Признаюсь, у меня был соблазн пустить одну или две. Его бросили. Забыли. Но я сдержала их и подняла подбородок.

— Мне жаль, что ты прошел через это. Правда. Но все приходит с опытом. Я когда-нибудь рассказывала тебе о том, как потеряла всю свою семью в автокатастрофе?

Он разразился смехом.

— Ты и Кэт, нереальные чуваки. Вы, похоже, единственные девушки на планете, способные меня удивить. Я жду сочувствия, а ты мне говоришь такое. Это даже приятно.

Немного двусмысленный комплимент, но я его приняла.

— Итак, что случилось с твоей мамой?

Его пальцы сжались на руле, свидетельствуя о дискомфорте.

— Она навещала меня несколько раз, и теперь, когда я могу водить машину, то легко могу навестить ее, но у нее теперь новая семья, так что…

Еще более душераздирающе. Я бросила ему кость и сменила тему.

— Как ты познакомился с Коулом?

Он лукаво улыбнулся.

— Ты знакома с тюремными правилами, Аллигатор?

Дурацкие прозвища. Они были эквивалентом словесного грибка. От них невозможно было избавиться.

— В некотором роде. По словам Кэт, есть только одно. Сначала стреляй, а потом задавай вопросы.

— Вообще-то, их десять. Но первый и самый важный… когда ты новенький, уничтожь нынешнего короля, и никто никогда не будет с тобой связываться. Когда я переехал в район Коула, он был королем, и я бросил ему вызов на глазах у всех. Он отправил меня в нокаут, а потом помог мне подняться. С тех пор мы друзья.

— Братья с первого удара, — сказала я, и он кивнул.

— Что-то вроде того.

Мне было интересно, сколько еще таких детей, способных видеть зомби, но не знающих правду.

Мой отец мог видеть зомби, хотя и не знал, что это такое. В детстве он видел, как один из них убил его мать. С годами его страх перед ними только рос… и рос… пока впоследствии он не пристрастился к алкоголю и не запер нас с младшей сестрой в доме.

Но именно это и делал страх. Вот какой разрушительной силой он обладает, и вот почему я была так полна решимости противостоять ему, что бы ни происходило.

Иногда, однако, моя решимость колебалась… и обычно она вращалась вокруг одного человека.

— Могу я задать тебе вопрос? — сказала я.

— Разве не этим ты занималась?

«Ха-ха».

— У Кэт больные почки.

Мгновение напряженной тишины.

— Жду вопроса.

— Мы можем что-нибудь сделать?

— Думаешь, я не искал выхода? Не записывался на прием, чтобы поговорить о ней со специалистами?

— И что, вообще ничего?

— Ничего, — глухо повторил он.

Я молча смотрела в окно. По сути, смерть Кэт просто выжидала. Тикающие часы, которые скоро обнулятся.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом, — сказал он, сворачивая за угол быстрее, чем мне хотелось. — Например, о нынешней ситуации. У «Анимы» было много возможностей преследовать нас, но они никогда этого не делали. Я имею в виду, когда они держали тебя, Кэт и Рив в плену, мы не стали бы драться на поражение, потому что боялись бы, что в отместку они причинят вред вам, девочки. Так что, я спрашиваю себя. Почему сейчас?

Хороший вопрос.

— Давайте посмотрим на то, что нам известно. Они работали над способами контроля над зомби, чтобы направить этих существ на всех, кто стоит на пути их исследований. И они надеются использовать токсин зомби для создания сыворотки вечной жизни без последствий и якобы спасти человечество от болезней и смерти, а пока они не против экспериментировать и убивать невинных людей.

Лед на мгновение задумался.

— А что, если им это удалось?

— Ты думаешь… что? Что они хотят убрать нас со сцены, чтобы никто не смог остановить то, что они делают, потому что никто об этом не узнает.

— Именно.

Тогда ситуация не сулила нам ничего хорошего. Потому что «Анима» нанесет новый удар. Пока мы ранены и ослаблены.

Я почти слышала обратный отсчет в своей голове. Тиканье, от которого я никогда не могла убежать.

Мои кулаки сжались. «Спокойствие».

Никакого страха, помните?

Лед остановился на школьной парковке. Школа Ашер. Дом Тигров. (Тигры, вперед!) Я нахмурилась. Там было несколько других машин, так что наша не выделялась. Но…

— Думаешь, Бронкс здесь? — спросила я.

