— Это лучшая яичница-болтунья, которую я когда-либо пробовал, — сказал я, ни на йоту не покривив душой.

— Главное – это не передержать на сковороде, и я добавляю немного молока. Рада, что они тебе нравится.

После завтрака я помог Эллисон убрать со стола, а потом мы сели на диван, повернувшись друг к другу.

— Ты работаешь сегодня или тебе сегодня нужно просто подготовиться к поездке? — спросила Эллисон.

— Нет, офис закрыт до завтра. Мне так не хочется ехать в Калифорнию.

— Мне тоже этого не хочется. — Эллисон взяла меня за руку.

Я переплел наши пальцы.

— Нужно взглянуть на нее. — Эллисон указала на мою забинтованную руку

— Думаю, ты права.

Я начал разбинтовывать руку, но Эллисон остановила меня и принялась сама аккуратно снимать бинт.

Рука выглядела гораздо лучше, чем я предполагал, хотя все еще была немного красной и болела.

Эллисон вернулась с перекисью и ватой и принялась дезинфицировать ранки, а потом сделала то, что меня поразило: прежде чем снова забинтовать руку, она поднесла ее к губам и нежно поцеловала ранки.

Меня переполняли эмоции, но я ничего не сказал, ничего не сделал, а просто смотрел, как Эллисон заново накладывает бинт.

— Спасибо, — прошептал я.

Она даже представить себе не могла, как сильно я нуждался в ней сейчас.

— Не за что. – придвинувшись ко мне и положив голову на плечо, ответила она, а я притянул ее к себе.

— Ты сегодня должна идти на работу в закусочную? — спросил я.

— Нет, иначе я бы уже была там. Я пойду завтра, на сегодня я взяла выходной.

Мы просидели в тишине около минуты, затем я повернулся к ней и поцеловал в лоб.

 Эллисон подняла на меня глаза.

Я так много хотел ей сказать, но не знал, с чего начать.

— Эллисон, ты не против, если я спрошу, — наконец начал я.

Она подняла голову с моего плеча и выпрямилась, ожидая вопрос.

— Нейт твой последний парень, или после него был кто-то еще?

— Я ни с кем не встречалась после Нейта. Была слишком разочарована. Поначалу у нас с ним было все нормально, но потом… Алкоголизм — это настоящий кошмар.

— Верно, но не все алкоголики жестоки. Он пытался сделать что-нибудь подобное раньше? — я содрогнулся при этой мысли.

— Он никогда не пытался меня изнасиловать, но он ударил меня, как я уже говорила. После этого я сразу же порвала с ним.

— Мне очень жаль, но я рад, что ты это сделала. — Мне захотелось найти Нейта и прикончить его.

— Прежде я никогда не сталкивалась с насилием. У нас с мамой была спокойная, мирная жизнь. А потом она умерла, и все словно развалилось. — Эллисон опустила глаза.

Я ненавидел видеть ее грустной.

— Все развалилось не только из-за Нейта? — спросил я.

— Ну, не только из-за него, я так же бросила учебу. Вся моя жизнь просто изменилась. Я чувствовала, что у меня нет цели, и в целом я просто скучала по маме. Было странно остаться одной, и что мамы нет больше рядом и нельзя с ней поговорить. Но я старалась изо всех сил.

— Ты не одна, и я знаю, что она присматривает за тобой. Черт, я не удивлюсь, если она приложила руку к моему появлению вчера вечером. — Я нежно сжал ее колено.

— Я бы очень хотела в это верить, Седрик. В последнее время все действительно пошло на лад, особенно после того, как я встретила Кэлли и Лукаса, – улыбнувшись, ответила она.

Мне нравилось это слышать.

— Я бы хотел, чтобы мне не нужно было уезжать вечером.

— А что насчет тебя? У вас с Карин все было серьезно? – вдруг сменив тему, спросила Эллисон.

— Нет. То есть, мы встречались какое-то время, но у нас было мало общего. Честно говоря, мы были абсолютной противоположностью. Я действительно хочу найти женщину, близкую мне по духу, и ценящую то, что ценю я, с которой проведу всю оставшуюся жизнь, но к Карин я таких чувств не испытывал.

— Понятно.

