— Нет-нет, мне надо возвращаться.

— А как же книги?

— Обойдусь без них.

— Значит, возвращаться?

— Да.

— Ну возвращайся. Кто тебя тут держит?

— Ты.

— Я?

— Да, и вот эта штука, — Нежата постучал ладонью по Книге, лежащей перед ним на столе.

— И что ты предлагаешь?

— Пойдем отнесем ее Арунне.

— Прямо сейчас?

— Почему нет?

— Потому что темно и страшно.

Нежата посмотрел в окно. На самом деле уже стемнело: он не заметил, как прошло время — в комнате было светло, как днем. И он снова позволил себе удивиться.

— Тогда завтра, — согласился он, снова уткнувшись в книгу. Арина вздохнула. Посидела еще немного и пошла на кухню варить пельмени.

— Что это? — удивился Нежата, когда девочка поставила перед ним дымящуюся тарелку.

— Они с рыбой, не волнуйся, — успокоила его Арина.

Они ели из одной тарелки, и Нежата, не замечая вкуса, восторженно пересказывал Арише то, что он успел прочесть.

— Все-таки Земля шарообразная! Все-таки тот купец ошибался. И она висит… висит в пространстве, прямо как святитель Василий пишет, что «все в совокупности содержится силою Творца»[1].

— А как тебе теории о происхождении Земли? Не пошатнули твою веру?

— А твою не пошатнули? Нет?

— Так я-то все это с младенчества знаю, а ты… может, тебя эти знания шокировали.

— Шокировали? — Нежата задумался немного над значением этого слова. — Да… ошеломили. Но, ты знаешь, святитель Василий правильно говорит, что «изумление перед великими предметами не уменьшается, когда открыт способ, каким произошло что-то необычайное»[2]. Напротив, еще больше удивляешься, как целый мир, состоящий из разрозненных, разнообразных элементов, Господь связал любовью в… в единую гармонию[3].

После ужина он снова уткнулся в книгу, Арина — в телефон. Только время от времени поглядывала на него, пытаясь понять, как все это с ней случилось. Откуда вообще взялась эта история, вся эта любовь.

Эта любовь была очень требовательной и сильной. С чего она началась? Почему именно Русь? Ариша и прежде задумывалась об этом. Церкви в Серпухове, мимо которых они иногда проезжали? Альбомы Московской школы иконописи и Андрей Рублев? Фрески Дионисия? Толстенная книженция Вздорнова «Искусство книги в Древней Руси» или издание Киевский псалтири, которые неожиданно оказались на полке в квартире старшего брата? «Слово о полку Игореве», конечно. А потом приятель брата, студент истфака, археолог, специализирующийся на Новгороде, посоветовал ей Балашова: «Хотя… эммм… даже не знаю. Это вроде бы не очень детское чтение. Не рано ли тебе? Впрочем, я в твоем возрасте и не такое читал. И, возможно, это даже лучше, чем «Дафнис и Хлоя», — он скосил глаза на книжку, которую Арина держала в руках («Нам по литре задали!» — поспешно выпалила она, чуть не отбрасывая ее в сторону). — В некотором роде. Ну не детское, да. Ну и пускай. Когда детей это останавливало, правда?» И скинул ей на читалку кучу исторических романов. И все это лишь готовило почву к тому, что произошло тем летом два года назад, когда они поехали с художкой в Псков на пленэр. Тогда Аришина любовь обрела родину. Кремль был прекрасен. А как девочке хотелось обнять и расцеловать каждую белую коренастую церквушку — такими они были трогательными и такими величественными. И Спасо-Преображенский собор Мирожского монастыря с его удивительными фресками, проступающими из глубины времени.

Ее воображение искало что-нибудь или кого-нибудь, на кого можно было бы обратить эти чувства: восхищение, почтение, трепетную нежность…

В тот вечер она читала про Александра Невского, старую книжку из серии ЖЗЛ, которую взяла в библиотеке, чтобы почитать что-то про XIII век и про северо-запад. Почему XIII век? Откуда все это берется? Ариша давно перестала понимать природу своего увлечения. Когда брат Саша с недоумением спрашивал: почему? Она только руками разводила, а Федя просто сказал: «Ну, это любовь. Никто не знает, как это происходит. Любовь необъяснима».

