В результате опытов оказалось, что ритуал, созданный Алорианом и напитанный маной, может быть запущен кем-то другим и сработает так, как должен, но только в том случае, когда маг знает смысл ритуала.
С ритуалами Рашаса — так же, с одним отличием — у Рашаса ритуалы работали даже тогда, когда напитывает магией его кто-то другой и знать, что конкретно делает этот ритуал — необязательно.
Обнаружив такую странность, Каштол предложил провести полноценные испытания разных школ, руководствуясь научными принципами, давая пояснения по минимуму, что бы своими предположениями не повлиять на результат.
Опыты продолжились, для них даже привлекли другого гарсфела, от которого требовалось только активировать заранее заполненные и подготовленные ритуалы.
Результат был неоднозначным:
Знание того, что должен делать ритуал влияло всегда, но в разной степени. Если тот, кто запускает ритуал, знает, что тот должен делать, тогда ритуал работал именно так, как должен и иногда, даже эффективнее, чем должен. Образы-руны Алориана не работали без знания того, что они делают либо совсем, либо работали значительно слабее.Один из опытов даже показал, что если пользователь рун уверен, в том, что какая-то руна, например, должна испускать свет при подаче в нее маны, она, соре всего, это и сделает. Даже если изначально она должна была делать что-то иное. Если при эксперименте с неверным использованием рун присутствовал носитель знаний того, как они работали иначе, эксперимент мог не сработать, мог сработать слабее, руны могли сделать то, что от них ожидал сторонний наблюдатель, или могли вообще выдать что-то неожиданное. Чем чаще одна и та же руна была использована с одним и тем же эффектом, тем вероятнее, что она сделает то же самое в следующий раз, уже вне зависимости от того, что она должна была делать изначально, того кто ее активирует и что от нее ожидают.
А потом Каштол добавил к эксперименту несколько новых символов, которые вообще не являлись рунами, или чем-то магическим.
Просто произвольный простой рисунок и результат оказался почти таким же — если пользователь уверен в каком-то эффекте символа, именно такой эффект и будет.
Если ожидает, что ничего не произойдет, то ничего, скорее всего, и не произойдет — были некоторые исключения, но в основном, все было именно так.
Сам Каштол, похоже, влиял на результат испытаний, ведь он знал заранее, какие символы что делают и делают ли, потому на время опытов, он отключался от дрона и переводил его в режим пассивной записи, без анализа.
Каштол провел еще много тестов, пока маги не устали от монотонной работы, что приходилось делать, что бы подтвердить результаты, но под конец он получил что-то совсем неожиданное…
Глава 42
Собственная школа магии и первые магические разработки
Каштол подсунул магам значки заклинаний из одной RPG игры и не стал отключаться от дрона, продолжая наблюдение за опытом, тем самым, влияя на него самим фактом своего наблюдения.
И результат оказался именно таким, на который надеялся, но не верил до конца, Каштол — пока он наблюдал за опытом, в трети случаев наблюдались очень слабые, но все-таки проявления тех заклинаний, которые он ожидал.
После такого, Каштол задумался, а когда поведал о результатах Рашасу, задумался и он. После долгого обсуждения, они пришли к таким выводам:
Вера, или воля мага влияет на то, что он делает, напрямую. Если маг не верит в то, что заклинание сработает, оно действительно может не сработать и что бы оно таки сработало, нужно значительно больше маны. То же распространяется и на не мага, который активирует незнакомый ритуал, что уже заполнен магией, но в меньшей степени.Руна/образ/ритуал, или иное воздействие, которое уже было успешным, которое кто-то применил ранее и даже, если его действие отличалась от задумки автора, может повторить свой эффект вновь проще, чем первый раз. Оно будто «запоминает», как должно работать, по мнению магов, что активировали его ранее, и действует потом, вне зависимости от того, кто его активирует, воспроизводя тот же эффект.Ритуалы Рашаса зачастую работают эффективнее и надежнее, а еще, не подвержены так сильно влиянию наблюдателей, или самого мага, который их создал, хотя влияние все-таки есть.
Каштол предположил, что, возможно, это связанно с тем же эффектом, который закрепляет эффект рун после их первого применения.
Возможно, Рашас и его предшественники так часто применяли подобные ритуалы, что их эффект закрепился гораздо больше, чем у новых для мира рун Алориана.
Так же, Рашас и Каштол пришли к выводу, что, скорее всего, эта вся информация хранится в самом мире и разуме окружающих, а не в символе, хотя, это нужно еще подтвердить, ведь когда Каштол убедил себя, путем временного изменения данных в памяти, в том, что совершенно случайный символ — тоже должен что-то делать, ведь он был в игре, эффект так же был, но был он на 20% слабее, чем от тех, который действительно где-то встречались.
Все эти наблюдения были крайне интересными и открывающими множество возможностей, но уже сейчас можно воспользоваться некоторыми открытыми закономерностями, а потратив какое-то время, можно, например, создать такой магический инструмент, который будет способен на то, что сделать иным способом нельзя, или очень сложно.
Каштол и Рашас решили пока не информировать Роша и Алориана об открытии, а то, в чем они сами учувствовали, честно обозначили, как проверку гипотез и испытание работы заклинаний разных миров.
Гарсфелы не врут, сделать такое в условиях, когда собеседник естественно, как мимику, читает твои мысли, просто невозможно, если ты не посвятил свою жизнь исключительно контролю своего разума.
Потому Рашас не солгал ни словом, просто не озвучил выводы, к которым они пришли после опытов, дав только выкладки по эффективности и работоспособности чар.
Позже он, конечно, все расскажет, но пока внятная магическая система не разработана, эти знания могут лишь навредить, буде переданы в шаловливые лапки этих неугомонных магов.
В последнем Рашас убедился уже несколько раз. Отошедший от слабости Алориан носился по деревне вместе с Рошем, нашедшем в человеке если не друга, то уж точно, близкого по образу мысли приятеля.
Иногда к их забавам присоединялись другие дети и гарсфелы постарше, но чаще, эти двое все-таки предпочитали проводить время вдвоем.
И за это время четыре раза пришлось предотвращать последствия их действий, или заранее предугадывать что-то нежелательное и не давать этому случится.
Конечно, маги совершенно разных школ начали обмениваться знаниями и пробовать все подряд на… Всем подряд.
Закономерно, что такой подход приводил к разным, и не всегда безобидным последствиям.
К небольшим пожарам уже все привыкли, Рашас еще после того случая с духом, добавил к защите деревни заклинание, которое не давало огню сильно распространиться.
В случае, когда огонь становился сильно больше, чем костер, чары, привязанные к центральному дереву деревни, начинали сопротивляться огню, удерживая очаг в определенных рамках, а после того, как Рашас более-менее понял происходящие в дереве Роша процессы, он улучшил защиту и показал Рошу, как ей управлять.
Теперь любой огонь в пределах деревни можно было потушить чуть ли не взглядом. На самом деле это работало сложнее, но выглядело со стороны именно так, чем Рош иногда пользовался и демонстрировал в компании сверстников, получая от них восхищенные взгляды.
А работала защита следующим образом — основные, рассеянные чары фиксировали открытый огонь. Если этот огонь был больше, чем крупный костер, начинали, либо самостоятельно, либо, при помощи мага, ограничивать область распространения огня, а далее, вытягивали из пламени энергию и отправляли полученную энергию в дерево Роша, по новому каналу, который получилось протянуть и подключить к защитному куполу. Энергия переправлялось в дерево с вечногрящей кроной, где энергия успешно перерабатывалась.
