Вот и поворот. Все, почти дома!

- А ну! – из калитки неожиданно выскочил крупный мужик с перекошенным лицом. - Куды прешь, зомботрясина?! Пшли отседа, сволочь! Ну! – и замахнулся топором.

Ошалевший Андрей отшатнулся, дернул за шиворот Светку. Сердце колотилось, как бешеное – не ожидал явления. А личность-то эта ему знакома – поди спутай с кем-нибудь могучую фигуру!

- Дядь Миш, вы чего? – проговорил он, признав соседа.

Изумился порядком: вот эта вот харя – их сосед, всегда интеллигентный, уравновешенный Михаил Александрович? До чего людей жизнь доводит – эк его перекривило, лицо превратилось в багровую рожу, за топор взялся! Соседей не узнает. А ведь, помнится, на ЕГЭ его натаскивал лет десять с небольшим назад, перед выпуском.

- Тамбовский волк тебе дядя Миша! – рявкнул тот. – Пшли вон отсюда, сказано кому!

- Дядь Миш, это же я, Андрей, - попытался парень урезонить разозленного соседа. – Вы не узнаете меня? Это же я, Андрей, – и смолк.

А может, его покусали? – озарила мысль. Та тетка ведь тоже сперва впала в раздражение, что он с пальцем своим никак не уймется. Андрей оттянул Светку за шиворот еще шага на три. Еще кинется сейчас. Положил руку на рукоятку инструмента из магазина для взрослых – тот так и болтался на перевязи.

- Да мне пофиг, кто ты! Пшли вон отсюда, я сказал! Еще по нашей улице зомби не шатались!

Не, кажись, не покусанный. Просто… малость взбудораженный всем, что творится. И, похоже, возомнил себя защитником квартала. Последний рубеж обороны, как говорится.

А Светка-то снова уже нервничает – не танцуем, зато орем! Еще и топором на них машут. Того гляди зарычит.

- Да я Андрей, сосед ваш, - заговорил парень, как мог, спокойно. – Я не зомби, у меня иммунный период. А Света – видите, она тоже наша соседка? Она никого не укусит, на ней… защита.

Чуть не ляпнул – намордник. Светка-то не поймет сейчас, конечно. Да и дяде Мише – чхать с высокой колокольни на терминологию. Но обидно же! Да и вдруг она запомнит.

Сосед вроде успокоился – тяжелое дыхание выровнялось, багровое лицо сделалось чуть светлее. Топор опустил.

Слава богу. Ругаться не хотелось – выдохся. Хотелось скорее домой и вытянуть ноги.

- Пошли. Вон. Отсюда, - уже тише раздельно проговорил сосед. – Мне чхать, что вы за гуси, и какой там у вас период. Вон от моего дома! Идите шатайтесь по городу.

- Да мы домой! – снова загорячился парень. – Дядь Миш, ну не машите топором. Мы ж не к вам домой ломимся. Мы мимо идем, к себе! – и шагнул вперед, потянул слегка поводок.

- Куды?! – взревел тот, снова подымая топор и кидаясь наперерез.

Да твою ж растудыть на кочерыжку! Это надо так раскорячиться, чтоб всю дорогу собой перегородить – ни пройти, ни проехать!

Сосед в который раз взмахнул топором – и оголовок вдруг соскочил от резкого рывка с рукояти, шмякнулся прямо ему под ноги.

- Отойди, сказано, собака! – взревел, выйдя-таки из себя, Андрей. – Сказано – не к тебе! Бди дальше! – и, повинуясь импульсу, выхватил-таки фаллоимитатор из импровизированной перевязи, ткнул прямо в лицо разошедшемуся соседу. Со злорадством отметил, как тот отпрянул. – Сам брысь отседа, - прибавил мстительно. – Света, идем! Чуть-чуть осталось!

- Ты… это чего мне в морду суешь, поганец? – растерялся дядя Миша. – Оно где побывать успело вообще?!

- В пасти у тебя побывает, если топором опять махать будешь! – рявкнул окончательно взбешенный Андрей. – Совсем сдурел! Хуже зомбака. Не обойди его!

И, протиснувшись мимо соседа, дернул нетерпеливо поводок. Светка – спасибо ей – не иначе, сообразив, что не время артачиться, потопала следом. Лишь бы теперь топор вслед не бросил, Чингачгук хренов. Оно, конечно, по отдельности – совсем не то, что целый. Но все равно неприятно выйдет.

Мож, стоило ему врезать хреном по сопатке? Хотя – вот только драки сейчас и не хватало.

