Камера, чуть замешкавшись, качнулась и поплыла следом. Видно, оператор не разделял решительного настроя журналистки.

- Добрый день! – бодро обратилась она к военнослужащему, как раз оттеснявшего плечом дамочку в шелковой пижамке к пандусу. – Первый канал…

- Отойдите! – рявкнул тот, едва на нее взглянув. – Если вас сейчас покусают – поедете с нами! Сумасшедшие, - прибавил он, отвернувшись. – Нормальные люди по домам сидят, а эти сами на рожон лезут. Отойдите отсюда с камерой!

Заметив незапланированную помеху, к месту подошел еще один военный – видимо, командир.

- Пожалуйста, расскажите, что происходит! – журналистка ткнула в него микрофоном.

- Происходит погрузка зараженных людей для отправки в пункт медицинской помощи! – отчеканил тот – видимо, заранее заготовленную фразу. – Пожалуйста, отойдите – для вашей же безопасности.

Возразить бойкая журналистка не успела.

Камера дернулась, послышался глухой невнятный возглас. К журналистке сунулся один из зараженных – какой-то долговязый тощий тинейджер – и попытался укусить ее за плечо. Та звонко взвизгнула и, видимо, машинально сунула ему микрофон в зубы. Те звонко клацнули по материалу микрофона, проскребли по нему.

Тинейджерка, которую Андрей запомнил еще с поликлиники, аж поморщилась.

Журналистка отступила в испуге, озираясь по сторонам и выставив перед собой микрофон. Камера затряслась.

- Едешь с нами, парень, - добродушно заявил сбоку один из военных.

- Вы не можете забрать моего оператора! – всполошилась журналистка. – Вы не имеете права!

- Имеем, - ответили ей. – Все зараженные должны быть доставлены в пункт оказания медицинской помощи. А оператор ваш уже заражен. Полчаса-час, и тоже запляшет. Давай, парень, в машину. Сам – раз пока в адеквате. Камеру на пол ставь аккуратно, - судя по подергиваниям, его похлопали по плечу.

Кадр сместился – теперь видно стало только ноги. Сама камера замерла неподвижно. В кадре мелькнул растерянный парень в джинсах и невзрачной майке, которого, похлопывая по плечу, сопроводили к пандусу и загрузили в кузов. Полминуты – и этот грузовик тоже отъехал.

В кадр шагнули ноги в джинсах и белых кроссовках.

Журналистка присела рядом, заглянула в объектив. Неужели заявилась на площадь с одним оператором? Самонадеянно!

- Вячеслав, - проговорила она. – Вы сами видели, что только что произошло, - напускная бодрость поуменьшилась. – Только что нашего оператора, Евгения, укусил один из зараженных, и его увезли с остальными заболевшими.

- Убирайте камеру! – рявкнули сверху. – Сейчас машина подъедет. Вы мешаете!

- Вячеслав, извините, - она протянула руку, и экран погас. Видимо, выключила камеру.

- Вот это замес в прямом эфире, - восхищенно протянула тинейджерка.

- Нефиг было лезть со своей камерой, - с раздражением буркнула тетка, которая накануне предлагала Андрею решить проблему с пальцем кардинально.

- Что ж, - в кадр вернулся Вячеслав. – Дорогие телезрители, вы сами все видели. Нам остается только надеяться, что с остальными членами группы, застрявшей в охваченном эпидемией Новороссийске, все будет в порядке. Мы желаем им удачи и держим за них кулаки! Связь с нашей группой сохраняется, и мы будем по мере поступления сведений информировать вас о судьбе наших сотрудников. А теперь к новостям о вспышках новой болезни на кораблях, покинувших порт Новороссийска.

Действительно, по сообщениям наших источников, на нескольких сухогрузах были отмечены случаи заболевания матросов и даже младших офицеров. Как пояснили для нашего канала военные медики – причиной стал длительный инкубационный период.

Покусанные в самый первый день моряки попросту не поняли, что произошло, и чем им это грозит. В итоге – корабли покинули порт, и уже в открытом море столкнулись с эпидемией. Командованием кораблей было принято решение об изоляции заболевших и всех, кто с ними контактировал. В итоге повального заражения команды на наших кораблях удалось избежать.

