- Альдинг, вам есть, что сказать? - спросил Руи.
- О чем именно, господин герцог?
- Ну как о чем? О предмете нашей беседы, сиречь о бывшем регенте, вашем спасителе и так далее...
- Простите, я вас не понимаю, господин герцог. Вас интересует, какое мнение я о нем составил или что-то иное?
- Давайте начнем с мнения.
Кларисса с легким изумлением слушала, как говорит юноша в черном костюме. Довольно причудливая манера - излишняя педантичность, немного нарочитая точность. И складка между бровей, словно в комнате было слишком шумно, и барону хотелось отогнать прочь лишние звуки, мешавшие сосредоточиться. Ох, странный мальчик, слишком странный... и еще более странно, что Руи решил вдруг втянуть его - шестнадцатилетнего, недавно потерявшего всю семью и только что вернувшегося из южной ссылки - в свою интригу государственного уровня. Барону Литто ехать бы к себе на север, там его давно заждались вассалы и разоренные войной земли...
- У меня нет никакого определенного мнения. Все, что я выслушал, слишком противоречиво и не позволяет сказать что-либо с уверенностью. Я не имею чести быть знакомым с герцогом Скорингом лично. Я испытываю к нему некоторую благодарность за участие в моей судьбе, однако, я не уверен, что мое семейство попало в опалу без его на то желания.
- Можете быть уверены, - сказал Руи. - Тому две причины: безумие короля и действия казначея Скоринга. Обоим герцог Скоринг воздал по заслугам, как он то понимал. Кстати, позволю себе позабавить вас. Как вы думаете, к каким выводам пришли в Тамере, получив известия о том, что тут у нас творилось?
- К ошибочным, - улыбнулась Кларисса. - Глядя на происходящее со стороны, к верным прийти трудно. Особенно если глядеть из Веркема.
- Вы как всегда правы. Но к каким именно, заслуживает уточнения. Верите ли, тамерские мудрецы решили, что еще с момента прибытия к ним покойного графа Къела все это было отменной провокацией, причем моего авторства. Что мы, трое герцогов... эпитеты, которые они вставляют между словами "трое" и "герцогов" я, пожалуй, опущу - вы, Кларисса, и так их представляете, а юношам ни к чему слышать подобное, сговорились свергнуть безумного короля и решили заранее ослабить Тамер. Все, что они узнавали с самой капитуляции, их в этом убеждало все сильнее и сильнее. Вот казнь Къела в это не умещалась, так эти умники сочли, что казнено было некое подставное лицо, отдаленно похожее на Алви. Кесарь тамерский последние волосы с головы повырвал, досадуя, что позволил себя так обмануть. Неудавшееся покушение на графа Къела - признаюсь, моих рук дело, - они сочли покушением на их наследника, благо, ранен был как раз он. Забавно, не правда ли? В представлении наших дорогих соседей мы все куда умнее, чем на самом деле...
- Это и к лучшему, - покивала, отсмеявшись, Кларисса. - Признаться, я довольно долго считала, что примерно так дело и обстоит. Только вот Реми и герцогиня Алларэ... это никак не умещалось! Я только потом поняла, почему это случилось. Если бы герцог Скоринг и впрямь пошел по этому пути... - вздохнула она.
- Душа моя, вы ума лишились?! - резко поднялся со своего места Руи. - Уж от вас-то подобное слышать...
- Что вам, собственно, не нравится? - Кларисса вдруг рассердилась: ладно Реми, его понять несложно, но герцог Гоэллон? Ему тоже представляется вредным все, что как-то связано с бывшим регентом просто потому, что связано именно с регентом? - Не будь на его руках крови Алларэ... да можно ли мечтать о лучшем регенте при Элграсе?! Нынешний герцог Алларэ глубоко достойный человек, но у него нет и сотой части той смелости, что у Скоринга. Фиор сумеет сохранить сделанное, но не продолжит дело Скоринга.
- Вот только продолжателей этого дела нам еще и не хватало! К тому же продолжить-то мы сумеем, не беспокойтесь - если будет где продолжать. Я сказал уже сегодня, повторю и вам, - Руи оперся на стол, исподлобья глядя на женщину. - Если он преуспеет в своих замыслах, в этом мире не будет действовать ни одно чудо Сотворивших. Хватает у вас фантазии, чтобы представить все последствия?
