Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Максимилиано чертыхнулся. Он чуть было не убил ее, чуть было не задушил, почти лишил ее жизни. Он ударил по капоту кулаком, оставляя вмятину на своей новой машине.

– Исчезните, не появляйтесь никогда в моей жизни, – он повернулся и открыл дверь, – никогда не приближайтесь к отцу! Слышите?

Максимилиано сел за руль. Оливия качнулась вместе с машиной, когда та приняла вес молодого человека. Рев двигателя оглушил ее. Она не привыкла таким громким звукам. Он сдал назад, а она подалась вперед, чтобы не упасть. Визг шин, и он оставил ее в облаке пыли. Оливию еще трясло, она никак не могла успокоиться. Это встреча отняла все силы. Если Максимилиано испытывал такие эмоции, то чего ей следовало ожидать от родного сына? Ведь она убила его отца.

Оливия вздрогнула, услышав рев двигателей. Мир снаружи оказался неприветливым. «Ты не сможешь там!» – она так явно услышала слова своего мучителя. «Никто не может, а ты тем более!».

– Смотри, кого-то выпустили, – донесся до нее мужской голос.

Молодой, сразу же поняла Оливия. Она все еще смотрела перед собой, ничего не видя, но слышала все. Мир буквально обрушился на нее. Пыль, запах выхлопных труб, толпа молодежи, и свет мерк, становилось темнее. Солнце садилось. Оливия поправила рубашку и встала.

– А ничего так, вроде не старая еще, – она прекрасно слышала их разговор.

Любимое развлечение, предположила она, наблюдать за теми, кого выпускали. Первая растерянность прошла. Борьба за жизнь, отобравшие силы, вернула их с троицей. Оливия подобрала свой сверток, поправила волосы и затянула их в пучок, отряхнула пыль с одежды. Она сделала глубокий вдох, в последний раз взглянула на высокие стены тюрьмы. Она, Оливия Торрес, сможет, мысленно произнесла она самой себе клятву. Оливия повернулась спиной к тюрьме и взглянула на молодых людей, приехавших на мотоциклах.

– Что будет делать? – один закурил сигарету.

Второй пил. Допив, он срыгнул и бросил пустую бутылку. Оливия внимательно смотрела на них, на осколки, оставшиеся от бутылки. Бутылку не склеить, не собрать, а она сможет, ради сына, который ей еще не вынес приговор. Закрыв на мгновение глаза, она вновь сделала глубокий вдох и выдох, силы прибавлялись, росла решимость, она свободна. Оливия направилась к ним, чем вызвала их общее оживление и смех…

…они, смеясь, зашли в дом. Эва оживленно рассказывала, как именно она хотела отпраздновать свадьбу.

– Знаешь, чем быстрее мы все организуем, тем лучше для всех, – согласилась с ней Глория.

– Наконец-то, ты встала на мою сторону, – Эва положила сумочку на столик и плюхнулась на диван. – Я уверена, что Рейнальдо понравится. Сколько он может жить один?

Она сняла туфли и размяла пальцы ног. Глория расположилась в кресле и прикрыла глаза, слегка улыбаясь. Она прямо светилась.

– Мама, а что вы делали с Серхио в кабинете? – заметив улыбку матери, спросила Эва.

– Обсуждали сроки оплаты, – не открывая глаза, ответила Глория.

Эва хмыкнула, ее брови слегка приподнялись:

– А что именно у вас вызвало смех? – уточнила она.

Глория запрокинула голову и потянулась:

– Серхио рассказал какую-то шутку, я уже даже не помню, – она сняла туфли и положила ноги на журнальный столик.

Эва внимательно смотрела на мать. Глория словно не замечала ее пристального взгляда, при этом наблюдала за дочерью из-под ресниц.

– Почему вы никогда не говорили о Санти? – на ее лицо набежала тень.

Глория вздохнула и открыла глаза:

– Мы не рассказывали, потому что, – она пожала плечами, – даже не знаю, как сказать.

– Я понимаю, – Эва повернулась к окну, – знаешь, я бы хотела с ним познакомиться.

Глория качала головой, соглашаясь с ней:

– Может оно все к лучшему, – сказала она.

– Возможно, – согласилась с ней Эва, – но мне очень жаль, что я его не знала.

– А где именно ты хотела бы провести свадьбу? – Глория повернулась в сторону столовой. – Бенита, – позвала она служанку, – сделай нам чай и легкие бутерброды, – она подняла руку, прося Эву помолчать.