*** ***

- Тумба-румба, самба-маракумба, - пробубнил парень, когда Светка через полквартала снова заартачилась. Отбил несколько тактов пяткой. – Свет, я уже не могу плясать. Идем, пожалуйста! Ну, чуть-чуть осталось.

Кого он уговаривает – себя или ее?

Подвиги Геракла, блин! Пройди через весь город с пляской да вприсядку. Отбиваясь то от зомби, то от бдительных граждан с топорами. Да никакому Гераклу такое в страшном сне не снилось!

Ну, еще немножко. Еще чуть-чуть. Квартал, еще квартал. Поворот. А вот и дом.

Дом!

Калитка с секретом – так что отпереть не проблема. Сейчас родителям сюрприз будет! Оно, конечно, недурно бы позвонить им было для начала, предупредить. Чтоб кондратий не хватил. Но он уже не в силах. Да и мало ли – вон, откуда-то из-за домов опять музыка лает.

Он кое-как отпер, втолкнул Светлану и ввалился сам. Хотел было захлопнуть калитку – и ее с силой толкнули так, что он чуть не рухнул плашмя.

- Это что тут такое?! – завопила Светкина мать, заскакивая вслед за Андреем. – Ты что с моей дочкой вытворил?!

- Стоять! – парень, на рефлексе выхватив из импровизированной перевязи верный фаллоимитатор, наставил его на соседку, как рапиру. – Вы кусаться пришли?!

- Это что такое? – та в растерянности отшатнулась. – Ты чего в меня хуями тычешь?!

- Простите, на автомате, - повинился Андрей, опуская оружие. – Заходите, гостем будете… а калитку запереть надо – по-моему, зомби снова идут. Знаете, сколько раз нас по дороге чуть не покусали? Через весь город шли! А на соседней улице вообще чуть не побили…

- Я тебя сама счас побью, - уже с куда меньшим запалом сообщила женщина, заходя-таки нормально. – Что со Светланой? – она кинула взгляд на пританцовывающую дочь.

Та таращилась бездумно перед собой стеклянными глазами, притопывала и поводила неловко плечами. И уже, насколько видел Андрей, начинала злиться. Вот еще немного – и снова попытается покусать кого-нибудь. Благо – ничего у нее не выйдет.

- Нормально все со Светланой. Покусали ее в районе Черняховки. Вот, пришлось. От греха. Она б меня по дороге загрызла! Пойдемте в дом, - попросил он. – Я счас прям здесь упаду.

Дверь распахнулась, на пороге показался отец. Ничего не сказал, только кивнул – мол, не топчитесь на пороге, заходите. Андрей впихнул первой Светлану, зашел сам. Соседке пришлось протискиваться последней.

- Я с гостями, - тускло сообщил парень. – Пусть у нас посидит пока в закрытой комнате, - хлопнул Светку по плечу. – Я ей музыку включу. Па, принеси колонку в Маринкину комнату, пожалуйста, - прибавил он. – У меня уже сил нет…

Сам принялся стаскивать кроссовки с ноющих ног. Господи, он все-таки дома! Аж не верилось.

- И, - Светкина мать задохнулась от возмущения. – Она что, вот так и будет – в таком виде?!

- Ну, поводок я отцеплю как-нибудь, - Андрей неловко пожал плечами, пнул обувь в угол, между стенкой и обувницей. – А так – да, придется. Вдруг выйдет и кого-нибудь укусит? Ну, матери с отцом такое вообще нельзя, вы же понимаете, - почти умоляюще прибавил он. – И ей не надо на улицу – выпусти, и удерет. Прибьется к каким-нибудь демонстрантам. У нее все это часа через три-четыре закончится, а ее заметут и в отстойник отправят! И когда она потом домой вернется? Как сама добираться будет? Они по домам никого не развозят! Не такси – говорят. Да и многовато будет – каждого домой развезти… знаете, сколько народу в отстойниках мнется?

- В отстойниках! – соседка побелела – дошло.

Выбежала мать, охнула, всплеснула руками, схватилась за щеки. Андрей прихватил поводок. Хотелось сесть – но это он успеет. Надо уже определить гостью, чтоб нормально пережила оставшееся время. Не сделает этого сейчас – сил уже не найдет.

- Идем, Свет, - устало позвал он.

Та в ответ зарычала сдавленно сквозь кляп, знакомым движением попыталась дотянуться до горла.

- Да, я знаю – загрызть меня хочешь, осточертел тебе хуже горькой редьки. Пошли, счас музыка будет. Музыка, Свет, ну! – и он вильнул плечами, принялся напевать прилипчивый мотивчик про самбу-румбу.