Боже даи абы намъ от Б(о)га тое щастье надъ ним было на долъги час. Такъже поведаемъ тобе, брату нашому, иж тыхъ часовъ з братомъ нашимъ царемъ Магъметъ Кгириемъ вступили есмо в братъство и в вечную приязнь, потому как зо отцем царе[м] Мендли Кгирием, содиначивъшися с нимъ и с ынъшими приятелъми нашими, Б(о)га оземъши на помочь, воиски нашими XIV в землю того нашого неприятеля нинешнего лета ажь до зимы потягнули есмо, хотячи ему брата нашого Алексанъдра короля и нашое обиды мстити и землю его воевати // (л. 665 (666)) колко Богъ милыи поможетъ. А про то напоминаемъ и жадаемъ тебе, брата нашого, ажь бы еси з другое стороны з воискомъ своимъ в землю того нашого неприятеля и своего к Нижнему Новугороду потягнулъ и землю его воевалъ и посполу с нами дела своего доводилъ, бо лепшого часу надъ тымъ неприятелем своим не можешь на долги час мети, как тепере. А коли нам Богъ поможеть над тымъ нашимъ неприятелемъ а тобе дастъ Богъ Нижнего Новагорода добыти и иншии замки и волости и земли отчизну свою къ своимъ рукамъ привернути, тогды и данъ свою будешь с не(го) по давному мети. А намъ бы Богъ такъ же дал наши замъки отчизныи и которыи он несправедливе поселъ подъ нимъ добыти. Тогды бы вже тотъ неприятель нашъ таковое моцыи смелости напротивъку намъ не мелъ и руки своеи на нас не подносилъ, бо он ничимъ ся былъ неподнеслъ, толъко забранъемъ твоихъ и нашихъ замков. А естли бы он через то хотилъ ся на тебе, брата нашого, кинути и воискомъ своимъ на тебе потягнути, мы, скоро услышавши, в тот же часъ хочомъ тобе, брату нашому, в помочъ воиско нашо з нашое стороны в его землю послати. // (л. 666 (667)) И ты бы, братъ нашъ, такъ же намъ к у помочи своеи стороны воиско свое великое въ его землю воевати послалъ.

Естли бы ся такъ же хотилъ насъ кинути и воиско свое в нашу землю послати, а с тою згодою нашою с тобою, братомъ нашимъ, з Бож(ь)ю помочъю с того неприятеля нашого кождого дела нашого можемъ собе довести. Пакъ ли ж бы ты, брат нашъ, маючи с нимъ тыхъ часовъ мир або перемир(ь)е в нинешнии такъ потребны час свои, для того не хотилъ воискомъ своимъ з другое стороны въ его землю потягнути. Ино ведаешъ самъ, предъкове его и о(те)ць и он самъ николи не став в прислузе не бывали XV але убачивши свои часъ, присягу свою изменивши несправедливе и отповедне, безъ каждое XVI причины с кождымъ суседом своимъ валъку починали а кровъ проливали. Чого ж Бог милыи им не перепускаетъ. Какъ же внимамы иж предкомъ твоимъ и тобе, брату нашому, от нихъ через присяги их несправедливые многии ся неприязни оказали. И ты бы, брат наш, упомятавши их неприязни и бачачи нинешнии час, посполу с нами нинешнего лета и осени з другое стороны въ его землю потягнулъ а тым намъ братъство и приязнь оказалъ. А коли // (л. 667 (668)) тобе, брату нашому, такъ же потреба вкажеть, мы такъ же в тот час хочомъ тобе помочъни быти и воиско з нашое стороны в его землю послати. А естли ты, братъ нашъ, с нами в томъ братъстве и в приязни хочешъ стояти и заодинъ с нами на того нашого неприятеля быти, и ты бы, брат нашъ, передъ тымъ нашимъ толъмачомъ присегу нам вчинивши и о всякихъ делехъ через него к намъ усказавши, приставивши к нему своего чоловека, к намъ без мешъканъя отпустилъ. А мы такъ же перед тым твоимъ ч(е)л(о)в(е)комъ хочемъ тобе правду нашу вчинити, бо мы на чомъ тобе передъ тымъ слово наше мовили и правду вчинили, и в тои правде и тепер(ь) твердо стоимъ. Такъ ведаите и тому справедливе вер(ь)те.

Подготовил к публикации Вадим Трепавлов

Опубликовано: Собрание государственных грамот и договоров. Ч.2. — М., 1819. — С. 52.

