В местах, куда попадала эта энергия, изменения шли более активно, но их природа пока ускользала от Каштола, но вреда, похоже, не было, а польза иногда была.

Даже если исключить факт пополнения резерва Каштола, иногда такие точечные вливания еще незначительно улучшали эффективность узлов.

А Каштол и так занимался их постоянной оптимизацией, так что это было приятной малостью, которая ИИ нравилась. Как может не нравится нечто, что повышает эффективность, или само оптимизирует системы?

Также, приходящая извне энергия, как оказалось, лучше подвергается манипуляциям, чем «родная» энергия Каштола, она также хуже развеивалась за пределом «тел» Каштола, что дарило надежу на то, что когда изменения завершатся, возможно, контроль магии у Каштола возрастет.

Он уже заметил, что те узлы, что интенсивнее всего подвергались изменению, сами становились источником, или преобразователем «более качественной энергии».

Помимо опытов со своей энергией, Каштол разрабатывал простую и понятную школу магии вместе с Рашасом.

Они решили пока не выдумывать слишком много и взяли за основу обе известные школы с некоторой доработкой и упрощением, не идущим на вред глубине знания носителя школы. Та школа, что получилось в варианте Каштола, при кажущийся простоте, даже скорее расширяла минимальные требования к магу, который взялся бы за ее изучение.

Суть разработанной системы проста — Каштол нарисовал примитивные и интуитивные, по мнению Рашаса, рисунки.

Каждый рисунок был максимально возможно простым символом, но самим своим видом должен был намекать на свое свойство.

Некоторые замечания Рашаса были непонятны, почему одна форма интуитивно означает какой-то феномен, а другая — нет, но к согласию прийти таки получилось.

В итоге вышло нечто вроде алфавита, алфавита фундаментальных эффектов, и должно это все было работать это так — например, есть символ, суть которого заключается в изменении температуры чего-либо.

В самом символе оставалось место для уточняющих черт — в какую сторону изменение — охлаждение, или нагрев — на что воздействие — на область вокруг символа, перед ним, или, на объект, на котором начертан символ.

Опытным путем было установлено, что Рашас может создавать примитивные чары при помощи этого алфавита даже проще, чем раньше, используя свою школу, а для чего-то более сложного, нужно было увязывать вместе блоки.

Что-то в духе — сфера из нагревающих блоков, обращенных внутрь, блоки — насосы, что втягивают воздух внутрь сферы и не дают ему выйти, несколько блоков движения, которые задают импульс самому заклинанию, блок-переключатель, что настроен на включение при задевании физического объекта и блок- накопитель.

Вот и вышло первое, простое и рабочее заклинание. Рашас его придумал, когда ознакомился с популярными наборами заклинаний из игр, которые хранились в архивах Каштола.

Это заклинание было простейшим аналогом огненного шара и работало следующим образом — воздух стягивается внутрь сферы заклинания и уже не выпускается обратно, внутри создается избыточное давление, одновременно с этим, воздух разогревается до заданной температуры, а блоки движения задают импульс заклинанию по прямой.

Сфера раскаленного воздуха, удерживаемого под огромным давлением летит вперед, прожигая некоторые объекты, но когда что-то не успевает прожечь, то задевает это нечто болком-переключателем и вся мана из внутреннего накопителя устремляется в нагревательные элементы, которые в одном импульсе разогревают сжатый воздух еще сильнее, одновременно с этим, в остальных частях заклинания иссякает мана и заклинание разрушается, а перегретая плазма под большим давлением выплескивается во все стороны.

Это похоже на взрыв по эффекту, хотя технически им не является, но сила впечатляет. Рашас впечатлился. Не меньше впечатлился и Каштол, и они еще раз убедились, что правильно сделали, не рассказав все молодым магам, лучше сделать это позже, когда те разовьют контроль в более сложных магических школах и обретут немного жизненного опыта.

После первого испытания, Рашас еще несколько раз дорабатывал заклинания и создавал новые. Его очень захватила легкость, с которой можно было подчинить себе силы, к которым раньше нельзя было даже подступиться.

Каштол все-таки, по своей сути, был программой и ничего удивительного, что он внес в свое творение то, что считал разумным и оптимальным.

Можно сказать, что это базовые блоки фундаментальных воздействий были командами, а сама магическая школа — графическим языком программирования. Каштол и раньше отмечал некоторую схожесть магии с программированием, но более высокого уровня, чем высокоуровневые языки программирования — программированием реальности, вот он и увеличил эту схожесть, собственноручно создав магический язык программирования реальности.

Конечно, в языке были все свойственные языкам программирования преимущества. Когда Каштол объяснил Рашасу принцип работы нового блока, тот был в восторге.

А Каштол не сделал ничего, по его мнению, удивительного — просто придумал блок, который занимался обработкой данных, вычислениями, хранением данных, или их изменением.

Каштол не стал разделять его не несколько разных блоков, а свел все это в единый «логический блок».

По-сути, получился процессор, который мог, например пропускать заданный поток маны, самостоятельно проводя измерения. Это позволило престать рассчитывать пропускную способность каналов в заклинаниях до сотых долей, ведь теперь не ширина канала определяла, сколько маны по ним пройдет, а таки логические блоки.

Рашас пока не до конца понял суть того, что рассказывал Каштол, но смог реализовать некоторые базовые логические операции — например — в его творении, в логическом блоке есть два входа и один выход. Если на оба входа приходит мана, то на выходе она тоже есть. Если условие не соблюдается, избыточная мана, по другому каналу уходит куда-то в другое место, например, возвращается обратно в накопитель.

Каштол не торопился, он понимал, что жителю мира, где нет никаких технических устройств, непросто понять принципы вычислительной техники, но видел, что имея лишь основы, Рашас уже создавал более умные заклинания, чем в первые попытки, а еще Каштол попросил об одной услуге — нанести на его дрон несколько символов и подключить те через логический блок к ауре дрона, ведь сам это он проделать не мог. Просто нарисовать — можно, но не нанести полностью магический символ.

Опыт прошел успешно. Первым делом, Каштол попросил так подключить к нему блок-накопитель. Выглядело это, как рисунок кружочка внутри которого были изображены вход и выход для маны и этот кружочек был изображен на корпусе дрона.

И вход, и выход накопителя заходили в такой же схематически изображенный ромб с несколькими выходами и выходами, остальные каналы от ромба подключались к ауре Каштола.

Главными в этом были не сами рисунки, а воля мага, вложенная в смысл, стоящий за рисунками. Каштол пока так не мог делать вне своего тела.

А смысл у рисунков был простой — это был накопитель, подключенный через логический блок, работающий, как ограничитель. У Рашаса такая схема работала и Каштол тоже решил попробовать. А если что-то пойдет не так, то такая простая схема не должна ничего повредить.

Эксперимент начался. Рашас начертил рисунки, наполнил их своей маной и волей, тем самым превращая простые рисунки в нечто работающее, и создал канал от обозначенных выходов и входов логического блока каналы к ауре Каштола.

Внутри своей ауры, Каштол худо-бедно научился пользоваться маной и создавать простейшие фигуры — линии. Этими линиями он и подключился к доступным каналам.

Сразу после этого, он осознал, что доступно новое устройство. Все было так же, как с деревом, но теперь он осознавал, что за устройство, но сам факт, что ощущения были такими же, говорило о том, что этим устройством можно очень гибко управлять.

Каштол решил пока не экспериментировать больше запланированного и очень осторожно, по капле направил свою ману по каналу, через ограничивающий блок.