Он лихорадочно что-то искал и наконец достал из бардачка ручку. Там же я заметила пачку сигарет. Странно, он не был похож на курильщика, и я не почувствовала никакого запаха. Вернее запаха табака. А что касается его одеколона…

«Ммм... похоже это Cool Water».

— У тебя в сумке есть листок бумаги?

— Сейчас гляну.

Я открыла сумочку, перекопала весь хлам: лак для волос, жвачку, газовый баллончик, кошелек, мелочь, но не нашла даже клочка бумаги.

— Хорошо, не беспокойся. Мой телефон разрядился, иначе я бы записал все туда. Ну-ка, дайте мне свою руку.

Я положила ладонь на его руку, и он аккуратно написал на ней номер мобильного телефона и адрес электронной почты. Его рука была большой, грубой и теплой. Волна тепла прошлась по моему телу, когда он медленно выдохнул, и я кожей ощутила его горячее дыхание.

Я не хотела, чтобы он перестал писать, не хотела, чтобы он меня отпускал. Однако он сделал это, но не раньше, чем сжал мою руку на прощание.

Затем он просто пристально смотрел на меня несколько секунд своими голубыми, как лед, глазами, и мои соски затвердели.

я откашлялась,

— Давай тоже напишу, как со мной связаться, — дерзко сказала я, схватив его ладонь.

Седрик передал мне ручку, которая немного дрожала, пока я писала свой номер телефона и почту. Могу поклясться, что его большой палец намеренно коснулся моей руки, прежде чем я нехотя отстранилась.

Седрик выключил свет в салоне, и мы несколько секунд просидели молча в темноте.

— Ну, — начал Седрик, — было действительно здорово поговорить с тобой, Эллисон. Мне очень жаль, что из-за меня ты опоздала на поезд, но не могу сказать, что я не наслаждался твоей компанией по дороге домой.

— Я тоже. В смысле, мне тоже понравилась твоя компания. Даже очень. И спасибо за то, что предложил помочь с поиском агентства.

Я немного помедлила, надеясь, что Седрик пригласит меня на свидание, но он просто продолжал смотреть на меня, поэтому я открыла дверцу машины и вышла.

Он сверкнул мне своей красивой белозубой улыбкой в последний раз и завел машину.

Возясь с замком, я оглянулась и заметила, что он все еще не уехал: видимо ждал, пока я безопасно войду. Открыв дверь, я обернулась и помахала рукой. Седрик помахал в ответ и уехал.

Дома я быстро скинула пальто и побежала в ванную, чтобы посмотреть, как выгляжу.

«Неплохо. Тушь немного потекла, но, учитывая, что я весь вечер работала, выгляжу презентабельно».

Я открыла кран и стала набирать ванну.

Если раньше я думала, что Седрик потрясающий, то теперь он окончательно вскружил мне голову. Мы провели вместе всего час, но за это время он успел меня рассмешить, растрогать и предложить помощь в поиске работы. Не говоря уже о том, что мое нижнее белье намокло от одного прикосновения его руки. Единственное, что могло бы сделать этот вечер лучше — если бы он пригласил меня на свидание.

Я насыпала в воду лавандовую соль, разделась и погрузилась в ванну. Руки все еще пахли одеколоном Седрика, и я старалась не окунуть их в воду. Я вдыхала его аромат и фантазировала, представляя другое окончание этой ночи — то, где я спросила Седрика, не хочет ли он подняться наверх. Конечно, в действительности я этого никогда бы не сделала. А жалела. Будь я девушкой, способной на такое, Седрик сейчас мог бы быть здесь, и я бы не чувствовала себя такой одинокой.

Я рассмеялась, представив, как Соня, вернувшись домой, видит, как я сажаю Голубоглазого красавчика на диван. Думаю, у нее случится сердечный приступ, когда я расскажу о своей целомудренной поездке с Седриком.

Глава 8

Седрик

Я заехал на парковку позади своего дома, но из машины не вышел. Я был парализован мыслями об Эллисон, прокручивая в голове наш разговор снова и снова. Я заглушил мотор и закрыл глаза, вслушиваясь в звуки городской ночи. Вдали зазвонили церковные колокола, обозначая начало нового часа, первого часа ночи.

