициативы? И даже не стремясь к этому.

Удивительно — не ощутил привычной тяжести на сердце при этой мысли. Только подумал, что у него была веская причина. Да и... был ли он совсем уж безнадежным работником? Он в работу-то и сбегал от всех тревог и гнетущих мыслей.

— Вообще, я о другом, — сдержанно заметила она. — Отори арестовали несправедливо. И вы сами тоже так считаете! А это значит — настоящий преступник на свободе. Да и один ли он? Наверняка нет — устроить такое! Отключить аж несколько районов.

Ну-ну. Хватило-то на это и одного. В реальности. И всего-то понадобилось, что перебить одинокий кабель в одной-единственной точке. Да если бы не он — виновник аварии — долго бы еще искали место поломки!

— Полагаете, диверсия может повториться? — спросил он вместо этого.

Женщина пожала плечами.

— Отори-сан, я вас прошу. Не высказывайте таких мыслей больше нигде и никому. Я-то понимаю, что вы не имели в виду ничего такого. Вы тревожитесь за мужа, за детей. Но кто-то другой запросто может счесть такое высказывание признаком осведомленности.

Она побледнела, испуганно уставилась на него. Да ладно! Неужели ей самой не приходило в голову?

— Уж если ваш визит в администрацию сочли признаком неблагонадежности, — он развел руками.

— Да я же, — женщина запнулась. — Я на самом деле давно хотела выйти на работу. Денег не хватает, Кэтсуо работает один. А малышей четверо. Младшие подросли, могут уже пойти в садик. Я знаю, что половину моей зарплаты придется отдать туда. Даже больше, наверное... но все равно нам станет хоть чуточку легче. Пока Кэтсу работал, у меня не было шансов устроиться...

— Вон что! Ну да, грех не воспользоваться таким случаем. Пусть и не слишком радостным.

Она покивала.

— Жаль, что не смогла ничем вам помочь, — она снова насупилась. — Я слишком мало знаю. Спасибо, что пытаетесь помочь Кэтсуо.