Читая книгу, Арина задремала и оказалась в саду. Блуждая между деревьями, искала кого-то. Но нигде никого не было. Кажется, она гуляла там совсем одна. И все же увидела мелькающий между стволами силуэт, побежала следом и разглядела мальчика в льняной небеленой рубахе и линялых портах. Так, собственно, они и встретились — Нежата и Ариша. Только познакомиться не успели.

Когда Ариша проснулась, она поняла, кто ей был нужен.

Она давно уже наседала на Федю, и тот обещал привезти ей выкройки по ее времени и региону, достать подходящую ткань, обувь и украшения. Это было дорогое удовольствие, но брат поддерживал Аришу в ее увлечении и готов был помочь. После этого сна Арина принялась за дело и в течение месяца у нее была вполне аутентичная душегрея, рубаха, платок, отличные черевики немного на вырост и даже холщовая сума. И в один прекрасный, а точнее, очень мрачный мартовский денек, девочка нарядилась и отправилась к тому месту, где были проходы.

Эти проходы между мирами первым когда-то открыл ее брат, и эта история совсем о другом. Арина точно не знала, сможет ли попасть туда, куда нужно ей, но просто надеялась. И попала. Она внезапно оказалась на берегу реки, только это была не знакомая ей речушка, а какая-то другая река. Девочка осмотрелась: поблизости никого не было; на другом берегу, вдалеке, виден был монастырь. Ариша приготовилась ждать.

Но ждать долго не пришлось. Зашуршала сухая трава, и из зарослей вышел мальчик с вязанкой хвороста. Вот он какой, Нежата…

Тогда она даже переночевала у них в келье, потому что идти домой, за реку, откуда она якобы пришла в монастырь, на ночь глядя было страшно и опасно. С тех пор ее нежность к Нежате только росла, а когда он ушел из Пскова и Арина потеряла его почти на два месяца, она поняла, что не хочет жить без него.

Когда девочка в очередной раз глянула на Нежату, он спал, склонившись на раскрытую энциклопедию. Арина растормошила его и уложила на братнин диван. Сама расположилась на раскладушке рядом. Она была взволнована, и ей не спалось. А Нежата, наверное, очень утомился, преодолев эти пространственно-временные врата: он спал очень крепко. Повернулся во сне, и рука свесилась с дивана. Арина обхватила его пальцы и прижалась щекой к ладони. Так она и уснула…

Утром Нежата встал рано, как привык. Арина еще спала, и он, умывшись и помолившись, снова погрузился в чтение энциклопедий.

Солнце было уже высоко, когда на кухню вошла встрепанная Арина и спросила:

— Что, все читаешь?

— Это удивительно интересно, — отозвался Нежата.

— А голова не пухнет?

Нежата потрогал голову и честно ответил:

— Вроде бы нет.

Арина расхохоталась.

— Перестань читать эту белиберду. Я тебе дам кое-что получше, — и она протянула ему небольшую книжку в мягкой обложке.

«Плаванье святого Брендана». О святых Нежата привык читать и доверял таким текстам. Он сидел на кухне и ничего уже не видел вокруг: он плыл по Океану на судне, обтянутом кожей, к земле, святым обетованной.

— Нежата, что ты будешь есть на завтрак? — Арина потрогала его за плечо. — Тебе, наверное, лучше кашу сварить овсяную?

Нежата рассеянно кивнул и отправился дальше в путь. Он читал медленно и успел добраться лишь до острова, называемого Птичьим Раем, когда Арина поставила перед ним тарелку каши.

— Может быть, ты все-таки отвлечешься и поешь? — спросила она.

— А, да, конечно, — он отложил книгу и, помолчав, добавил: — Никогда не читал ничего более увлекательного.

Эта каша была больше похожа на кисель. А на вкус вообще что-то невероятное: соленая, сладкая… но, в общем, пожалуй, вкусная. Сама Арина ела бутерброд с сыром и пила какао.

— Хочешь попробовать?

Он попробовал. Но это оказалось слишком сладко. За едой Нежата вспомнил о цели своего визита.

— Ты знаешь, — сказал он, — ту Книгу… ее надо отдать Великой Помощнице.

— Что? Какую еще книгу? — переспросила Ариша с наигранным непониманием.