Валентина прошла в свою квартиру, я зашёл следом за ней и закрыл дверь.

- Жека, ты в курсе, что это за дама? - обеспокоенно спросила соседка. - Для справки! Я её, распрекрасную, ещё со школы знаю. Она мужиков каждые два-три месяца меняет. Учти это! Мне, конечно, по большому счёту плевать, спишь ты с ней или нет. Но предупредить - предупредила. Святой долг выполнила, душу свою очистила. Вот!

- Это моя бывшая главбухша с ЧОПа. - нахмурил я брови. - За наводку - спасибо. Но к чему такое беспокойство за меня?

- Ой, Женька, ты - дурак! - всплеснула руками соседка. - Вот, к примеру, ты с ней спишь, а потом с моим Лёхой ручкаешься. А мало ли что...

- Не дурак, понял! - обидчиво-деланно надул губы. - Вы лучше с Лёхой ко мне через полчасика загляните, я дверь на замок закрывать не буду!

- Да вот решила забежать, поздравить тебя, Женя, с праздником. В отличии от других, у тебя праздник настоящий. Ты ж на войне был... - распевалась соловьихой главбухша. - И вообще, скучно стало. Сегодня они все на работе коньяк с водкой глыхчут. А я хочу провести этот праздник с настоящим мужчиной!

- Вы шубку-то свою снимайте! - перебил я её словесный поток. - Да на кухню проходите. Я чайник поставлю и переоденусь быстро.

Под шубой у главбухши красовалось шикарное платье, которое ну никак не гармонировало с моей скромной квартирой.

- А почему на кухню? Может, пойдём в зал? - вопросительно глянула на меня Анна.

- Эээ... У меня однушка вообще-то... - попытался я провести главбухшу на кухню. - Обеденного зала нет у меня. И, вообще, может в кафе тогда? При таком-то наряде!

- Скучно! - надула губы Анна. - А у тебя я мало в гостях была. Только на новый год...

Тем временем, на кухне свистнул чайник, возвещая о своём вскипении.

- Чай, кофе? - предложил я свой скромный ассортимент.

- А чего покрепче нет?

- Не держу!

- А не мешало бы бутылочку иметь для гостей, коньячка, например... - усмехнулась Анна. - Молодой ты ещё, Женечка, неопытный.

- Мне пока есть ещё чем женщин охмурять, если ты, Анечка, в этом плане. - парировал я в ответ.

- Ммм, так мы, значит, опытные. - усмехнулась главбухша. - Зачем только ты мне про невесту-то соврал на Новый год. Я же справки о тебе наводила потом. Нет здесь у тебя никого!

- А кто сказал, что невеста здесь? - вскипел я. - Она пока в другом городе. Учится. Как закончит, поженимся.

Я сел в кресло, массируя виски. Как же она мне надоела! Спровадить бы её, да как?

- Жень, вот скажи мне, - Анна присела на подлокотник кресла, - как разбить между нами лёд? Ещё никакой мужчина на меня так не реагировал как ты. Скала непробиваемая! Или льдина уральская? Мне уже самой интересно, смогу ли я растопить её?

Главбухша медленно поднялась с подлокотника и, развернувшись, глянула мне прямо в глаза:

- Синие, словно омут. Туда затягивает почему-то со страшной силой. Скажи мне, Жень, ты гипнозом не занимался?

Платье с Анны плавно опало и опустилось у её ног. Она деловито перешагнула через него и сделала шаг ко мне. Из всего того, что оставалось на ней, было только нижнее белье. Верх, как таковой, отсутствовал. Фигура у Анны, в её-то года, ещё сохранилась. В свои двадцать девять она была очень даже ничего. Могла дать фору и более младшему возрасту.

- Оцениваешь? - хмыкнула Анна. - Ну-ну!

- Ты туфли снять забыла! - окинул я взглядом её тело. - Как-то негармонично, что ли? Или от моды отстал? Это последний писк: туфли вместо лифа?

- Ты мне зубки не заговаривай! - прошептала Анна. - Сейчас я займусь растопкой уральского льда...

Я закинул нога за ногу.

- Ага! - хищно улыбнулась девушка. - Пошли первые трещины! Ты же не монах.

Твою мать! Как бы не крепился, но ведь я мужик всё-таки.

Анна плюхнулась на кровать:

- Котик, иди накажи плохую девочку!

- Хм, межвидовый барьер получается. - выдохнул я. - Значит, секс отменяется...

