А может, просто так кажется. Андрей, расправившись с обедом, вытянулся на матрасе. От нечего делать стал вслушиваться в звуки снаружи. Музыка и топот. Топот и музыка. Сквозь них ничего больше и не слышно.

*** ***

- Рентген-аппарат привезут послезавтра, - пообещал усталый врач в халате поверх камуфляжа. Перед этим он выслушал путаный рассказ Андрея о нынешних злоключениях. – Запрос мы дали – у нас тут поломанных больше, чем планировали. Хирурги есть, но тебе-то надо снимок сделать, - он кивнул на загипсованный палец. – Что-то сейчас беспокоит?

- Ну, ноет, - пробормотал Андрей.

- Ну, так он и будет ныть, - врач пожал плечами. – Он и должен ныть! Раз сегодня только гипс наложили.

- Я вообще надолго здесь? – осторожно осведомился парень. – Дома родители, наверное, извелись.

- Ну, не только твои родители сейчас изводятся, - хмыкнул собеседник. – Домой пока никак. Где гарантия, что ты снова не запляшешь? Может, у тебя инкубационный период такой долгий. Или варьирует. В первый раз, как ты говоришь, тебя накрыло почти сразу. А в этот – накроет через сутки или двое. Вон, кого отпускает, разное рассказывают. Один час или два ходил, пока в глазах не потемнело. Другой – вообще до вечера ходил огурцом, и только уже здесь, у нас, вспомнил, как утром его укусила бешеная дамочка на рынке. А потом – смутно помнит, как танцевал в ночи на улице. В компании таких же.

- Значит, все-таки отпускает. Я поначалу вообще вспомнить не мог, как на пляже очутился. Только потом, когда эти набросились у больницы Моряков, вспоминать начал обрывками.

- Ну, денька два-три посидеть у нас придется в любом случае, - врач задумался. – Рентген-аппарат будет послезавтра, а вот УЗИ, ЭКГ и энцефалограмму, думаю, завтра уже сможем снять. Оборудование сейчас распаковывают.

- А почему так вывезли всех – за город? – Андрея ободрило то, что на вопросы отвечают.

- А куда?! В городе оставить такую толпу кусачих взбесившихся товарищей, которые себя не контролируют? – возмутился врач. – Вы ж еще и не все потом помните. А в моменте – так все в полном неадеквате.

Ну, собственно, как он и думал.

- Ясно, - Андрей понурился.

Дня два-три минимум. Как бы это не вылилось в две-три недели в реале. Энцефалограммы, кардиограммы… зачем? Это ж все не бесплатно.

Врач молчал, глядя куда-то мимо Андрея. О чем задумался? Или просто устал…

- Кстати, - он встряхнулся. – Что-то мне не принесли анализа слюны. Ты сдавал?

- Нет, - озадачился парень. – А это-то зачем?

- За шкафом, - врач поднялся, полез за пробиркой. – Давай, прямо сейчас собирай… хреново, что не натощак, - прибавил он с сожалением. – Ну, да ничего не поделаешь. Собирай, а завтра с утра еще раз соберем и посмотрим.

Пришлось, отвернувшись от врача и прикрывшись неловко плечом, плевать в пробирку. Кое-как собрав немного, протянул, не глядя.

- Значит, говоришь, покусали утром, и очнулся только на следующее утро, - полюбопытствовал врач, убирая пробирку. – Получается, сутки выпали из жизни?

- Получается, так, - Андрей кивнул.

- Долго.

- Может, я просто заснул? На пляже-то именно проснулся. Непонятно, кстати, как очутился там, если был в неадеквате. Туда надо прямо по-над морем по скалам ползти! Ау меня кроссовки даже не замочены оказались. Я только вот сейчас подумал.

- Мало ли? – врач пожал плечами. – Может, услышал музыку со стороны моря. Как туда полз – уже не помнишь?

Андрей покачал головой.

- Вирус вообще действует как-то странно. Вот что заставляет людей именно танцевать? И тянуться к музыке…

- Так все-таки какой-то вирус?

- Похоже на то, - отозвался врач. – Выясняем. Ладно, - он встряхнулся. – Раз пока жалоб нет – отправляешься в соседний ангар. Там будет не так шумно. Зараженные-то спать точно не собираются.

С этим он вызвал медбрата в камуфляже и, выдав распоряжение, отправил их восвояси.