Волной человекъ Кочюмъ Царь, Великий Князь Белой Царь. Слыхали есмя… еси и справедливъ, мы и весъ народъ земли, воюютца; а не учнутъ воеватца, и они мирятца. С нашимъ отцомъ твой о[тец] гораздо помирився, и гости на обе стороны ход… по тому, что твоя земля блиска, люди наши в упокое были, а межи ихъ лиха не было, а люд[и] в упокое в добре жили, и ныне при нашемъ и при твоемъ времяни люди черные не в упокое. А по ся места грамоты к тебе не посылалъ есми по тому, что не с которымъ намъ война была, и мы тогу недруга своего взяли; и ныне похошъ миру и мы помиримся, а похошъ воеватися, и мы воюемся, пяти шти чловековъ в поиманье держать, земле в томъ что? Язъ пошлю посла и гостей, да гораздо помиримся, толко похошъ с нами миру, и ты ис техъ людей одного, которые в поиманье сидятъ, отпусти и своего человека с ними к намъ пришли гонцомъ. С кемъ отецъ чей былъ въ недружбе, с темъ и сын его в недружбежъ быти пригоже; будетъ в дружбе бывалъ, ино в дружбе и быти, кого отецъ обрелъ себе дру[га] и брата, сыну с темъ в недружбе быти ли? И ныне… помиримся братомъ старейшимъ […] чимъ учинимъся в отечестве [и брат]стве учинимся, только похошъ миру, и ты наборзе къ намъ гонца пришли. Молвя, с поклономъ грамоту послалъ.

Опубликовано: Собрание государственных грамот и договоров. Ч.2. — М., 1819. — С. 63–65.

Начало посолству Сибирского Кучюма Царя со Царемъ и Великимъ Княземъ.

А се въ грамоте начало писано, какову Царь и Великий Князь послалъ х Кучюму Царю съ его человекомъ с Аисою, по ихъ челобитью:

Божиею милостию, от Великого Государя Царя и Великого Князя Ивана Васильевича всеа Руси, Владимерского, Московского, Ноугородцкого, Царя Казанского, Царя Астороханского, Господаря Псковского, Великого Князя Смоленского, Тверского, Югорьского, Пермьского, Вятцкого, Болгаръского и иныхъ, Государя и Великого Князя Новагорода Низовские земли, Черниговского, Резанъского, Полотцкого, Ростовского, Ярославского, Белоозерского, Удорского, Обдоръского, Кондинского и иныхъ, и всее Сибирские земли и Северные страны Повелителя, и Господаря земли Вифлянские и иныхъ, Кучюму Царю Сибирскому слово наше то: прежъ сего Сибирской Едигеръ Князь на насъ смотрилъ, и зъ Сибирские земли со всее, на всякъ годъ, дань к намъ присылалъ.

А на свершенье в грамоте: писано въ Государъстве нашего дворе, града Москвы, лета 1571 Марта месяца.

А се начало въ грамоте: писано от Кучюма Царя Сибирского ко Царю и Великому Князю с посломъ его с Томасомъ, да з гонцомъ Аисою 1571 году:

Крестьянскому Белому Царю и Великому Князю Ивану Васильевичю всеа Русии. Да на поле написано: Кучюмъ богатырь Царь, слово наше, да послалъ о томъ, чтобъ его Царь и Великий Князь взялъ въ свои руки, а дань со всее Сибирские земли ималъ по прежнему обычаю.

А на свершенье у грамоты написано, писано с нишаномъ, а лета не написано.

И Царь и Великий Князь Сибирского Царя грамотъ и его челобитье выслушалъ, и подъ свою руку его и во обереганье принялъ, и дань на него положилъ, на годъ по тысечю соболей, да посланнику Государьскому, которой по дань приедетъ, тысечю белокъ, да и грамоты, и записи тому пописаны; а х Кучюму Царю, с жаловалную грамотою, послалъ Государь своего сына боярского Третьяка Чабукова и записи какову написали посолъ Таимасъ, да гонецъ Айса и шерть по ней учинили, подкрепити, да и дань у Кучюма Царя взяти.

А се начало писано въ Государеве грамоте жаловалной, котороя послана х Кучюму Царю с Третьякомъ с Чабуковымъ, съ Государевою золотою печатью:

Всемогущаго безначалного Бога неизреченнымъ милосердиемъ, Крестьянского закона единъ правый Царь и Великий Князъ Иванъ Васильевичь всеа Русии, Владимерский, Московский, Ноугородцкий, Царь Казанский, Царь Астороханъский, Господарь Псковскиий, Великий Князь Смоленский, Тверский, Югорский, Пермьский, Вягцкий, Болгарский и иныхъ, Царь и Великий Князь Новогорода Низовские земли, Черниговский, Резанский, Полотцкий, Ростовский, Ярославъский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондинский, и всее Сибирские земли и Северные страны Повелитель, и Господарь земли Вифлянские и иныхъ, Сибирские Началнику Кучюму Царю милостивое слово, любовнымъ жалованьемъ и доброю мыслью великое защищенье, и Богособные нашие власти, всего твоего улуса людемъ, безстрашное пребывание и крепкое слово то.