- В этом мире, - передразнила его Кларисса, - когда-то и вовсе не действовало ни одно чудо. Однако ж, люди жили. И вы с вашими эллонцами, и господин барон Литто тому лучшее доказательство.
- Откуда вы об этом знаете? - еще больше подался вперед герцог Гоэллон.
- Вы книгу Сотворивших читали? - изумилась женщина. - Если первое чудо было сотворено в девятом веке от Сотворения мира, а люди якобы сотворены в первый год, то девять веков они жили безо всяких чудес! Руи, вы отучились считать до тысячи?! Не будем уж совсем впадать в ересь и говорить о том, что сроки от сотворения мира стоило бы считать так, как хокнийцы... или алларцы.
- Безумие какое-то, - герцог вздохнул и опустился в кресло, провел ладонями по лицу. - Как там жили те люди, мы можем лишь догадываться, но ныне-то все опирается на чудеса. Вы хотите проснуться, не ведая времени, не умея отличить север от запада, заболеть желтой лихорадкой? Все это - в один день и час?
- Мы могли все это предотвратить! - резко бросил Алессандр.
- Об этом мы уже говорили, Саннио. Не повторяйтесь. Я уже раз объяснил вам, что никакие подарки из соседнего мира не спасут наш. Нельзя вывезти миллионы потребных для того вещей, а научиться делать своими руками средства против болезней - тем более нельзя.
- Так, значит, в Мире Воздаяния живут без чудес? - кротко спросила Кларисса. - Сами борются с болезнями и прочими несчастьями?
- Да, разумеется... - герцог Гоэллон осекся, вздохнул. - Вы коварны, душа моя. Нет, нет и трижды - нет. Я не допущу ничего подобного.
- Воля ваша, - Кларисса пожала плечами. - Надеюсь, я была вам полезна.
- Боюсь, что вы были весьма вредны, - хмыкнул Руи. - Для нашего юношества, например. Саннио, вы же полностью согласны с госпожой Эйма, верно?
- Нет, не согласен. Теперь уж остается только делать так, как вы решили.
- Альдинг?
- Я не имею ни малейшего желания решать судьбы мира, господин герцог. Тем более, что я не представляю, чем герцогу Скорингу не угодил нынешний порядок вещей. Мне хотелось бы знать о причинах, которые заставляют его желать низвержения богов, зная о цене, ибо мне представляется, что он не из тех, кто будет платить ее в угоду своей прихоти или тщеславию.
"Какой чудесный юноша!" - с безмолвным восхищением подумала Кларисса.
- Здесь так тепло ночами... - Керо потянулась, потом устроилась головой на плече любимого супруга, положила руку ему на грудь. - У нас бы уже с открытым окном было холодно. Осень ведь уже...
- В Алларэ сейчас шторма начались, - откликнулся Эмиль. Оба они обожали ночные беседы, и все никак не могли наговориться, хотя сотню раз уже клялись, что больше не будут болтать до самого утра. - Какие там окна, там ставни с петель срывает на побережье...
- Ужас какой! Не хочу отсюда уезжать до весны.
- Весной тем более не захочешь, весной здесь красиво. Степь цветет от горизонта до горизонта. Ярко, как в ювелирной лавке.
- Ты везде побывал?
- Ну, почти... - Керо щекой почувствовала усмешку Эмиля. - В Диких землях не был.
- Там совсем неинтересно. Сплошной снег да олени. Больше ничего. И оленьи пастухи, в оленьих шкурах ходят, оленину едят, в палатках из оленьих шкур живут. Говорят на своем, не поймешь ни бельмеса - еретики, не признали Сотворивших, на них чудеса не простираются. Охотники, правда, хорошие. Красного зверя из лука бьют в глаз, чтобы шкуру не портить. Так наконечники для стрел у нас покупают - у них даже кузниц нет, вообще ничего нет...
- Ясно... - муж опустил ей на спину широкую шершавую ладонь, провел от лопаток до поясницы - Керо с удовольствием повела плечами, мурлыкнула. - Спите, дражайшая супруга, завтра мы приглашены к епископу на охоту.
- Угу... я помню, - девушка зевнула. - Завтра... уже сегодня, полночь-то минула. Ненавижу охоту, и епископа тоже ненавижу...