– Хорошо, сеньора, – она заглянула в гостиную.

Эва наклонилась вперед, ей не терпелось обсудить с матерью ее свадьбу. Она надула губки, нетерпеливо ожидая. Ей была интересна тема брата, но свадьба с Рейнальдо волновала ее гораздо сильнее.

– Сеньор Артуро не звонил? – спросила Глория.

– Нет, сеньора, – покачала головой Бенита.

– Если сеньор объявится, – начала она.

– Бенита нам сразу сообщит, – не выдержав, Эва ее перебила, – Бенита, спасибо, – кивнула она, отпуская служанку. – Мама, я хочу на свежем воздухе, лучше в парке, чтобы много людей…

…трое молодых людей представлялись для нее толпой людей. Она давно не видела столько человек сразу в одном месте. Заговорить с ними оказалось для нее проблемой. Оливия подошла и остановились в нескольких шагах от них. Один присвистнул, второй склонил голову, осматривая ее с ног до головы.

– Что хочешь? – третий сплюнул ей прямо под ноги.

– Не тяни резину, – парень с копной темных волос и бритыми висками поставил мотоцикл на подножку.

– У каждого по разу и отвезем, куда скажешь, – куривший, бросил окурок и растоптал его пыльным ботинком.

Оливия смотрела на них. Ее мир переворачивался на глазах или открывался. Она не знала, что им ответить, что сказать, слов почему-то не оказалось. Слегка нахмурившись, едва заметно качнула головой, развернулась и пошла прочь.

– Куда так спешишь, договоримся, – послышалось ей в след. – Знаем мы таких, голодных, на всех согласных.

Оливии стало тошно. Она только что вышла от одного насильника, чтобы угодить в руки других? Что произошло с миром, пока ее не было, в чем состоял интерес этих парней, поджидающих несчастных женщин, которых практически лишали достоинства в стенах тюрьмы. Тяжелая поступь не напугала. Она просто шла прочь в ту сторону, куда уехал Максимилиано. Шла вдоль дороги.

– Чего испугалась? – коренастый догнал ее и схватил за руку.

– Отпусти! – Оливия не дергала рукой.

Она просто остановилась и посмотрела на парня.

– Ладно, ладно, – он поднял руки. – Не хочешь со всеми, пошли со мной, – он чуть наклонился, пытаясь заглянуть в вырез рубашки. – Я не буду груб, – дал обещание, – стояк жуткий, давай поможем друг другу, – попросил он.

Оливия опустила взгляд и медленно подняла. Ее впервые за многие годы просили. Она уже отвыкла от такого. Может ей следовало бы испугаться, следовало поспешить, пока не совсем стемнело, а тучи, сгущающие над горами, не добрались до нее.

– Я тебе в матери гожусь, – заметила она.

– Да ладно, все как у всех, – пожал он плечами.

Его друзья стояли в сторонке, ожидая. Оливия поняла, что они просто отправили парламентера. Никто ничего не пытался соблюдать. Простая тактика переговоров, цель которых была усыпить ее бдительность.

– Я не такая как все, – парировал Оливия, она все еще прижима сверток к груди.

Ее вещи, маленький скарб, что она даже не помнила, что там. Что у нее забрали, когда привезли ее в эту тюрьму.

– Две руки, две ноги, сисечки, – скалился он.

– Я ведь и убить могу, – Оливия смотрела ему в глаза.

Он расхохотался, согнувшись пополам. Оливия внимательно смотрела на него. Сказать и сделать – это не одно и тоже, и она помнила, что не смогла переступить черту в кабинете тюремщика. Не смогла, когда всего пара миллиметров отделяла лезвие ножа от его сонной артерии.

– Я могу даже сделать вид, что согласилась, – Оливия шагнула к нему, – пару ласк, и твой нож у меня в руке, один удар меж ребер, – она опустила взгляд на его живот, – можно и в печень, умрешь от кровопотери.

Коренастый нахмурился, ему уже не хотелось смеяться.

– Смелая? – он хотел сделать шаг к ней, но не решился, его взгляд бегал, он пытался следить за ее руками.

– Терять нечего, – призналась Оливия, понимая, что лгала.

У нее была встреча с сыном. Она должна была его увидеть, чтобы встать перед ним на колени, больше ничего никому не должна… или должна? Максимилиано, она мысленно застонала. Она виноваты перед ним, очень виновата.

14
{"b":"935592","o":1}