Существует гипотеза, что человек, переболевший новым заболеванием, приобретает иммунитет, и в дальнейшем становится устойчив к возбудителю.

Что представляет собой возбудитель – пока что неясно. Вы слышали, что сказала моя коллега – медики называют виновником эпидемии некий нейротоксин. Но что он собой представляет – они, по всей видимости, и сами пока не понимают.

Один из бывших зомби взял пульт, убавил звук.

- А я слышал, что у эфиопов корабль охватило полностью, - поведал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

- Это как? – удивился пенсионер, тихо сидевший на углу.

- А так! Один взбесился, немедленно цапнул двоих или троих. Пока вели – еще кого-то покусал. Ну, и вместо того, чтобы покусанных изолировать тоже, их оставили работать. Через несколько часов покусали уже больше половины команды.

- И что они теперь? Возвращаются в порт? – возмутилась тетка, которая давеча чуть не покусала Андрея.

- Да кто ж их пустит? Тем более, что вернуться они и не могут. Корабль болтается в открытом море, а управлять им некому. Они сигнал бедствия подали, и все.

- Это что ж, все там сейчас пляшут? – ужаснулся еще кто-то.

- Выходит, так. Наши – все молодцы! Ни на одном корабле распространения не допустили. А эфиопы – раздолбаи. Никакой дисциплины!

- Ну, неизвестно еще, что наши вычудят. И вообще, откуда сведения такие?! В новостях об этом точно не говорили.

- А кто тебе в новостях станет такое рассказывать? – загорячился мужик.

- Ну, а ты сам откуда знаешь?

- Знаю. В порту работаю. Нам как раз тогда первое сообщение пришло, и через несколько часов – следующее, что инфекция распространяется, работа команды парализована, и они запрашивают помощь.

Вспыхнувший спор прервало появление ребят-срочников – пора было убирать со стола. Пациентов разогнали – кого на обследования, кого – к врачу.

Андрей вернулся в свою каморку с ведром и банкой воды. Нет, обидно все-таки: позавтракать пустили-таки со всеми, а теперь – опять кукуй в одиночестве! А поговорить с кем-нибудь хотелось. И развлечений, как назло, нет никаких. Даже музыки и топота снаружи нет – этот ангар был средоточием тишины и спокойствия.

Время от времени – шаги, смутные голоса. Слов не разобрать.

Сбоку слышался негромкий говор – там, на огороженной полотнами оргстекла площадке, разместили вчерашних зомби. Те, видимо, переговаривались от скуки.

То и дело что-то везли, что-то тащили. Раздавались глухо в отдалении команды, снаружи слышался шум машин и периодически гавкающая музыка. Видимо, включали для вновь прибывших, а после – выключали, чтобы не било по голове.

От нечего делать Андрей вытянулся на матрасе, принялся разглядывать потолок. Недавно еще не прочь был бы так побездельничать. Только настроения особого нет для этого.

К обеду число выздоровевших увеличилось на треть. Зато ужинал Андрей в компании пятерки незнакомых встрепанных молчунов с затравленными взглядами.

Видать, этих только отпустило, и они еще скверно соображали. Телевизор не включали – не иначе, чтоб не пугать бедолаг. А может, никому просто в голову не пришло.

Куда, хотелось бы знать, делись остальные? Что с ними сотворили?! В душе поселилась невольная тревога.

Андрей после ужина никак не мог успокоить рой мыслей в голове. Шагал из угла в угол – семь размашистых шагов в одну сторону, столько же – в другую. А потом за ним пришли – снова к врачу. Парень готов был прыгать от радости: может, сейчас хоть что-нибудь прояснится?

*** ***

- Так во сколько, ты говоришь, заразился? – врач с неподдельным интересом глядел на Андрея.

Парень моргнул – он вчера только все рассказывал! Видать, совсем заработался доктор.

- Ну, с утра, как на работу пришел, - отозвался он. – Около половины девятого было – я еще не переоделся, кофе решил попить. Вышел покурить на крыльцо…

- То есть – половины девятого еще не было.

- Ну, может, и была, - Андрей пожал плечами. – А может, и не было – я-то с точностью до секунды на часы не смотрел. Начальство еще не приехало.