Андрей, выходя из кабинета, скосил глаза на складское помещение, освобожденное сейчас от стеллажей, полок, сложенного на них товара и транспорта.

Зрелище представало масштабное, вгоняющее в невольную оторопь.

Без обычного загромождения внутреннее пространство выглядело громадным. И все оно было заполнено танцующими синхронно в ритм людьми.

Музыка шпарила с четырех сторон, из огромных колонок, подвешенных на перекладинах в углах над людской массой. А топот – аж пол дрожит под ногами! И стены вибрируют.

Он следом за медбратом нырнул в узкий проход, отгороженный от основного помещения профильной перегородкой. Сопровождающий толкнул неприметную дверь – и оба вышли наружу. Здесь музыка звучала приглушенно.

Эх, даже жаль немного. Он-то успел даже свыкнуться со своей каморкой! Идти пришлось через улицу. Здесь, невзирая на то, что стемнело, царила суета. Андрей заметил, как на площадку перед ангарами заезжают новые автобусы.

- Это все – зараженные? – не удержался он.

- Ага. В Раевке все склады уже под завязку, - охотно отозвался медбрат. – Скоро и у нас людей будет некуда девать.

Чтоб тебя! В Раевке – под завязку. И здесь тоже. Вояки что, все склады, мало-мальски расположенные на отшибе, отжали под сбор зараженных? Вот это месиво здесь будет через пару-тройку дней! Да здесь уже месиво – из соседних складов тоже несутся звуки музыки и слоновий топот.

Впрочем – возможно, это приблизит момент, когда его отпустят. Не в лесу же с палатками они станут размещать людей? Из палаток-то плясуны точно разбегутся.

- Я ж так понял, все по домам сидят, - вяло удивился Андрей. – Как же оно так стремительно распространяется?

- А некоторых мы прямо с домов и забираем, - парень, видать, не прочь был потрепаться, а вопросы пациента не затрагивали ничего секретного. – Инкубационный период у всех разный! Кого-то тяпнули на улице еще вчера – а он не понял, что за ерунда. Пришел домой, занялся делами. Телевизор не смотрел, замотался. Или не поверил – у нас же люди не верят телевизору! Есть такие, - он примолк на секунду. – Ну и вот, а нынче – озверел, стал на близких бросаться. Близкие – если сообразили – музычку зомбаку включили, а сами нам на горячую линию дозвонились. А бывает и иначе – сам озверел, всех близких перекусал. А у них инкубационный период – полчаса всего. И они или не успели дозвониться, или не дождались. И все дружно пошли на улицу.

- Н-да, - Андрей представил картину.

Сделалось не по себе. Это вот так отца могли цапнуть где-нибудь в магазине. Тот не понял – тоже ж телевизору не верит. Там одни кремлеботы сидят и идеологию свою доверчивым людям пихают!

А через часик озверел, тяпнул мать. И еще через часок-другой оба потопали на улицу. Или он тяпнул ее и ушел, а она уж – следом.

Тьфу ты, блин! Его аж передернуло.

- А позвонить от вас никак? – безнадежно осведомился он. – Мне бы своих предупредить. Чтоб не шарашились почем зря. Телефон отца я помню… заодно – чтоб не переживали, что со мной все в порядке.

Боец взглянул на часы.

- Ну, куда, - укорил он Андрея. – Двенадцатый час! Да и не положено. У нас-то телефоны у всех поотбирали. Завтра с доктором поговори на этот счет. Но вообще – они уж наверняка знают, что творится. Такое невозможно не заметить. Это поначалу народ тупил. Сейчас все всё понимают.

Вот тебе и здрассьте. Парень вздохнул. Ладно, чай, родители – не младенцы. Сообразят сами, что подставляться не нужно.

*** ***

Каморку ему определили почти такую же, как и первая. Только без отдельного санузла – вместо этого поставили внутрь ведро и выдали банку с водой и кружку. Ну, потрясающе! Прям санаторий.

Кстати, он заметил загородку, за которой люди спали вповалку на надувных матрасах. Не иначе – те, кого уже отпустило. Интересно, почему его к ним не определили?

В отдельной камере, как зачумленный. Аж обидно.

А новое утро началось с новой откачки крови и сдачи анализов. Это что, обязательная ежедневная программа вместо моциона? В этот раз ему и пробирку для сбора слюны принесли.