Оказалось, Рош имел широкие полномочия в управлении своим деревом. Алориан когда увидел такое, долго удивлялся, а потом сказал, что это похоже на связь, которая устанавливается у фамильяра и хозяина. Отличия, конечно, были, но принцип тот же — Рош передал кусочек своей ауры, можно сказать, часть души при экстренном создании такого огромного накопителя, а дерево и дух итак пропитали все вокруг своими энергиями, которые Рош втягивал, пополняя резерв во время работы.
А то, что Рош передавал при создании накопителя, по сути, волевым зачарованием, позволило сформироваться устойчивой связи.
Ни дерево, ни дух не сопротивлялись процессу. Дух, скорее всего, в силу того, что был очень измотан и вряд ли вообще понимал, что происходит, а дерево… Ну, дереву вряд ли было дело до таких мелочей.
Со слов Алориана выходило, что Рош может делать со своим «фамильяром» многое и тот это позволит, пока не будет нанесен значительный вред, но и даже в этом случае, не обязательно, что последует реакция. Духа все устраивает, дерево, наверно, тоже, а сами менять они точно ничего не будут.
Заинтересовавшись этим вопросом, маги подробнее исследовали то, что обнаружил Каштол — корневые системы деревьев леса соединялись, образуя как общую энергосистему, так и обмениваясь соками. Алориан о подобном в своем мире не слышал и не знал, что такое возможно, но предположил, что здешний энергетический фон, делает такие вещи возможными.
Когда его попросили пояснить, что он имеет ввиду, Алориан понял, что такой фон только для него является чем-то необычным, а для жителей этого мира, он — естественная среда обитания, которую даже не замечаешь, тогда Алориан рассказал, что его удивило.
Со слов Алориана выходит, что магический фон в мире значительно превосходит тот, что был в его родном мире, но что более необычно — в этом мире всё было пропитано жизнью — одним из спектров энергии.
По сути та же мана, но с более четкими свойствами, он сравнил это со спектрами света, предварительно продемонстрировав Рошу два заклинания — создание направленного луча света и некое силовое поле, которое формировало в воздухе призму и разбивало этот свет на спектры.
Алориан с гордостью рассказал, что это заклинание он разработал сам, но потом, немного смутившись, поправился — он взял готовое заклинание слабейшего энергетического щита, немного модифицировал его свойства так, что бы оно начало преломлять свет, а потом создал из получившегося щита призму. Потом еще несколько раз внес поправки и уже полученное заклинание закрепил в глиф.
Слова Роша дали понять, что и о глифах он не имеет понятия. Рашас, как оказалось, тоже. Алориан вкратце пояснил, что это такое — глифы были, можно сказать, трюком для средних по силе магов.
Уже не новичков, но и не опытных мастеров. Глифы позволяли магу привязать к себе какое-то заклинание, которое маг очень хорошо знает и понимает во всех нюансах.
Лучше всего этот трюк работал с теми заклинаниями, которые маг разрабатывал сам, а работало это, со слов Алориана, так — маг в очередной раз создает/читает/кастует выбранное заклинание, а одновременно с ним — какой-то выбранный символ. Желательно уникальный, или ассоциирующийся для этого мага с его заклинанием.
Путем множества повторений, заклинание и глиф, создаваемый одновременно с чарами, закреплялись для мага в разуме, как нечто неразрывно связанное. Можно даже просто создавать заклинание, глядя на рисунок выбранного глифа и рано, или поздно получалось так, что, вызвав глиф, появлялось и прикрепленное к нему заклинание.
У этого приема было несколько значительных минусов, которые не позволили глифам широко распространиться. Самым большим из них было то, что — у разных магов для разных заклинаний, использовались разные глифы.
Это почти всегда было что-то индивидуальное и работающее только в руках создателя. Привязка к глифу требовало много времени.