Открыв глаза, я достал из бардачка сигареты, прикурил и глубоко затянулся. Мне было плевать на последствия курения прямо сейчас. Мне нужна была эта сигарета, чтобы успокоиться. Несмотря на то, что в октябре в Бостоне было холодно, я буквально взмок от беспокойства.

«У нее нет семьи. Она одна…»

Невероятная красавица Эллисон работала простой официанткой, и, исходя из этого, можно предположить, что она меркантильна. Однако это далеко не так. Она со страстью готова помогать людям и скромна воспитана, как и я. С ней было так легко разговаривать, и это согревало мою, обычно холодную, душу.

И я хотел еще.

Я даже не понимал, что это значит. Знал только, что эмоции, которые испытывал, смотря в ее большие глаза, связаны исключительно с Эллисон. Ни с какой другой девушкой, даже с той, которую считал своей первой любовью, я не чувствовал себя так. Это была мгновенная связь, которую я никогда раньше ни с кем не испытывал. Но, трезво оценивая ситуацию, я знал: ничего, кроме мимолетного знакомства, у нас с Эллисон быть не может. Потому что обманывать такую девушку, как она, находясь с ней в близких отношениях, я бы не смог.

«Но я уже обманул ее, заставив поверить, что наша встреча была случайной, не так ли?»

Она уже все потеряла. И если бы знала всю историю, то не захотела бы быть со мной. Но в то же время я не мог просто уйти и больше никогда не видеть ее. Для меня было физически невозможно держаться подальше, после того, как мы познакомились.

Мне необходимо больше времени с ней, даже если мы будем просто друзьями.

«Друзьями…»

Не было ничего дружеского в том, как отреагировал мой член, когда я коснулся ее кожи.

Я желал Эллисон сильно, до боли.

Я чуть не погиб, почувствовав ее горячее дыхание на своей шее, когда наклонился, чтобы найти ручку. Мне хотелось ощутить его везде, а не только на шее.

И это было неправильно по многим причинам.

В конце концов, у меня была девушка. И она тоже не заслуживала, чтобы я ее обманывал. Временами Карин была поверхностной, но она была порядочным человеком. Она призналась, что влюблена в меня, хотя я так и не ответил тем же. Я так много раз лгал Карин за последний месяц, с тех пор как стал одержим Эллисон.

Я поклялся, что постараюсь стать лучше, постараюсь успокоиться, если не для себя, то для мамы и Кэлли. Ради всего святого, мне тридцать четыре. Большую часть прошедшего десятилетия я топил свои печали не в тех женщинах. С ними у меня был просто секс, зачастую, секс на одну ночь. Больше я от них ничего не хотел. Мне просто нужен был секс, чтобы смыть боль и опустошение, которые я пережил много лет назад. С Карин были мои первые долгосрочные отношения за очень долгое время, но даже с ней я не чувствовал эмоциональной связи. Ее просто не было.

Я считал, что вообще не способен чувствовать к женщине что-либо, кроме сексуального влечения. Но сегодня в машине с Эллисон я ощущал больше, чем просто похоть. Я, конечно, хотел ее, но эмоциональная связь была еще сильнее. Я даже не мог найти слова, чтобы это описать. Просто казалось, что быть с ней - правильно. Я сразу почувствовал, что могу ей доверять. А также то, что ни за что не хочу ее отпускать. Я мог бы остаться с Эллисон в машине на всю ночь, задавая вопрос за вопросом. Мне было больно так быстро прощаться, когда я только узнал ее, и не имел понятия, когда мне снова удастся побыть с Эллисон наедине.

Но я знал точно: мне нужно увидеть ее снова, и я хочу помочь сделать ее жизнь лучше, даже если при этом моя превратится в дерьмо. Я хочу исправить свои прошлые ошибки.

«Боже, как же мне со всем этим справиться?»

Моя жизнь была такой простой до того, как я нашел Эллисон: поверхностная работа, поверхностная подруга, поверхностная жизнь… никакого риска снова пострадать.

Но с сегодняшнего дня я оказался в безвыходной ситуации, которая перевернула мой мир с ног на голову.

Если я никогда больше не увижусь с Эллисон, мое сердце разобьется. Но оно разобьется и, если я продолжу общаться с ней и буду вынужден сказать правду. Это все разрушит. Так что я неизбежно пострадаю, а я поклялся, что больше никогда такого не допущу.