Входная дверь распахнулась, и в квартиру, подсмеиваясь, зашли Лёха с Валей:

- Евген, тут Валюха такую приколюху расска... Эээ... Мы, наверно, очень не вовремя...

- Вовремя! - осклабился я.

- Совсем не вовремя! - расплакалась от обиды Анна...

Несмотря на позднюю ночь, я сидел на берегу Волги. Очень кстати мне подвернулась какая-то коряга, явно вытолкнутая на берег ещё осенью, наступавшими льдами. На другом берегу мигала какая-то точка, явно одинокий фонарь. Мне захотелось одиночества, как и ему. Но как это сделать, я не знаю. Впереди вся жизнь!

Где-то сзади завыла собака. Я вздрогнул и сердце моё сжалось. Всё здесь не так! Я чужак на этой волжской земле и навсегда останусь таковым. Не хочу! Я увидел и пережил в этой жизни практически всё... И на душе пустота, ледяная пустыня. Ничего живого... и только лёд...

Вой собаки раздался ближе, я обернулся, но не увидел никого. Неожиданная мысль пронзила меня. Я замер беззвучной статуей.

Ангелина! Я ведь так и не посетил её могилку. А там наверняка и мой сынишка похоронен.

План сложился в голове начерно. Сначала Омск, потом Екат. Или наоборот, это смотря как жизнь подбросит свои выверты...

Утром я вышел из подъезда, чтоб купить себе молока. У торца соседского дома толпились люди.

- Евген, привет! Ты в магазин? Меня Валюха за хлебом отправила! - отсалютовал мне Лёха. - Айда вместе.

- А это что за столпотворение? - кивнул я в сторону людей.

- Это-то? У них дворовая собака Жулька померла. Молодая такая, прикольная. Жила, бегала и преставилась вдруг неожиданно. У торца лежала. Рано утром нашли...

А внутри меня разлился холод. Ведь именно туда, по темноте, я выкинул коробку конфет, которую мне вчера припёрла Анна...

Глава 24. Шаги назад

Я шёл по старой части кладбища, поглядывая на имена и фамилии умерших. Почему меня занесло в эту часть захоронений? Честно, не знаю, по наитию шёл. Я искал необычное надгробие. Возможно, на нём будут стоять два креста. Не чую, чтобы родня Лины, сбросилась ей хотя бы на небольшой памятник. Я смотрю на даты захоронений. Пока идёт 1996-й год. Похоже, специально так хоронили, по участкам, разбивали по годам. Или я такого хорошего мнения о сотрудниках кладбища. Сколько мне ещё времени разыскивать могилку, я не знаю. Но чую, что до конца дня буду выискивать её.

Чей-то взгляд меня буравит слева. Я поворачиваю голову в том направлении и вижу малыша, сидящего на лавочке у какой-то могилки. На вид ему года три, не больше. Что он делает тут один? Я иду в его сторону, мелкий испуганно глядит на меня.

- Малыш, ты потерялся? - я присаживаюсь на корточки, чтобы сравняться с ним ростом. - У тебя всё хорошо?

Мальчишка молча кивает головой, а я не понимаю, на какой вопрос он ответил положительно.

- Пап! - неожиданно звонко отвечает малыш. - У меня всё хорошо. А вот потерялся как раз ты. Мы с мамой тебя давно ждём. Вон она! Да погляди же!

Я смотрю на крест, куда тычет рукой мой сын. Там фотография Ангелины.

- Пойдём! - малыш соскакивает с лавочки и, хватая меня за руку, тянет куда-то. - Пойдём. Так надо... Надо до вечера успеть!

И я, как зачарованный, иду за ним, держа в своей ладони маленькую ручонку сына.

- Максим, ну не так быстро. - прошу я его.

Сынишка изумлённо оглядывается на меня:

- Пап, а откуда ты знаешь моё имя? Мама никогда тебе не говорила, как меня назовёт. Откуда?

- Знаю! - шепчу одними губами. - Одна тётя мне говорила, поэтому знаю...

Малыш резко останавливается и внимательно смотрит на меня. Я гляжу на него в ответ. Его ручонка выскальзывает из моей ладони и безвольно виснет вдоль тельца.

- Ты всё испортил, пап... Возможно, ты видишь меня в последний раз...

Я резко открываю глаза, моя ладонь ещё хранит тепло. Ответ очень прост. Скорее всего, это от батареи отопления, она же рядом с кроватью проходит. Я тут же протягиваю свою руку к радиатору. Так и есть, ладонь ложится на его тёплый участок. Вот и вся разгадка. Я грустно вздыхаю. Это только сон. Тяжёлый сон.