— Возможно.

Ну, хорошо. Мне этого было достаточно.

Мы вошли в здание… двери были не заперты, что спасло нас от совершения еще одного преступления. Мы держались в тени, пробираясь по коридорам. Я держала руку на внутренней стороне сумочки, сжимая пальцами рукоять одного из моих ножей. Просто на всякий случай. Никто не бросился на нас, и мы смогли войти в класс 213 без происшествий.

Но… черт возьми! Бронкса так не оказалось. Мне хотелось топнуть ногой.

— Ты собираешься устроить скандал? — Лед закрыл собой доску. — В этом нет необходимости. Я был прав. Он был здесь.

Я посмотрела налево, направо. И ничего не увидела.

— Откуда ты знаешь?

Лед указал на доску.

— Он оставил мне сообщение.

Я прочитала слова, нацарапанные на ней. «Люби меня. Больно мне сделай. В полночь. Вечеринка как у рок-звезд».

Ладно.

— Что это значит?

— Возьми первое слово каждого предложения. Любовь причиняет боль. На вечеринке. Означает, что Маккензи Лав ранена, и он держит ее… где?

Черт. Насколько серьезны ее раны?

— Они на… складе товаров для вечеринок? Сомнительно. — он что-то бормотал, явно разговаривая сам с собой, пытаясь рассуждать. — Место, где мы тусовались? Более вероятно. Но он бы не выбрал любое место. Он бы… Место, которое я бы запомнил… Последнее место? Да, да, да. Я знаю, где он!

Мое сердце забилось от волнения.

— Тогда поехали.

* * *

В итоге мы оказались в захудалом районе в пятнадцати милях от Бирмингема. Смыв отпечатки пальцев, мы бросили машину… возможно, кто-то другой решит воспользоваться услугами парковщика и вывезти ее из этого района… и отправились пешком к самому плохому дому из всех.

У него была облупившаяся краска, сломанные ставни и треснувшие окна. С крыши свисали куски черепицы. Деревянные доски на крыльце издавали предсмертный скрежет, когда мы шли к двери.

Лед постучал. Вскоре над нижней частью двери промелькнула тень, и я поняла, что кто-то смотрит в глазок.

— Самое время, — сказал незнакомый голос. Петли застонали, когда ветхая дверь распахнулась. Маленькая брюнетка с россыпью розовых шрамов на одной стороне лица посторонилась, позволяя Льду проскочить мимо нее.

— Где они? — потребовал он.

— В задней комнате.

Я хотела последовать за ним, но девушка встала на моем пути, преграждая мне дорогу. Мне пришлось смотреть вниз… вниз… вниз…. Ее рост едва превышал пять футов. Она была молода, не старше четырнадцати лет. И она была милой и симпатичной, с темно-зелеными глазами, сверкающими яростным желанием защитить.

— Кто, черт возьми, твой друг? — обратилась она ко Льду, не спуская с меня настороженного взгляда.

— Это Али. Впусти ее.

Ее черты лица исказились от отвращения.

— Так ты и есть печально известная Али Белл, не так ли?

Отлично. Что ей рассказали обо мне? Насмешливый тон говорил о том, что я настолько злая, что дьявол продал мне свою душу.

Я кивнула.

— Да, это я. А ты?

— Джулиана, младшая сестра Вероники. Что из этого? — сплошное высокомерие, никакой тактичности.

Моя грудь сжалась от почти невыносимого желания увидеть собственную младшую сестру. Эмма не навещала меня уже несколько недель. Где она была?

В последний раз, когда мы разговаривали, она сказала, что наша связь ослабевает, и мы будем видеться реже. Я восприняла это как «раз, может быть, два в неделю». Жаль, что я не знала, что «реже» может означать «никогда больше». Я бы обнимала ее крепче, дольше. Возможно, никогда бы не отпускала.

— Могу я войти? — мягко спросила я.

— Как хочешь. — Джулиана отошла в сторону. Я вошла в дом и огляделась.

На стенах не висело ни одной картины. Мебель была подержанной, но подлатанной и отполированной. Здесь не было ни телевизора, ни компьютера, но на журнальном столике стояла ваза со свежими цветами. Сладкий цветочный аромат благоухал в воздухе, который в противном случае был бы затхлым.