Для каждого по-разному, но обычно, это занимает несколько месяцев, не говоря уже о том, что до этого нужно было как можно подробнее изучить целевое заклинание, вплоть до мельчайших деталей и этапов его сотварения.
Для мага — обывателя проще купить амулет с так нужным ему заклинанием, а не заворачиваться с чем-то таким долгим и не гарантирующим результат.
Новичок таким заниматься бы не стал, ведь ему полезнее изучить основы и различные чары, а опытный маг скорее вызовет требуемые чары чуть ли не силой мысли, не заворачиваясь посредниками в лице глифов, а что-то сложное для таких могущественных магов привязать к глифу так же сложно, хоть и возможно, и изредка это даже делали, но это скорее редкие исключения.
Проблема тут та же — нужно как можно лучше знать выбранное заклинание, а если оно сложное — возрастает и сложность его столь подробного изучения.
Для закрепления в глиф заклинание все так же нужно сотворять многократно, а сложные и затратные чары не получится кастовать часами, не говоря уже о том, что такие чары часто имеют очень сильные последствия для окружения, или самого мага.
Алориан продолжал увлеченно рассказывать о деталях, но Каштол уже понял основное — в мире Алориана, кажется, тоже знали о том, что они с Рашасом обнаружили, но там это либо работало несколько иначе, либо укоренившаяся магическая традиция мешала полноценно использовать гибкость магии, а может, все проще — и студентам так же, как Рошу сейчас, было просто не время узнавать такие вещи, во избежание опытов с непрогнозируемыми последствиями.
Глифы, возможно — были просто уступкой, которую позволяли использовать всем, или они были просто тренировкой разума. А более могучие маги, похоже уже умели сами, напрямую своей волей воспроизводить эффект заклинаний, если Каштол понял слова Алориана верно.
Это интересно, но проверить пока не выйдет. Может быть, стоит позже заглянуть в мир Алориана, но пока делать это может быть опасно.
Люди здесь, похоже не сильно отличаются от тех, что были на Земле и далеко не факт, что те не найдут причину, почему им очень, просто позарез нужно вторгнутся в другой мир и истребить местных жителей, или привить тем свои ценности, потому Каштол решил пока свести контакты с другими мирами к минимуму и предостерегать от подобного подопечных.
В процессе наблюдения за Рошем и Алорианом, Каштол увидел множество магических действий и, получая ощущения Роша, пытался что-то воспроизвести.
Успехи у него уже намечались и теперь они стали заметнее — Каштол мог своей волей улучшать свойства своих узлов, передавать между ними информацию в обход технических линий и делать прочие вещи, которые, тем не менее, распространились они только на, если так можно сказать, свое собственное тело.
За прошедшее время, как Каштол и ожидал, аккумуляторы — катализаторы начали менять приборы станции и воля Каштола теперь распространялась и на них, все это после изменения начинало ощущаться частью Каштола и на эти части, но только на них, распространились новообретенные способности ИИ.
Вывести энергию за пределы своего распределенного тела хоть, и получалось, но как только это происходило, энергия просто развеивалась в пространстве, Каштол сразу терял над ней контроль, когда как Рош мог управлять энергией не только в пределах своей ауры, но и на некотором удалении от нее. Каштол понимал, что что-то делает не так, но не мог однозначно определить, что.
Единственной зацепкой для Каштола было то, что связь с Рошем и деревом все-таки меняла его, точнее, то конкретное место, где была условная точка подключения.
Условная потому, что ее можно было переносить. Подключение вообще, будто не имело физической природы и под волей Каштола легко переносилось то на станцию, то на дрона за сотни, а иногда, и тысячи километров.
Фиксировались лишь некоторые потери и искажения, но явно не такие большие, как ожидалось. Каштол предположил, что связь проходит в каком-то ином пространстве, пространственном плане, или чем-то ином, но не в физическом мире.
Каштол фиксировал изменения в своих устройствах и энергетике, особенно заметными они были, когда Рош, или его дерево передавали энергию по связи.