Эллисон, казалось, пыталась осмыслить мой ответ, и мне вдруг захотелось быть полностью честным с ней. Она заслуживала по крайней мере немного правды, учитывая, что у меня не хватало смелости сказать ей настоящую причину, по которой я вообще встретил ее.

— Не буду врать, я встречался со многими женщинами. С большинством лишь для секса. Сейчас я хочу от жизни большего. У нас с Карин были достаточно серьезные отношения, но они и близко не дотягивали до того, чего я хочу.

— О скольких женщинах идет речь? — Эллисон нервно рассмеялась.

Я колебался, но хотел быть откровенным.

— Очень много... далеко за двузначное число. Но я всегда пользовался презервативами и регулярно проверялся. Я бы не стал подвергать себя или кого-то еще риску. Но я больше не хочу такой жизни. В молодости я сильно обжегся, я имею в виду отношения, и поклялся никогда больше этого не допускать. Я сказал себе, что секс — это все, что мне нужно. Однако в последнее время я все больше и больше понимаю, что это далеко не так.

Я смотрел на Эллисон, пытаясь мысленно передать ей, что она — то, чего я хочу, поскольку не мог произнести это вслух.

— Чего ты хочешь, Седрик?

Ее прямой вопрос ошеломил меня. Я на мгновение закрыл глаза, пытаясь обработать свой ответ.

— Всего. Я хочу просыпаться утром рядом с той, кто не перестает меня удивлять, с той, которую страстно желаю не только физически, но и эмоционально, на каком-то более глубоком уровне. Я хочу быть с той, кто станет для меня единственной, с той, кто заставляет меня хотеть быть лучшим человеком.

«Я хочу быть с тобой, — мысленно добавил я, — но я тебя не заслуживаю».

***

Мы с Эллисон сидели на диване и разговаривали. По сути, мы почти не знали друг друга, и теперь пытались понемногу заполнить пробелы.

Она рассказала мне о том, как выросла в бостонском районе Рослиндейл, как танцевала и пела в шоу-хоре Бостонской латинской школы и как чуть не вышла замуж за своего парня из школы, но вовремя поняла, что он не тот.

Эллисон призналась, что ее мать была лесбиянкой и потеряла свою любимую, когда Эллисон было пять лет. После этого ее мать больше не ходила на свидания и никогда не влюблялась.

Эллисон поразила меня своей открытостью и, похоже, доверяла мне настолько, чтобы открыть такие личные вещи. Это согревало мое сердце и одновременно причиняло боль.

Я рассказал ей о том, как рос в Дорчестере со своей семьей, показал шрам от пули, полученный случайно, и мы выяснили, что в детстве мы оба часто ездили на Каслайленд.

Я рассказал столько, сколько мог... вплоть до событий в Чикаго. Это был тот момент, когда мне пришлось остановиться или, скорее, сменить тему.

Эллисон полностью открылась мне, а я только наполовину, поскольку было слишком рано рассказывать ей все. Я еще не был готов потерять ее. Я уже предвкушал нашу новую встречу, хотя еще даже не уехал от нее.

— Уже час дня, тебе лучше идти. Нужно собирать вещи и все прочее, — сказала Эллисон.

— Черт. Да, нужно.

Эллисон проводила меня до двери. Я обнял ее так сильно, как только мог, и поцеловал. Я мог бы стоять вот так весь день, поэтому через силу оторвался от ее губ.

— Пока, Седрик, – сказала Эллисон, стоя в дверях.

Я стоял и смотрел на нее, просто качая головой в благоговении перед ее красотой.

— Не могу дождаться вечера пятницы, чтобы пригласить тебя на свидание.

— Я тоже. Напиши мне, когда приедешь, хорошо?

Я был тронут тем, что она беспокоится обо мне, и знал, что буду думать о ней каждую секунду этой поездки.

Глава 19

Эллисон

Моя майка все еще пахла Седриком, я периодически подносила ее к носу, представляя, что он еще здесь.

Весь следующий день я провела за домашними хлопотами: наводила порядок в квартире, ходила в прачечную, но мыслями постоянно возвращалась в прошлое. Мне до сих пор с трудом верилось в то, что произошло за последние сутки, да еще и в Рождество.

Сидя на диване, я с восхищением разглядывала серебряный браслет фирмы Alex and Ani, подаренный мамой Седрика. На нем было две подвески, на одной слово «Спасибо», а на другом Дева Мария: дань нашему католическому воспитанию.